Задержка

      Итэр невидяще глядел куда-то вперёд себя, краем сознания отмечая окружающую их пахучую цветущую зелень. Поляну накрывала прохладная тень, которую лишь в некоторых местах разрезали пробивающиеся через кроны деревьев лучи, скакавшие по траве солнечными зайчиками. Итэр держал ладонь у лица, периодически роняя в неё тяжёлые вздохи. Наверное, можно было и не бояться подавать голос — они сейчас находились в чаще леса, на много миль вокруг ни души — но выработанная за время странствий осторожность всё же брала верх, заставляя его всматриваться в мрачные прорехи меж стволами: не идёт ли кто.       Внезапный укол ощущений заставил его прийти в чувство, вызвав желание сложиться пополам. Итэр резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и рефлекторно зажал себе рот. Он скорее почувствовал, нежели услышал, как снизу раздался короткий смешок, и вслед за ним дёрнулась вторая рука Итэра, покоившаяся в спутанных синих волосах. Ритмичные движения возобновились, а он, припав спиной к стволу, смог лишь крепче сжать пальцы, с силой прочёсывая чужую буйную голову.       Итэр запрокинул лицо, жмурясь на солнце. Мысли слегка прояснились. Он сосредоточился и начал соображать, как будет оправдывать их задержку. Взгляд скользнул по брошенной неподалёку холщовой сумке. Несколько часов назад они покинули столицу, чтобы забрать из близлежащего поселения заказанную Рыцарями Фавониуса провизию. Да, путь был неблизкий, но по всем, даже самым щедрым, прикидкам, они уже давно должны были вернуться в город. Люмин эту несостыковку во времени непременно заметит. Он мог бы выдумать что-то, сказать, что у поставщика случилась накладка с бумагами, их товар очень долго не могли отыскать… Но врать сестре не хотелось. Хотя бы потому, что Люмин ложь чуяла за версту. Была другая версия, куда более правдивая: на обратном пути они просто намного медленнее шли. Пусть все думают, что это из-за тяжёлой ноши. В реальности же дела обстояли немного сложнее. Последняя их встреча оставила за собой много недосказанного, много несделанного, но его спутник славился своим умением разговаривать намёками и полуправдами, вот и получилось, что вместо нормального разговора, на который он рассчитывал, вызвавшись помочь с доставкой товара, Итэру всю дорогу приходилось угадывать, что же означают загадочные брошенные вскользь фразы, то и дело ловя на себе внимательный диковатый взгляд. В конце концов игра в молчанку ему надоела, и, стоило им покинуть деревню, как Итэр сбавил шаг и начал требовать ответов. Разговор быстро распалился, и он заметить не успел, как оказался зажат между стволом дерева и опасно нависшей над ним высокой фигурой. А затем, плюнув на всё, привстал на мыски и поцеловал. Так и завертелось.       Итэр дёрнул головой, почувствовав, как по нему мучительно медленно, нарочито сбивая заданный темп, проходится горячий язык. Контраст с прохладой воздуха ситуации не помогал. Он опустил глаза, чтоб встретиться взглядом с этим сумасбродным, безрассудным, невозможным…       — Как ты, голуба?       — Лучше всех.       … Кайей. Он выглядел довольным. Кажется, то, с каким придыханием Итэр ему ответил, порадовало мужчину даже больше самого ответа. Он был… опасно-красивый, когда улыбался. Его улыбка настораживала. За ней непременно скрывался какой-то хитрый план или сомнительная схема. Но, поймал себя на мысли Итэр, эта перспектива никогда его не пугала. Только будоражила интерес. Вот и сейчас косая ухмылка и полный животного голода взгляд напротив заставляли что-то в его животе скручиваться в плотный клубок предвкушения.       Даже так, стоя на коленях, Кайя не терял своей гордости что ли? Самоуверенности? Будто, в каком бы положении он ни находился, контроль над ситуацией всегда был в его руках. В данный момент ещё и в прямом смысле. Стоило ему отстранить лицо, Кайя тут же перехватил член Итэра ладонью, продолжая ленивые движения. Другая рука поглаживала открытое бедро с отчётливой линией загара.       — Ну что за чудо. Вот только, — он сжал Итэра у самого основания и облизнулся, не разрывая зрительный контакт, — не одному же тебе удовольствие получать?       — И в мыслях не было.       — Доблестный герой Тейвата никогда не забывает о других, — беззлобно поддел Кайя, поднимаясь на ноги.       Пока он снимал перчатку и разбирался с собственной мудрёной застёжкой на брюках, Итэр успел запустить руку Кайе под рубашку и теперь выписывал узоры на крепкой смуглой груди. Ладно, стоило признать, один этот факт вполне оправдывал нервотрёпку, которая неизбежно последует за их опозданием. Итэру было приятно оказаться в ограниченном числе счастливчиков и прикоснуться к тому, за чем весь остальной Мондштадт был вынужден ежедневно вожделенно наблюдать издалека. А ещё приятно было для разнообразия побыть особенным не из-за заслуг перед обществом, а потому, что он кому-то нравился. Вот просто так. Сам по себе. Без постоянной беготни и ответственности. Итэр прикрыл глаза, погружаясь в момент. Кожа у Кайи была горячая.       