HaPpy

По ту сторону окна слышны громкие разговоры молодых студентов, у которых, видимо, образовался пустой блок. Солнечные лучи согревают так приятно, что в этот раз Суджин абсолютно не против сидеть возле пыльного подоконника. Она смотрит за тем, как парни играют в баскетбол, пока она выполняет свою задачу — находится на паре по гражданскому праву. Тетрадь исписана почти на половину, хотя прошло всего два месяца с начала второго курса. Это было тяжело — возвращаться после недолгих каникул к учебе. — Сейчас вы можете быть свободными, — говорит громко преподаватель и отдает первому сидящему стопку бумаги, — Я вам раздаю домашнюю работу. Ознакомьтесь с заданиями, которые вы должны выполнить к концу ноября. Это к семинару. Суджин быстро получает задание, пробегается по тексту глазами и с тихим выдохом кладет его в тетрадь. Сборы занимают совсем немного времени, и вот уже через три минуты она выходит из аудитории, размышляя, куда сходить на перерыв. Ей стоит перекусить перед предстоящей парой, но Суджин уже всерьез задумывается ее пропустить. Она делает это каждый раз, но в итоге не может вынести мысль о том, что в ее идеальной посещаемости появится пропуск. Возможно, к третьему курсу Суджин победит синдром отличника, но пока она собирается умирать за учебой. — Алло, — отвечает на звонок. — Детка, ты сегодня освободишься к трем, верно? — М-г, — согласно мычит и шагает в сторону лестницы, ведущей к выходу из университета, — Ты хотел меня забрать? — Почему хотел? Хочу все еще, — фыркает парень и, наверняка, стучит по бедру пальцами. Суджин это знает. Поэтому она сейчас улыбается, выходя из душного здания. — Тогда буду тебя ждать. Ты ничего не прогуливаешь? У вас вроде практическая неделя. — Конечно, нет. Я сейчас жду, когда нас впустят в тренировочный зал. Мы должны будем спасти манекен с высоты. — В таком случае, я желаю тебе удачи. Ты намерен сдать на высший балл это, так? — Безусловно. Я должен соответствовать своей самой лучшей девушке, детка, — тихо смеется он, выдыхая под конец в динамик. Суджин счастливо кривит губы, не обращая внимание на любопытные глаза своей одногруппницы, которая уже возвращается из кофейни с пергаментным пакетом, — Ты на улице? — Да, я вышла купить себе перекусить. — Тогда сейчас скину тебе на карту деньги, — девушка слышит, как он уже стучит по экрану, очевидно, открывая нужное приложение. — Не стоит, у меня же есть пару тысяч вон на конвертики, — явно для вида возмущается Суджин, уже привыкшая к тому, что ее парень собирается всегда оплачивать ей обеды. Нередко и ужины. — Детка, я намерен даже в старости обеспечивать тебя. Позволь мне это делать. Ты и без того не всегда свободна. Я очень скучаю. — Приходи сегодня ко мне, — Суджин останавливается возле двери с колокольчиками, разглядывая виновато свои коричневые ботинки на шнурках. Она понимает, что с учебой в ней просыпается былая тревожность, из-за которой ее внимание снова сконцентрировано лишь на университете. И ее никто не винит. Папа как всегда заботится о ней: готовит ей, покупает сладости, чтобы она хоть что-то ела в минутных перерывах, когда Суджин просто лежит на полу; Минхо купил ей недавно тапочки с котятами. Они такие мягкие и приятные, что вызывают улыбку. Присматривает ей стул компьютерный, особенно с Сынмином советуется насчет игровых, потому что они ортопедические. Чанбин навещает несколько раз в месяц, чтобы забрать ее куда-нибудь отдохнуть. И Суджин ценит это, правда. Она любит тех людей, которые ее окружают. Даже Хвануна, названного брата. Именно он берет ее на слабо, когда видит, что Суджин мало спит уже в течение длительного времени. Хванун то зовет ее сыграть в плейстейшен, специально выбирая более медленную игру, чтобы Суджин уснула, пока ждет конец катки Хвануна; то забирает ее к себе в комнату, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Даже на ужасах Суджин благополучно засыпает; иногда получается ее просто заставить уснуть. Но такое уже с помощью ее парня, который крепко ее обнимает и укладывает рядом с собой. Минхо старается на это не смотреть. — Почему голос такой грустный? — Я…мне жаль, — бубнит в телефон Суджин, поднимая лицо к солнцу. В глазах что-то щиплет, но она уверенно проглатывает ком в горле и бесшумно выдыхает в сторону, чтобы не дать ему услышать свою минутную слабость. — Детка, не смей извиняться. Я готов тебя ждать, слышишь? Я могу сидеть у тебя на полу в комнате, пока ты пишешь конспекты, и мне не будет скучно. Мне вполне достаточно тебя слышать каждый день, видеть твои сообщения и смешные фотографии твоих котов. Верь мне. — Это папы коты, порой мне кажется, что он их любит больше меня, — смеется Суджин и, наконец-то, заходит в кофейню, — Спасибо за эти слова. — Не стоит, Суджин-а, я люблю тебя, поэтому я всегда буду поддерживать тебя и находиться рядом с тобой. Помни об этом. И да, конечно, я приду к тебе, раз уж ты меня позвала. Предупреди только своего отца. — Хорошо, я ему позвоню, — кивает неосознанно Суджин и быстро проговаривает заказ девушке за кассой, — И…я тоже люблю тебя, Дэмин. — Знаю, детка, я чувствую это, — улыбается ей в трубку парень. Суджин тоже знает. Она тоже чувствует.

^.^

Кофемашина громко работает, наливая в высокую кружку горячий кофе вместе с холодным молоком. Минхо рядом достает из контейнера шоколадное пирожное, собираясь его красиво положить в тарелку, чтобы чуть позже съесть его под телешоу. Оно как раз станет мягче и будет более пропитанным начинкой. Как Минхо больше всего нравится. Это не то чтобы здоровый завтрак, но у него выходной. Законный. Так что каши и супы можно отложить. У него в планах отдыхать. Много отдыхать. Наслаждаться этим днем по полной, погрузившись в отложенный сериал. Его коты вьются под столом, мягко мяукая. Явно просят корм, но Минхо его уже им давал. Специально встал для этого в семь утра. — Я вам разве что пару подушечек могу дать, — шепчет Минхо и тянется к верхнему шкафчику, где хранит всю еду для кошек, не считая мокрого корма, который в холодильнике, — Суни, Дуни, держите, — он наклоняется и протягивает две ладони, в каждой из которых лежит по 5 подушечек. Кофе уже готов, пирожное достаточно постояло в тепле, а время близится к той самой музыкальной программе, которую Минхо не собирается пропускать. Так что шустро моет руки и с едой торопится в гостиную к телевизору. Этому дому два года. Если быть точнее, они, Минхо, Джисон, Суджин и Хванун, живут тут только два года. Хотя студенты явно присматриваются к новому жилью. Для себя, конечно. Но Суджин не так серьезно выбирает себе квартиру, а вот Хванун будто к концу университета точно желает съехать. Не потому что ему тут не нравится, а потому, что чувствует, что больше сидеть на шее у Джисона не хочет. Хотя на такие мысли ему что Сынмин, что Джисон бьют легонько по голове. Ну правда, он же сын Джисона, почему он считает себя обузой, если уже в университете учится? Суджин, вот, вполне устраивает жить у папы. Девушка тратит свою стипендию не только на себя, она может купить всем что-нибудь домой. Так что она не ощущает себя как-то неправильно. Хотя Минхо кидает ей на карту карманные, но это не суть. Это исключительно желание Минхо. Возможно, более стабильно он начал это делать, когда узнал, что Дэмин переводит Суджин деньги каждый раз, когда узнает, что она куда-то идет. Когда-нибудь наступит время принятия Минхо отношений своей дочери. Но вот прошло уже пять лет, а он все равно кусает щеки, стоит Дэмину чмокнуть в губы Суджин на его глазах. Но он хотя бы уже не допрашивает об их свиданиях. Суджин сама может рассказать ему, куда они ходили и чем занимались. — У меня последняя пара сейчас будет, — говорит в динамик Джисон, — Ты хочешь заказать роллы? — Ты прочитал мои мысли, Хан-а, — тянет радостно Минхо и начинает думать, какие роллы хочется больше всего, — Так ты будешь дома уже через полтора часа? — Ты слишком высокого обо мне мнения. Я буду через два часа по меньшей мере. — Ясно, — фыркает Минхо, закатывая глаза, — значит, я закажу сам и буду есть тоже сам. — Не хочешь пудинг получить? — Ты специально дразнишь меня, вынуждая говорить пожалуйста или прости? — цокает он и тихо смеется, когда чувствует прилив тепла где-то внутри. Джисон снова купил ему пудинг, подумав о том, что в свой выходной Минхо точно захочет его. — Можешь не говорить. Но ты собираешься меня ждать, чтобы включить тот твой сомнительный сериал вместе со мной. — Он не сомнительный! — Как же. Его сюжет крутится вокруг школьников, которые выглядят на тридцать лет. — Это классика, Хан-а, ты не понимаешь, — качает весело головой и отправляет в рот первый кусочек пирожного. — Да, классика, потому что сериал старый? Но я уверен, что ты захотел его посмотреть после тех видео-эдитов с Йеном Сомерхолдером в средневековом костюме. — Может быть. Но просмотр обещает быть веселым. — Именно поэтому дождись меня, чаги, а я принесу тебе пудинг. Я вообще-то купил тебе около десяти пачек. — Ты собираешься сегодня со мной переспать? — и закусывает губу в ухмылке. — Точно, тебя же только это во мне соблазняет. — Почему же только это? Еще то, как брюки обтягивают твои бедра и задницу. Еще рубашка, которая никогда не пытается скрыть твою грудную клетку. Еще… — Достаточно, чаги, я в университете. Вспомни об это и замолчи, — смущенно и быстро шепчет Джисон. — Тц, я может хотел с тобой по телефону заняться сексом. Ты ведь мне не так давно говорил, что это заманчивая идея. — Я шутил! И это было сказано, когда ты в прошлый раз нас остановил, потому что Суджин была в комнате над нашей, — шипит мужчина, прикрыв глаза. — Именно поэтому рекомендую тебе вернуться как можно раньше. Пока Суджин на парах, а Хванун ушел на тренировку, — парирует Минхо и делает глоток кофе, — Так что? Я замотивировал тебя прийти раньше? Знаешь, сериал всегда можно посмотреть позже, а вот раздеть меня и просить быть громче — пару раз в месяц. — Ты дьявол, чаги. Самый настоящий. — Жду тебя ровно в половину второго, — пропевает радостно Минхо и завершает звонок.

^.^

Джисон развязывает галстук, кидая его на пол, и подходит ближе к Минхо, чтобы стянуть с него футболку. Руки проходятся по мягкому животу к груди, чтобы несильно сжать ее, пока Минхо борется с чужой рубашкой. Джисон выцеловывает ключицу, поднимаясь медленно к шее, а после и к губам. Минхо активно отвечает, впускает в свой рот язык мужчины, сдавливая его плечи в процессе. — Сними с меня уже штаны, — говорит Минхо ему в поцелуй, и Джисон опускает руки на резинку спортивок. Он делает пару шагов вперед, чтобы опустить Минхо на постель, а сам приседает, чтобы снять с него штаны. Джисон расстегивает свой ремень и стягивает строгие брюки. Он движется к Минхо, который уже успел занять место посередине постели, уложив голову на подушки. — Знаешь, твои игры довели меня до того, что я всю последнюю пару думал не о том, о чем следовало бы, — тихо говорит на ухо Минхо, кусая его за хрящ. — Так и планировалось, чаги, — выдыхает в ответ и гладит Джисона по бокам, пролезая ладонями под рубашку. — Как всегда невозможный, чаги. Джисон снимает окончательно рубашку, бросая ее куда-то в сторону. После он губами проходится вдоль груди и живота, не пропуская и сантиметра кожи. Минхо тяжело дышит и хватается рукой за волосы Джисона, сжимая пальцы сильнее, когда Джисон задевает особенно чувствительную часть тела. Поцелуи доходят до боксеров, и тут Джисон решает не сразу убирать ткань. Он мягко касается тазовых косточек, а потом переходит на бедра, намеренно пропуская уже вставший член. — Давай ты мне отомстишь в другой раз, Хан-а, — ругается под нос Минхо и надавливает на голову Джисона. — Какой нетерпеливый, — хихикает Джисон и целует сквозь боксеры влажный кончик. Мужчина тянет резинку вниз, Минхо помогает, поднимая бедра, а после подползает ближе к тумбочке, чтобы достать смазку и презервативы. Минхо упирается стопами в кровать и ждет, когда Джисон уже соизволит усесться поудобнее и поймет, что Минхо не просто так провел два часа в ожидании мужчины. — Хорошо, я понял, — цокает Джисон, когда не чувствует сопротивления при растяжке. — Молодец, пять очков в твою пользу. Джисон целует Минхо так жадно и мокро, что у того не хватает сил на то, чтобы начать возмущаться медлительности Джисона. Тот всегда любит растянуть момент, повосхищаться телом Минхо, полностью его изучить каждый раз так, словно в первый. Он вообще изменился в этих отношениях. В начале так стеснялся, что Минхо приходилось часто напоминать ему, что все в порядке, когда им двоим комфортно. Эти разговоры привели к тому, что Джисон раскрылся, стал уверенней и теперь почти не смущается, если дело касается действий. Но и говорит тоже порой неловкие вещи. Неловкие для Минхо. Минхо не против. Ему нравится ощущать на себе любовь, заботу и такое приятное внимание. Будто они всего лишь месяц встречаются. Но на самом деле больше пяти лет. Джисон не устает ухаживать за Минхо, говорить ему каждый день, как любит его. В нем столько чувств, что Минхо не может не задыхаться порой от такой лавины любви, что на него обрушивается стабильно раз в неделю. Он сам не прячется, показывает себя тоже. Готовит Джисону его любимые блюда, покупает чизкейк, когда видит его на прилавке в кофейне, и клубничный чай, когда замечает, что его осталось немного. И говорит. Минхо старается говорить как можно чаще, что тоже любит. Подарил, вот, ему синий лонгслив, на воротнике которого внутри вышито «любимому чаги». Это тоже смущает, но не настолько уж сильно.

^.^

— Па-ап! — громко зовет Суджин Минхо, как только заходит в дом. Дэмин следом переступает порог и закрывает дверь. В ответ тишина. Суджин переглядывается с Дэмином и пожимает безразлично плечами. Ну подумаешь заранее не предупредила! С кем не бывает. И если уж на то пошло, она вернулась с университета как обычно. Минхо должен был догадаться, что дочь придет домой как раз к четырем дня. — Детка, когда-нибудь твой папа повесит табличку на калитку с надписью Ван Дэмину вход запрещен! — Не драматизируй. Мы уже успели поднять вопрос о будущей росписи после выпуска, папа не станет тебя выгонять, — отмахивается девушка и вешает легкое пальто на плечики. Она забирает и худи Дэмина, чтобы аккуратно повесить и его на тремпель. — Знаешь, ты зачастую забываешь, как серьезно твой папа ко мне относится, — шепчет парень и кладет мягко ладони на плечи Суджин. Он лбом прижимается к ее затылку, вдыхая сладкий парфюм, — Мне очень нравится Минхо-щи, но я все еще думаю, что он мне не доверяет. — Дэмин-а, — недовольно вздыхает Суджин и поворачивается к нему. Она руками берет его лицо и наклоняет к себе, сталкиваясь носами. Дэмин удивленно смотрит ей в глаза, видя стойкую уверенность в карих радужках, — мой папа просто шутит. Не очень смешно, возможно. Но тем не менее — шутит. Он доверяет тебе, просто напрямую говорить не хочет. Ты думаешь, почему я не говорю о переезде? О том, чтобы попробовать пожить с тобой еще будучи студентами? Потому что я ему обещала до двадцати пяти лет жить с ним. — О Боже, детка, ты же не серьезно? — пораженно проговаривает и замечает смешинки в чужих глазах. — Не-а, — качает головой и быстро целует в губы, — Я очень даже серьезно. — Но нам учиться только два с половиной года осталось. — Верно, но всегда есть вариант магистратуры. А ты что думаешь? — отстраняется Суджин и идет в сторону лестницы. — Это какое-то безумие. Мне точно послышалось, — шепчет обреченно парень и следует за девушкой. Деревянная лестница находится по правую сторону от входа в дом. Этот коридор ведет также в гостиную, из которой можно попасть в два других коридора, ведущих в спальную родителей и ванную комнаты, а также на кухню. Суджин нравится, что их спальни с Хвануном как бы отделены от всего этого — у них есть общий душ наверху и личное пространство для каждого. В душе, правда, первое время была война — Суджин добивалась того, чтобы у них были разные шкафчики. Чтобы даже зубные щетки были в разных стаканчиках. Хванун долго спорил с ней, — в основном веселья ради — однако по итогу согласился. В спальной комнате у Суджин светло. Длинный рабочий стол занимает большой угол — начало стола возле окна, а конец — у постели. Полки в столе заполнены книгами, учебниками и тетрадями. Но сложно не увидеть немного декора. Статуэтки персонажей из игр украшают такие скучные обложки. Дэмин подарил часть из них, чтобы развеселить обстановку в учебной части комнаты. Постельное белье яркое, на нем нарисованы лапки котов. Наверняка Минхо постарался. Обои молочные, украшенные полками, на которых Суджин разместила отвлеченную литературу и пару горшков с цветами. Поставила даже вазочку с сухоцветами. Игрушки имеются, но их не так уж и много. Но и Суджин не сильная любительница мягких товарищей. — Давай посмотрим что-нибудь, — предлагает девушка и включает компьютер. — А разве не лучше проверить дом? Мало ли твой папа спит, — Дэмин садится на стул, откидываясь на спинку. — Ладно, раз уж ты так волнуешься, — цокает Суджин и чувствует, как чьи-то пальцы щелкают ее по носу, — Это что такое было? — Давай. Нам нужно будет поздороваться, если он дома. — Тогда иди за мной, — ведет плечом и идет обратно к лестнице. Она заплетает себе хвост, медленнее обычного спускаясь по ступенькам. — Осторожнее, еще навернешься. Суджин тихонько фыркает и продолжает спускаться, ощущая на талии руки Дэмина. Мягкая улыбка касается ее губ, а глаза радостно сверкают, глядя перед собой. Она проходит по коридору, замечая на кухне сразу двух мужчин. — Папа, ты меня проигнорировал? — удивленно смотрит на него и присаживается за стол, приглашая рукой парня занять место рядом. — Здравствуйте, Джисон-щи и Минхо-щи, — коротко кивает и садится. — Милая, я думал, что мне послышалось, — не менее шокировано глядит на нее Минхо, неловко зачесывая волосы назад. Он стоит перед ней в халате и тапках, позабыв, что сегодня вторник, а не среда. А это значит, что пар у дочери на одну меньше, — Прости, мне жаль, что не вышел к тебе. — Ничего, просто ответь что-нибудь Дэмину и давайте вместе поедим. Я не ела еще, — машет на него рукой и улыбается Джисону в качестве приветствия. — Привет, Суджин-а, — молвит Джисон и поворачивает голову к парню, — и тебе, Дэмин. Я сейчас разогрею суп. Дайте несколько минут. — Добрый вечер, Дэмин, — здоровается Минхо и садится напротив парня, — Как у вас день прошел? — Ничего особенного, — легко говорит Суджин, закатывая рукава черной рубашки, — я сдала несколько работ на высший балл. Начну скоро готовиться к семинару по гражданскому праву. Еще нужно среди недели все-таки посетить тренажерный зал. Мне нормативы следует сдать тоже на максимум. — Ты собираешься удержать повышенную стипендию? — аккуратно интересуется отец. — Мне для успеваемости. Я хочу попасть в группу студентов, которую возьмут на конференцию по безопасности и обороне в марте. — Дэмин, пообещай мне, что до марта будешь часто выводить Суджин на свежий воздух, — специально шепчет Джисон, оборачиваясь на парня. Тот тихо хихикает и кивает, — Она совершенно не умеет отдыхать. — Я знаю, Джисон-щи, — Суджин смотрит на него осуждающим взглядом, сложив руки на груди, — Именно поэтому я запланировал уже прогулку на гору Намсан. — О, правда? — нарочито наигранно удивляется Суджин, кривя губы на подобие улыбки, — И когда же? — Детка, — случайно оговаривается при Минхо и понимает это довольно быстро, потому уши окрашиваются в розовый, а взгляд направлен точно на Суджин, — у нас будут новогодние выходные. У нас почти никогда не бывает снега, так почему бы не прогуляться? — Ладно, я не против, — тушуется под нежной заботой Дэмина и мягко кладет на его ладонь свою, чуть сжимая в качестве поддержки. А она нужна. Минхо сильно закусил щеку, как с уст Дэмина слетело это дерзкое и, по нескромному мнению Минхо, пошлое прозвище Суджин. Джисон сразу же смекнул, какая реакция будет у мужчины, так что поспешил поставить кастрюлю на середину стола, Минхо как раз помог подвинуть поближе деревянную дощечку для нее, и расставил глубокие тарелки каждому. Хвануну в том числе. Тот должен скоро вернуться домой. — Давайте поедим. Минхо вчера постарался приготовить ччигэ, так что кушайте с удовольствием. Джисон садится по правую руку от Минхо и под столом бьет его по ноге, чтобы лицо сделал попроще. Он действительно не против отношений Суджин. Правда, ему нравится Дэмин. Но смотреть на то, как они друг с другом взаимодействуют — неловко и самую малость больно. Потому что Минхо еще привыкает отпускать дочь. Она была рядом с ним такое долгое время. Суджин полностью воспитывалась им. Она стала для него спасением в тяжелый момент. Она его то постоянное счастье, что исцеляет лишь одним смехом и мягким обращением папа. Пусть с Джисоном это принимать в разы легче, но от этого игнорировать всякие вещи между Суджин и Дэмином все еще сложно. За пять лет они наверняка зашли дальше, так? Нет. Об этом Минхо думать вот вообще не желает! Это выше его сил! — Минхо-щи, вам не здоровится? — спрашивает взволнованно Дэмин. — Все в порядке. Просто будьте вы здоровы, тогда и мне будет хорошо, — ни капли не лжет Минхо, начиная наливать себе в тарелку ччигэ. Ему и взаправду будет хорошо, если он отпустит ситуацию. Давно пора, так? Ну подумаешь Суджин построит семью с Дэмином. Они уже обговаривали этот вопрос. И Минхо не сопротивляется решению дочери. Это правильно — уйти от отца и начать жить свою жизнь. Но волнение с сердца так просто не сбросить. Даже если Дэмин и замечательный парень. Он заботится о Суджин, любит ее и доказывает это каждый день. Серьезно, Минхо иногда думает, что Дэмин специально притворяется. Но это уже ненормально — допускать такие мысли. Дэмин все еще страдает СДВГ. Но он отлично справляется. Все-таки поддержка родителей, полное понимание проблемы и присутствие в его жизни Суджин помогают ему бороться. Он даже выбрал профессию серьезную, чтобы чувствовать ответственность перед своим будущем еще бо́льшую, чем до этого. Пожарная служба Кореи. Парень до последнего тренируется, чтобы почти падать по пути домой в конце дня. Учится, старается и не забывает про Суджин. — Что у тебя нового, Дэмин? — Минхо задает вопрос довольно спокойно, даже как-то мягко. Они уже почти доели свои порции, ждут, когда нагреется чайник. — Порядок. Сегодня спасали манекен с высоты пятнадцати метров. Получил высокий балл, — улыбается Дэмин и под столом крутит колечко на пальце Суджин, — Сказали, что мне могут поставить автомат, если следующий зачет сдам также хорошо. — А у вас планируется сессия в январе? — Вроде как. Нам пока не дали расписание. Но я надеюсь, что смогу попасть к родителям на Новый год. — Вы с Суджин что-нибудь хотели сделать на каникулах? — интересуется Джисон и встает на ноги, чтобы пройти к шкафчикам за кружками и чаем. — Я хочу сходить с Дэмином на ярмарку в начале января, а потом куда-нибудь покушать, — заявляет девушка, принимая с рук Джисона кружку с горячим, — Спасибо, Джисон. — Всегда пожалуйста, Суджин-а, — улыбается мужчина и ставит перед Дэмином кружку, — Своди нашу принцессу в хорошее место. Я могу кинуть тебе в KaTalk список кафе. — Будет замечательно, Джисон-щи, — смущается парень и чешет свободной рукой за ухом. — Можно просто Джисон, я уже говорил это, — вспушивает ему волосы на макушке, когда ставит свою и Минхо кружки на стол, — И Минхо называй просто Минхо. — Верно, Дэмин, — соглашается мужчина, — Я даже не преподаю тебе. Так что не надо так уважительно, достаточно просто по имени. — В таком случае, буду ждать список… Джисон, — немного нервно смеется Дэмин, опуская глаза на чай, — И спасибо вам за доверие, Минхо. — Во-первых, тебе, Дэмин, — мягко поправляет, — а во-вторых, оставайся таким же хорошим парнем, и я дам свое благословение, когда придет время. Они продолжили обсуждать будни, пить клубничный чай и с подачи Минхо даже поели оставшиеся пирожные. Суджин много рассказывала о преподавателях, которые хоть и строгие, но интересно ведут лекции. Практики, конечно, бывают сложными, но у нее получается вытягивать их, так как зачастую упрямо засиживается до конца во время подготовки. Минхо посмеивается на ее возмущения в сторону преподавателя по истории, который ему очень даже знаком. Все-таки коллеги. Дэмин скрывает улыбку за кулаком и поглядывает на мужчин, замечая, что те тоже находят в рассказе Суджин нечто смешное. Ее манера — слегка драматичная, отчего невольно хочется хохотать. — Привет всем кого не вижу! — кричит из коридора Хванун и разувается. — Пришел, — фыркает Джисон, закатывая глаза. И встает, чтобы встретить сына. — Папа, у меня важная новость, — быстро бормочет и идет навстречу. — Для начала присядь и поешь, — обнимает парня и ведет к столу, указывая на стул посередине. — О, привет, Дэмин, — Хванун дает ему кулачок и берется за ложку. — А руки помыть? — Я помыл после тренировки. — Это было до того, как ты потрогал кнопки в лифте и вышел на улицу. — Ли Суджин, вы так внимательны к моей чистоплотности, — парирует Хванун и встает изо стола, чтобы подойти к раковине, — Благодарю, сестренка, за заботу. — Всегда пожалуйста, братец. — Давайте убавим градус и просто послушаем новость Хвануна, — дружелюбно предлагает Джисон, сжимая бедро Минхо под столом. — Да, давайте послушаем Хвануна, — старается не шипеть от боли мужчина. — Хванун? — Ах, я думал, что смогу насладиться этим божественным блюдом Минхо, — проглатывает бульон парень и слизывает капли с губ, — У меня будет отчетный концерт где-то в середине декабря. Нам выдадут билеты для семей. Я возьму два, потому что там скорее всего будет функция плюс один. — Ты поэтому в последнее время приходишь домой к десяти? — Джисон закусывает губу в беспокойстве, рассматривая более детально внешний вид сына. Синяков под глазами практически нет. Значит относительно высыпается. — Ну я и ухожу около девяти утра, пап. Пока тренировки с группой, пары у нас тоже есть. Не забывай, художественные танцы не означают отсутствие лекций, — пожимает плечами Хванун и снова возвращается к ччигэ. — Тогда ты не забывай про отдых между. Постоянные нагрузки точно не помогут выступить. Травмы случаются от невнимательности. А без сна и нормального питания это будет обеспечено. — Папа, я знаю меру, правда, — уверенно говорит и поворачивает голову к Дэмину, — Вот ты мне скажи, Суджин знает меру? — А она тут причем? — Верно, не знает, — теперь смотрит на Джисона и Минхо, — Сравните нас. У меня молодое и свежее лицо. У нее же — синяки и седые волосы. — Какие еще седые волосы! — возмущенно вскрикивает Суджин, — У меня их нет! — Ну конечно. А кто ныл пару дней назад, что нашел пару седых волос? — Это свет неудачно лег, — бубнит девушка, отвернув лицо в сторону. — Ну это пока. Подожди, с такими срывами ты их заметишь даже в темноте. — Хванун-а, не наговаривай, — тянет Минхо, укоризненно глядя на парня. — Окей, я просто веду это к тому, что Суджин нужно куда-нибудь свозить. Желательно в поход, чтобы на несколько дней отлучить ее от университета. — Мы подумаем, — Джисон делает глоток чая, не замечая будто удивленные глаза, смотрящие все разом на него, — А пока, сын-а, ешь и отдыхай. На концерт все сходим. — А я знал, что ты поддержишь мою идею, папа, — довольно лыбится и глядит на Джисона искрящимися озорными огоньками в глазах. И все в этой комнате поняли, что речь не только про концерт.

^.^

Субботний день обещает пройти спокойно. Планов особых не было. Разве что написать эссе хотелось бы сегодня, чтобы не откладывать на будни, когда пары без того высасывают все соки. Суджин планировала посмотреть сериал, может быть, прочесть одну из купленных недавно книг. Минхо и Джисон уехали в магазин за продуктами еще час назад, когда дети мирно посапывали в своих постелях. Хванун собирался уйти на тренировку ближе к двенадцати, значит, у Суджин есть время на уход за лицом. Она давно не позволяла себе расслабиться, ведь брат всегда спешит выбежать из дома пораньше, чтобы успеть выполнить все запланированные задачи. Суджин же рассчитывает все дела по времени, как раз-таки чтобы не торопиться. Полчаса она стоит в ванной, глядя в зеркало перед собой и выполняя некоторые процедуры. Она чувствует, как кожа на лице становится мягче и нежнее под разными средствами. Пенка смывает сон, гель-масло делает кожу чуточку упругой, а маска увлажняет окончательно. Под конец Суджин аккуратно проходится спонжем, который обмакнула в лосьоне от черных точек. Через пару минут, когда лосьон высох, она наносит дневной крем. — Верно, такие дни стоит делать хотя бы раз в месяц, — удовлетворенно выдыхает девушка и снимает с себя халат, чтобы повесить на крючок возле двери. В ее небольшой гардеробной Суджин достает домашние чистые штаны и розовую майку. Кондиционер имеет довольно специфичный запах, так что нос вдыхает цветочный, слегка кисловатый аромат. Невольно Суджин морщится, но быстро привыкает, когда ощущает какую-то бодрость в теле, желание полноценно отдохнуть, занявшись теми делами, которые откладывала все это время из-за учебы. Взгляд падает на картину по номерам, стоящую под стенкой уже приличный срок. Она ее купила на одной из ярмарок, когда увидела готовый рисунок в углу коробки — цветущий сад, по среди которого стоит изба. Ей показалось это красивым. И сейчас тоже кажется. Чуть поразмыслив, девушка все же берет коробку за торчащую ручку и выходит из гардеробной, чтобы зайти обратно в спальню. Она начинает расчищать свой стол, чтобы выделить место для картины. Суджин подключает большие наушники к телефону, выбирает свободный плейлист и включает первую песню. Один наушник она чуть сдвинула назад, чтобы слышать, что происходит за ее спиной. Руки складывают в стопку тетради, исписанные огромными объемами конспектов. Все они аккуратно подписаны ручкой, даже маленькие стикеры наклеены рядом с названием дисциплины. Суджин опускается на корточки, чтобы положить стопку на верхнюю полку в столе. Книги занимают небольшой угол, поделены на ряды — задний и передний. Суджин пробегается глазами по названиям, пытаясь вспомнить, не пропустила ли она какое-нибудь домашнее задание. Но по итогу в памяти ничего подобного не всплывает. Убедившись еще раз, что день свободный, она продолжает уборку. За десять минут девушка успешно освобождает поверхность стола. Пальцы хватаются за холст, осторожно вытаскивая картину за открытую сторону. Внутри холста оказываются краски, их двадцать две штуки, пять разнообразных кисточек и бумажная картинка с продублированным рисунком. — Ого, все такое мелкое, — восхищенно выдыхает, предвкушая несколько часов работы. Под сериал это будет делать в разы приятнее. — Ты есть собираешься? — сонно спрашивает Хванун, выглядывая лохматой головой в дверном проеме. — Да, разогреешь на двоих? — не оборачиваясь к нему, спрашивает Суджин и расставляет краски по очереди, а кисточки — по ширине. — Окей, но ты потом идешь со мной до тренировочного корпуса, — хмыкает парень и проходит во внутрь. Он лениво передвигает ногами, чтобы остановиться рядом с Суджин по левую сторону и разглядеть поближе ее находку. — Зачем? — Ты помнишь, что сегодня день рождения моей бабушки? Мне нужно что-нибудь для нее купить, — неловко бормочет и берет в руки скрепленную полоску красок. — Тогда оплатишь мне такси обратно, — соглашается Суджин и смотрит на Хвануна, — Ты говорил, ей нравятся книги. Так что попробуй вспомнить, что она хотела купить в последнее время. — Она рассказывала, что слышала об экранизации одного романа. Что-то про ночь было, — чешет затылок и старается вспомнить название книги. — Готовь завтрак, на голодный желудок думается плохо. — Прекрасная идея, сестренка. Идем вниз, — бросает краски на стол и скрещивает руки на груди. — Я хочу куриные желудки. Джисон вчера приготовил их. — Папа разве готовил? — удивленно поднимает брови, тыча девушку в плечо. — Представь себе, братец, твой отец думает обо мне, — цокает Суджин и тычет в его живот в ответ, — Специально спросил меня, чего я хочу больше всего сейчас. — В следующий раз скажу Минхо приготовить хе с сельдью, — показывает язык и направляется к лестнице. — Паршивец, ты вообще-то тоже ешь куриные желудки! — выбегает вслед за ним в коридор. — Тебе не помешает полюбить сельдь! — Иди в задницу, Хан Хванун! — И я тебя люблю, сестренка!

^.^

В книжном магазине выбор огромный. Множество стеллажей, заставленных самой разной литературой. Суджин успела захотеть купить себе еще десяток книг, чтобы на новогодних каникулах бесконечно их читать в своей постели. Но Хванун не позволил ей ни минуты дольше простоять возле полок с классикой, взяв ее под руку, он потянул ее к романам, чтобы отыскать желаемую бабушкой книгу. Суджин недовольно буркнула, но все же дала себя увести. Поправив на себе пальто, девушка принялась рассматривать названия. Нужно найти «Семилетнюю ночь». Она тоже слышала об относительно новой дораме, снятой по роману Чон Юнчжон. Суджин не уверена, хорошая эта книга или нет, но если бабушка Донын захотела — то Хвануну следует купить это. Тем более ей сегодня исполнилось уже шестьдесят девять. Надо бы еще что-то сладкое бабушке Донын принести. Суджин Хвануну обязательно напомнит об этом позже. — Ты уверена, что это нормально — дарить ей книгу? — переживает парень, разглядывая уже пять минут обложку. — А что еще? Рискнешь колечко купить? Или какой-нибудь кулон? — Почему сразу ювелирка? Она пластинки еще слушает. Вот эти виниловые. — А ты знаешь, какие группы? Или хотя бы жанр? — с сомнением в голосе уточняет Суджин, отрываясь от чтения описания какого-то романа. — А они не одинаковые? Классика, разве нет? — глупо хлопает глазами, смотря на девушку. — Иногда мне становится жаль, что я считала тебя в школе гением, — фыркает Суджин и ставит на место книгу, — Нет, братец, там не только классика. Считай, почти так же, как у современных дисков. — О, тогда я не скажу, — хмурится Хванун, возвращая взгляд на Семилетнюю ночь, — Она обрадуется? Как ты думаешь? Глаза Суджин секунды две рассматривают парня перед собой, находя искреннее волнение достаточно серьезным. Сердце девушки неприятно сжимается в груди, разделяя теперь момент неуверенности. Суджин делает шаг к Хвануну и приобнимает его за плечи. Ладонь сразу же залезает ему на макушку и наводит пушистый беспорядок в волосах. — Эй! — Хванун-а, она тебя любит, помнишь? — мягко улыбается Суджин, хватаясь за его подбородок пальцами. Она поворачивает его лицо к себе, пристально глядя ему в глаза, — Ты то, что осталось от ее дочери. Она будет тебя любить всегда, потому что больше у нее нет ничего, что она могла также сильно лелеять. Даже если ты не угадал с подарком — пусть. Она все равно улыбнется тебе и пригласит на чай. Хванун приоткрывает слегка рот, выдыхая слабый поток воздуха. Тяжесть с плеч пропадает — не только потому, что Суджин отстраняется, но и потому, что ее слова успокоили громкие мысли в голове и устранили нервный шар в груди. Дышать становится чуточку проще, и на его лице растягивается широкая улыбка. Благодарная. Такая лучезарная и заразительная, что Суджин начинает смеяться. А Хванун подхватывает смех, точно решив купить эту книгу и попросить ее красиво упаковать, чтобы ближе к вечеру подарить вместе с небольшим тортом.

^.^

В кафе играет песня популярной группы. Энергичная такая, что у Джисона начинают ныть немного виски. Но он лишь слабо морщится, продолжая стоять в очереди к бариста. Перед ним прыгает маленькая девочка, которая просит свою маму купить ей малиновый торт, на что женщина тихо хихикает и кивает, соглашаясь посидеть в этом заведении на пару минут дольше планируемого. Джисон чуть улыбается и оглядывается назад, чтобы снова взглянуть на Минхо, который сидит в самом углу, где цветы в горшках мешают другим за ним наблюдать. Усмешка слетает с уст быстро, не заметно для рядом стоящих. И настроение почему-то поднимается еще выше. Хотя утром хотелось грустить. Он позвонил матушке Донын. Та ответила, но ничего не сказала. Даже слово благодарности не произнесла после поздравления Джисона. А мужчина искренне желал ей здоровья и счастья. Он сказал, что Хванун обязательно навестит ее. Наверняка подготовит подарок для нее. Женщина выслушала и отключилась. М-да, грусть снова накатила, как снежная лавина. — Что вы будете? — вежливо спрашивает бариста. — Один американо со льдом и капучино с клубникой. — Это все? — Давайте еще чизкейк. Классический. — С вас четырнадцать тысяч вон. По карте или наличными? — Карта, — он прикладывает к терминалу и ждет подтверждения. — Ваш заказ будет готов в течение пятнадцати минут. Вот ваш пейджер. Джисон идет к столику, за которым Минхо уже успел удобно усесться, погрузившись в телефон. Он что-то активно печатает, как-то странно ухмыляясь. — Что случилось? — Джисон снимает пальто, вешая его на спинку стула. Он присаживается рядом с Минхо на мягкое широкое кресло, положив руку на пояс мужчины. — Чанбин говорит, что к нему подкатывает девушка. Она закончила университет и теперь преподает информатику у нас. Слышал о Чхве Гаын? — Кажется, да. Она представлялась перед моей кафедрой в начале года. — Верно, она заходила к тем, с кем в будущем собиралась работать. Она и ко мне на кафедру заходила, — кивает Минхо, поворачиваясь к Джисону, чтобы локоть уместить на его плече, — Чхве Гаын очень понравился наш матан. — А что Чанбин думает? — Что она для него слишком молода. Он считает, что двадцать девять — это еще тот возраст, когда она может от него уйти. А ему-то уже под сорок. — Нам всем, честно говоря, — парирует Джисон, водя рукой во воздуху, — Но она должна быть уже достаточно взрослой, чтобы понимать такие серьезные вещи, как отношения с более взрослым мужчиной. — Я тоже так думаю, — мычит согласно, — Но Чанбина раньше часто бросали. Хотя тут следует уточнить, что он и сам принимал решения выходить из отношений. — Пусть он попробует еще раз, если Чхве Гаын его привлекает. Она кажется умной девушкой. Почти его специальности. Это уже о многом говорит. — Да-а, я уверен, что она такая же душная, как Сынмин, — будто сплетничает Минхо, прошептав это на ухо Джисону. — Хванун даже на тебя влияет, — слишком явно делает вид словно недоволен. Но Минхо знает, что Джисон на самом деле рад, что в их семье есть гармония. Хоть и такая своеобразная. Через двадцать минут они смогли аккуратно поставить свои стаканы с кофе и одну тарелку с чизкейком на двоих. Джисон жадно глотает айс американо, доставая кубики льда, чтобы попытаться себя остудить. Мысли о матушке Донын не дают ему покоя. Он старается мыслить позитивно, но каждый год одно и то же. Ничего не меняется. Кроме того, что после выпуска Хвануна со школы она начала отвечать на звонки Джисона. Вроде принимает его пожелания, отвечает, когда внук у нее ночует, что случается редко, но молчит. Может согласно промычать, если Джисон спрашивает, все ли у них хорошо. Прогресс? Должно быть. — Не хочешь съездить к ней? — будничным тоном проговаривает Минхо и делает глоток капучино. — Что? — Ну, заберем Хвануна от нее. Заодно поздороваемся. Она же знает, что ты со мной и Суджин живешь. Как раз я с ней познакомлюсь, — пожимает плечами и спокойно смотрит на Джисона. — Ты же не серьезно? — Почему это? Серьезно. Она не отказывается общаться с тобой. Просто ей тяжело сказать тебе хотя бы одно слово после стольких лет молчания. Я уверен в этом. — Ты даже не видел ее ни разу. Откуда такие мысли? — недоверчиво складывает брови домиком и отворачивает лицо в сторону. — Хванун со мной как-то разговаривал, — осторожно говорит и наклоняется к Джисону, поглаживая его спину. Он ощущает под рукой напряжение, поэтому силится избавиться от него, — Он замечает, что матушка Донын как-то неуверенно сбрасывает тебя. Будто хочет что-то сказать, но не может. Потому что когда-то запретила себе, а теперь, когда наверняка отпустила свою дочь, — это сделать сложно. — Но если мы ошибаемся? И она не желает меня видеть? — проглотив мерзкий ком, сомневается мужчина. — Тогда просто уедем, — хлопает другой рукой по животу Джисона, привлекая его внимание на себя. Тот возмущенно уставляется на Минхо и неосознанно надувает щеки, — Ты не перестанешь грызть себя, если не попробуешь. Не убедишься в том, что она тебя все еще ненавидит. Но мне лично кажется, что она тебя давно простила. — М-м, — задумчиво закусывает нижнюю губу и бегает глазами по лицу Минхо, вбирая в себя чужую уверенность. Он доверяет Минхо. Даже если тот ошибся, Джисон все равно не будет его винить. Просто отпустит ситуацию. Только уже по-настоящему, — ладно. Давай поедем. — Отлично, чаги! — радуется Минхо и быстро чмокает Джисона в губы, пока никто не видит, — Тогда пусть Хванун тебя наберет, когда пойдет к ней. Мы попозже приедем. — Попрошу его так и сделать, — взволнованно выдыхает и возвращается к чизкейку.

^.^

Хванун заканчивает тренировку ровно в четыре. Отдав все силы в танец, он, наконец-то, чувствует себя лучше. Будто выпустил весь пар. Нервы успокоились, стресс в большей мере исчез, уступив место какой-то уверенности. Пусть бабушка его еще ни разу не ругала, не винила ни в чем, но он все равно ощущает себя рядом с ней так, как кто-то лишний, абсолютно чужой для нее. Он знает, что его мама умерла в день, когда на свет появился он. И именно рядом с бабушкой он чувствует, как вина падает ему на плечи, будто он совершил самый страшный грех. Хотя Джисон ему уже ни раз говорил, что в той ситуации, никто не ожидал, что такое может произойти. Он смотрит на себя в зеркало и четко видит черты Джисона. Мягкие щеки, которые мило румянятся на морозе и при смущении; выразительные глаза-бобы, что часто выдают его эмоции открыто; и, наверное, талия. Да, талия, несомненно, как у его отца. А что от матери? Бабушка как-то пролила слезу, увидев его улыбку. Выходит, губы и улыбка — мамины. Такая угловатая, широкая и очень яркая. Мамина. Хванун мало знает об ее жизни. Джисон говорил, что она была старше него на пару лет. Может, ей было девятнадцать. Столько, сколько ему сейчас. Отец рассказывал, что Мина много работала, чтобы помогать бабушке оплачивать счета и еду. Они познакомились в клубе. Провели одну ночь, и так появился он. Возможно, не романтично. Возможно, глупо. Возможно, неправильно. Но Джисон каждый день подчеркивает, что Хванун для него — жизнь. Не в том смысле, что он присваивает жизнь сына себе, нет. А в том, что Хванун стал для него спасением. Стал для него счастьем. Смыслом бороться дальше за будущее. Хванун не считает, что ему не следовало рождаться. В конце концов, эта ответственность принадлежит не ему. Такие вопросы решают те, кто зачал ребенка. Но все равно сложно сдерживать такие мысли. Его мама была бы сейчас вдвое старше него. Она бы нашла новую работу? Может, исполнила бы свои мечты? А может, влюбилась бы в кого-то? Прожила бы счастливую жизнь, наполненную до краев воспоминаниями, которые стали бы для нее ценными. Но нет смысла думать если бы да может быть. Она наверняка переродилась. Ей может быть столько же лет, сколько ему сейчас. Или она младше него. А может, она стала мальчиком. А может, кошкой. Сам Хванун не прочь переродиться в собаку. Потому что очень завидует Чингу Сынмина. Этот бигль такой славный и радостный. Благодаря ему Сынмин теперь улыбается каждый день. — Я жду тебя у входа. — Ты…хочешь пойти со мной? — удивляется Хванун и подходит шустро к окну, чтобы собственными глазами убедиться, что Суджин шутит. Или не шутит. — Ну, ты говорил, что она много обо мне спрашивала, так что… — неловко топчется на месте, вызывая озорную улыбку у Хвануна. — Я понял. Хорошо. Я выйду через несколько минут. — Давай быстрее, — бурчит девушка и отключается. И действительно, это прибавляет скорости сборам Хвануна, который даже особо не постоял под душем. Лишь ополоснулся, чтобы потным не сидеть у бабушки, и переодел футболку на другую, а сверху вместо куртки — желтое худи. Кинув вещи в рюкзак, он выбегает в коридор, сокращая между собой и Суджин расстояние в кратчайшие сроки. Уже через восемь минут он стоит перед ней и игриво улыбается. — Моя сестренка такая прелестная~ — Заткнись, Хан Хванун, — дергает его за рукав с недовольным лицом и тянет в сторону дороги. — Не притворяйся холодной. Я знаю, что ты сама хотела с ней познакомиться, — обнимает Суджин за плечо, уложив голову на ее макушку. — С чего ты так решил? — У тебя глаза светились каждый раз, когда я говорил, что она тобой интересуется. Но я также замечал, что ты грустила, когда я…рассказывал о некоторых трудностях между ней и папой. — Я просто хочу, чтобы у нас у всех все было в порядке, — шепчет Суджин и гладит Хвануна по руке, которая обвила ее плечо. — Мы будем. Обязательно, сестренка.

^.^

— Ты будешь стучаться или нет? Они стоят напротив ее двери порядка трех минут. Как будто бы что-то поменяется, если стоять и просто чего-то ждать. — Я собираюсь с мыслями, Ли Суджин, — нервно шипит парень и втягивает губы. — Собери лучше яйца в кулак, паршивец, — фыркает она и чуть дергается вместе с Хвануном, когда дверной замок щелкает. Дверь открывается, и перед ними предстает вход в свежую, светлую квартиру за спиной женщины. Несмотря на возраст, На Донын выглядит моложе. Она довольно стройная женщина, видно, что ухаживает за собой, носит новую одежду и даже тратит время на простую укладку. Суджин тихо сглатывает и кивает в качестве приветствия: — Здравствуйте, с-с днем вашего рождения. — Привет, бабушка, с днем рождения! — и протягивает ей в руки упакованную книгу с небольшим тортом — красный бархат. — Благодарю, Хванун, — кратко улыбается, показывая морщинки, и поворачивается к Суджин, — А это? — Я Ли Суджин. — Моя сестра, бабушка. Она моя сестра, — смело и уверенно говорит Хванун, кладя руку на спину девушки. Суджин шокировано смотрит на парня, закусив губу в порыве волнения. — Что ж, тогда рада познакомиться с тобой, Суджин. Проходите, — она уступает им дорогу, все еще показывая маленькую улыбку. Возможно, она и не умеет дарить такую же выразительную улыбку, как Хванун. Откуда тогда у Мины она? От отца? Молодые люди разуваются быстро. Суджин вешает аккуратно пальто рядом с входной дверью на крючок, а Хванун стягивает худи, оставаясь в легкой футболке. Он зачесывает челку назад и направляет Суджин в ванную комнату, чтобы помыть руки. — А дома пренебрегаешь гигиеной, — саркастично замечает девушка. — Дома меня только ты терроризируешь. Когда они проходят на кухню, Донын уже успела разрезать торт, поделив его на ровные пять кусочков. Хванун присаживается первый, двигаясь ближе к углу по диванчику. Суджин занимает место рядом, неловко оглядывая интерьер. Комната достаточно просторная, чтобы можно было готовить одному человеку. Всего хватает, да еще и симпатично, потому что сделано из светлого дерева. Это вызывает чувство комфорта, нет внешнего давления. Потому что и сама Донын ведет себя спокойно. Ее будто совершенно не волнует, что Джисон в отношениях с мужчиной, а дочь того самого мужчины сидит сейчас у нее на кухне и собирается отпраздновать с ней ее же День Рождения. — Спасибо за книгу, Хванун, — она смотрит на внука так мягко, что Суджин не может сдержать легкую улыбку. — Я надеюсь, что правильно запомнил твое желание, — смущенно бормочет, морщась носом. — Все хорошо, я правда ее хотела, — успокаивает и присаживается напротив, — Чайник еще греется, так что позже заварю чай. А пока расскажите, как у вас дела дома? — Порядок, мы как обычно иногда ругаемся, но это не серьезно, — отмахивается Хванун, наконец-то, расслабляясь, — Суджин все так же много учится, а я выполняю свою основную задачу — мешаю ей. — Это правда, Суджин? Он проблемы создает? — Донын позволяет себе усмехнуться, задав вопрос. — О, ну, не прям чтобы проблемы. Просто дурачится. Я привыкла и подыгрываю, если нет ничего срочного, — нервно посмеивается, но в итоге собирается и смотрит ей ответно в глаза, — У нас с Хвануном хорошие отношения. Он стал для меня лучшим братом. — И я знаю, что ты замечательная сестра, — будто заканчивает за нее предложение Донын, — Хванун мне много рассказывает о тебе. Я рада, что вы отлично ладите. — Не так уж и много, — цокает парень, скрывая за волосами красные уши. Суджин насмешливо хмыкает на его высказывание и уверенней глядит после на женщину. — Спасибо, что не против меня. И я надеюсь, что против моего папы вы тоже ничего не имеете. — Конечно, нет. Это не моя жизнь. Джисон не давал никаких обещаний, не несет никаких обязательств передо мной. Так что меня мало интересует его партнер. Мне важнее знать, что в вашей семье все хорошо, — она встает за чашками и лиственным чаем. Донын плавно двигается по кухне, точно лебедь плывет по озеру. Она легко насыпает в заварник чай, а потом заливает его кипятком. Руки осторожно опускают заварник на середину их стола и через минуту перед ними стоят еще и небольшие чашки. — Я слышала, что вы увлекаетесь пластинками, — Суджин попробовала кусочек торта и решила все-таки заполнить тишину, — Можно узнать, что вам нравится? — На самом деле я слушаю почти все. Мне нравится музыка сама по себе. А виниловые пластинки делают ее более особенной в плане звучания, — Донын рада поделиться этим. Суджин замечает, как женщина в мгновенье воодушевилась, как только она начала этот разговор. — Тогда позвольте послушать ее вместе с вами? — Конечно. Я как раз перед вашим приходом хотела поставить пару песен на фон, пока читаю.

^.^

— Чаги, ты можешь постучаться, правда. Жизнь не остановится. — Откуда ты знаешь, — возмущается Джисон, стоя перед дверью. — Ну, может, потому что матушка Донын не тайный киллер? Насколько я помню, она преподавала музыку. — Слышал, что одни из самых жестоких людей — музыканты. — Не драматизируй, чаги. Проходит еще около двух минут, по истечении которых Джисон таки набирается смелости и стучит. Минхо становится еще ближе, чтобы положить ладонь на его лопатки. Джисон в последний раз шумно выдыхает, успокаиваясь под нежной заботой мужчины. Донын открывает не сразу. По ощущениям проходит еще порядка пяти минут, прежде чем дверь распахивается, давая Минхо и Джисону рассмотреть статную женщину, одетую в фиолетовую водолазку и черные брюки. Минхо все-таки немного дергается. Самую малость стало страшно за реакцию. Но Джисон должен оставаться уверенным, поэтому Минхо слабо хлопает по спине, намекая на некоторые действия. — Здравствуйте, матушка Донын. Поздравляю с вашим днем еще раз, — он делает поклон в девяноста градусов, показывая этим свое уважение по отношению к ней. — Здравствуйте, я Ли Минхо, — кланяется вслед за Джисоном, — Надеюсь, наши дети смогли провести с вами приятный вечер. — Добрый вечер, Минхо, — коротко кивает, — Да, у вас милая дочь. Суджин, оказывается, разбирается немного в виниловых пластинках. — Верно, моя дочь многое знает. Донын переводит взгляд на Джисона, который немного мнется на месте. Видно, что ему некомфортно. Минхо хоть и вернул ладонь на лопатки, все равно не может забрать этим жестом весь стресс. Донын еще пару секунд молчит, разглядывая более детально Джисона. Вероятно, она находит в нем то, что искала, так как впервые улыбается ему и молвит: — Добрый вечер, Джисон. Для вас двоих остался торт. Не хотите зайти на чай? И, наверное, только сейчас Джисон понимает, что многолетний груз окончательно был снят с его плеч.

^.^

Небольшая по размеру собака породы бигль резво бегает по территории рядом с жилым комплексом в центре Сеула. Чингу размахивает ушами, пастью теребя в разные стороны яркую оранжевую кость. Она довольно тяжелая и очень твердая. А его зубы, особенно клыки, еще не настолько сильные, чтобы суметь одолеть несчастную игрушку. Его лапы хоть и низкие, зато достаточно крепкие, чтобы делать ежедневно активную пробежку по собачьей площадке. Его черное пятно, что полностью покрывает спину, размывается перед глазами хозяина, так мутно, что мужчина даже не может уследить за количеством кругов, которые совершает Чингу. Белые носки на лапах становятся грязно коричневыми к концу прогулки, черный нос всегда измазан в чем-то, что окрашивает белую полоску на мордочке. Рыжеватая шерстка, которая покрывает все те участки туловища, что не закрашены в черный, наверное, самая чистая практически всегда. Сынмин так привык к Чингу, что для нет ничего страшного в том, чтобы мыть своего пса стабильно каждый день. Это отнимает силы, безусловно. Но также и наполняет его силами на завтра. Удивительно, но Сынмин все-таки смог найти в мире кого-то, помимо Джисона и Хвануна, кто чудесным образом заставил в себя влюбиться. И этим «кто-то» оказался маленький щенок английского происхождения, который с помощью невероятного волшебства оказался последним лежащим в клетке в питомнике. