Сборник того что никогда не увидит свет

- раз, два, три..открывайте глаза, мои именинники!! Открываю глаза, на столе стоит небольшой шоколадный торт, в некоторых местах неаккуратно подтёкший глазурью, на верхушке которого были кучками разложены наливистые вишни и гордо горело восемь свечей. Кажется, я улыбнулся так широко, что у меня вот-вот треснули бы щёки. В груди затихло сердце от восторга. Торт. Для нас. - мы с мамой вам сами приготовили! - с торжеством завершает свою речь папа, ласково обнимая нас с братом за плечи. Буквально набрасываюсь на него, стараясь не завопить от радости, и вжимаюсь в бок. Он посмеивается, и треплет большой сухой рукой по волосам. - ну, ну, Корентин, ты же меня переломишь!! Ты же уже совсем большой, куда мне до твоей силы.. - грустно вздыхает, качая головой, а сам чуть прищуривается, как кот, и подмигивает мне. - давайте за стол, мальчики, пора загадывать желание. Константин отходит и неуверенно садится на стул, не отводя глаз от торта. - он такой красивый..Спасибо мам, пап!! Корентин, давай быстрее сюда, я без тебя не задую!! - наигранно хмурится, а сам не может скрыть улыбки. Папа чуть подталкивает в спину, и я делаю рывок в сторону стола, упираясь в его деревянный край ладонями. Вблизи торт выглядит ещё красивее, и приятно пахнет шоколадом. Искоса смотрю на брата и хватаю его за руку, нетерпеливо покачиваясь вверх и вниз. Родители садятся рядом, в свете свеч хорошо видно небритое, светлое лицо папы, чуть изрезанное морщинками на губах и глазах. Я слышал что такие морщинки только у добрых людей, что часто улыбаются. Даже мама сегодня радостная, они держатся за руки. - раз...- начинаю считать я, выдыхая, - два! - подхватывает Константин, крепче сжимая мою ладонь. - три! - мы звучим все вместе, глубокий вдох. Хочу чтобы так было всегда. Свечи потухают, оставляя завесу дымка, и родители хлопают нам за то, что мы всё задули сразу. Это лучший день в моей жизни. . . Грохот. Пробивающий уши, грудь, всё тело насквозь. Звук падения тела на пол. Такое не забывают. Я не могу дышать, я не могу смотреть, я не могу закрыть глаз, с этим помогают слёзы. Они наполняют веки, расплёскиваясь как из кувшина по щекам. В горле застывает страшный крик, если бы рука брата не заткнула мне рот, меня бы разорвало на куски от собственного вопля. Хруст, отвратительный, ужасный, неописуемый хруст. Я не знаю что там хрустит, но это громче с каждым ударом кухонного ножа. Воздух выходит из носа с сипом, я чувствую что рука Константина тоже дрожит. ПАПА. сквозь мутную жидкость в глазах я всё равно вижу. Он ещё бьётся под её ударами, дёргается, неестественно и страшно. Что-то в животе скрутило, кажется, все мои кишки вот-вот выйдут с рвотными позывами через рот. Меня колотит. Почему. Кажется, будто всё в крови, будто она вот-вот залепит мне глаза липкой горячей плёнкой. Мне кажется, она смеётся. Я готов умереть на месте, прямо сейчас, как папа, всё чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать. Ноги подкосились. Он держит меня, но я чувствую что и он на пределе своих возможностей. Почему всё должно быть так