Наконец, он снова ощутил на себе тепло и благоговейную тяжесть: Кайя высвободился из брюк и теперь держал оба их члена, размеренно двигая рукой. Итэру был хорошо знаком этот грубоватый шершавый рельеф пальцев, выдававший в человеке заправского мечника. Кайя опустился к нему, согнувшись в три погибели — и от этой разницы в размерах в груди тоже что-то восторженно защемило — чтобы поймать его губы в очередном поцелуе. Ладонь с бедра переместилась на подбородок, осторожно, но требовательно направляя его голову. Итэр уже давно не тренировался на поле плотских искушений, много лет разрываемый на части путешествиями и обязанностями: все эти ласки до сих пор давались ему с некоторым трудом — старое воспоминание, постепенно оживающее в памяти тела. Ну а Кайя, в противовес ему уверенный и ловкий, был только рад выступить в роли наставника для несуразного неопытного мальчишки, каким его видел весь Тейват. Но Итэра не нужно было вести за руку, лишь подтолкнуть в правильном направлении.       Он сам углубил поцелуй, когда Кайя ещё немного развернул его за подбородок. Тот от неожиданности даже охнул, и Итэр, довольный собой, улыбнулся ему в губы. А потом издал нечто среднее между стоном и криком.       Кожа у Кайи была горячая. Оттого перепад температур, когда скользящие по Итэру пальцы неожиданно закоченели и покрылись инеем, источая нечеловеческую энергию крио, оказался ещё более резким. Итэр вцепился в предплечье Кайи, дёргаясь всем телом, не понимая, стоит ему отстраниться или, наоборот, сильнее вжаться в мужчину. Кайя хрипловато самозабвенно рассмеялся у него над ухом, за что тут же получил тычок в плечо и капризное «Дурак!» Смеяться он прекратил, но ухмылка с лица никуда не делась. По обнажённому животу легко прошлась не успевшая нагреться ладонь, насылая на Итэра очередную волну дрожи, но на этот раз он, не раздумывая, рефлекторно подставился под поглаживания.       — Ну прости, прости, не удержался.       Ответить было нечем. Во-первых, потому что ветром чужие нервы так не пощекочешь. Итэр на мгновение пожалел, что под рукой не оказалось статуи электро Архонта. Во-вторых, виноватая улыбочка Кайи, как ни тяжело было это признавать, всё же обезоружила его, и жажда мести очень быстро отошла на задний план, уступая место совсем другой жажде. Итэр, как мог, обхватил его за шею, притягивая обратно к себе и требуя продолжения. Уговаривать Кайю было не нужно.       Больше фокусов никто не выкидывал: их обоих поглотила слепая жаркая сосредоточенность. Движения возобновились, набирая обороты, с каждой минутой становясь всё более суматошными и рваными. Итэр подавался бёдрами навстречу ладони Кайи, наконец подстроившись под чужой ритм. Голову посетило страшное осознание: как бы он ежедневно ни бегал, ни прыгал и ни совершал перекаты, сражаясь с оравами монстров, конкретно эта область мышц в дело вступала редко. И завтра она поспешит ему об этом напомнить. Проклятье. Он попытался заглянуть в лицо Кайе, которого, казалось, сейчас не занимали подобные мелочные мысли. Его вообще никакие мысли не занимали. В потемневшем хищном взгляде считывался лишь голод. Кайя даже не пытался сдерживать голос, громко вздыхая, временами чуть не переходя на рык.       Наверное, если в лесу кто-то и был, их уже всё равно услышали, верно?       Они кончили вскоре друг за другом, и Итэр, дав себе хоть раз по-настоящему расслабиться, вволю стонал и ёрзал, когда Кайя ещё несколько секунд не прекращал двигаться, растягивая волну удовольствия, выжимая из неё всё до последней капли. Когда он остановился, Итэр опёрся спиной о ствол, стараясь не упасть. Ноги подрагивали, но он держался стойко, для надёжности схватившись за Кайю. Тот припал к его шее — от горячего дыхания стало щекотно — и впился в неё, упрямо зацеловывая всё от линии челюсти до веснушчатого плеча. Пальцы Итэра сжались, сминая белоснежную рыцарскую рубашку, когда он почувствовал укус. В голове пронеслась мысль: «Должно быть, останется след». Кайя, будто услышав это, навис над ним, уперев локоть над самой его головой, и расплылся в улыбке:       — Вы так много путешествуете и столько новых людей встречаете. Пусть сразу знают, что ты занят.       — Ах, вот оно что, — дыхание восстановилось не до конца, Итэр с трудом выдавливал из себя слова: — Ну ладно, господин самый-завидный-жених-Мондштадта. В эту игру могут играть двое.       Он быстро подался вперёд, не дожидаясь чужой реакции, и оставил такой же сладкий синяк под ключицей Кайи, там, где кожу обычно не закрывал ворот рубашки. Итэр отстранился, оставляя руки беспомощно свисать с широких плеч. Он довольно кивнул, оценив свою работу.       — Вот теперь всё честно.       Кайя рассмеялся и нагнулся, последний раз легонько чмокнув его в макушку.       — И не поспоришь. Хотя, глупые мы с тобой, конечно. С огромным удовольствием буду этим красоваться и любопытные сердца в баре отваживать, но вот от твоей сестры и от Грандмастера боевые трофеи всё же лучше как-то спрятать. И мы задачу друг другу знатно усложнили. Кстати про вещи, которые лучше спрятать, — он многозначительно опустил взгляд, а затем потянулся во внутренний карман, достав оттуда платок, — тебе стоит вытереться.       Только сейчас, отдышавшись и придя в себя, Итэр наконец почувствовал, как что-то неприятно стягивает кожу живота. Он отсутствующе посмотрел на липкое подсыхающее семя. Да. Да, пожалуй, лучше вытереться.       — Одевайся, голуба, — Кайя уже успел надеть перчатку и теперь наспех поправлял одежду, а Итэр задался вопросом, может ли эта голова еловая хоть что-то не превращать в соревнование?.. — Там дальше должен быть ручей, можно будет смочить ткань, так должно отойти получше. Только надолго задерживаться нельзя.       Кайя улыбнулся, сверкнув хитрым глазом.       — А то к нам возникнут вопросы.       Ударить его мешком с провизией звучало как неплохая идея.