Сборник того что никогда не увидит свет

Дрожь. Агония. Истерия. Горькая, сухая пыль противно чешет горло. Не могу чихнуть, и боюсь подумать, что будет, если выйдет. Расчёсываю шею, будто это поможет выцарапать из носоглотки фантомных насекомых, расползающихся, дерущих слизистую цепкими лапками. Хриплю в голос, задыхаясь, хочется умереть на месте, прямо сейчас, чтобы всё закончилось. Кровь шумно долбит в голове, отдавая в глаза. Адреналин заставляет нервы сухо отплясывать чечётку где-то под кожей. Наваливаясь на ближайшее кресло и едва ли не валясь на пол, замечаю, как сильно пересох язык. Воды. Где я её оставил? Пытаюсь нащупать стакан, пока комната идёт тошнотными кругами. Ключ повернулся в двери, как нажатие на курок. - Корентин, ты ещё дома? Я за вещами, забыла кое-что.. - этот голос словно был пулей из выстрелившего дула. В одно мгновение мне будто разнесло башку в кровавое месиво, которое кто-то грязными руками размазал по стене абстрактной полосой. Полосой крови, что начала стекать на мои губы. - Корентин! Корентин, я спрашиваю, ты дома? - ворчит, скидывая с ног шпильки и залетая в комнату, встревая в самом проходе. - что ты тут..блять!! Выругавшись, кривит губы, так, будто перед ней только что переехали кошку. - ты..ты ёбаный слабак, урод! Гандон, тупой торчок, слабовольный ебучий осёл! Как тяжело стоять. Практически не разбираю, что она кричит, активно жестикулируя. Как же меня от неё тошнит. Вспоминаю прошедшие дни. Такие же крики, день и ночь, обвинение меня во всех грехах человечества, смешивание с грязью, будто не она раздвигала ноги перед каждым встречным и приносила мне в подоле очередной чужой выводок, а я. Эта сука никогда не переставала орать, будто это резиновая глупая кукла с заевшим динамиком. Я устал. Как же Я БЛЯТЬ УСТАЛ Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ КОГДА ЭТО КОНЧИТСЯ ХВАТИТ заткнись Заткнись ЗАТКНИСЬ СУКА ТВАРЬ ШАЛАВА БЛЯДЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ ЗАТКНИСЬ Мысли вырываются из самого нутра, кажется, до самого срыва голоса, наобум хватая табуретку, стоящую ближе всего, замахиваюсь. Заткнись. Словно срываясь со стержня, словно разливаясь из сосуда кипятком, дрожащие в треморе руки наконец идут в ход. .. На ножках табурета, треснувшего в паре мест, остались ошмётки рыжих волос и мозгового вещества. Запах заставляет содрогаться желудок. Выблёвывая давний завтрак, будто бы специально целюсь в её разбитое в кровь лицо. Роняю орудие на пол, и падаю на корточки вместе с ним, отчаянно впиваясь в свои собственные колени. Мясной и желчный запахи, мешаясь в общую амброзию, душат. Тонкая струя багреца расползается по паркету к моим ногам. Наконец-то ты молчишь.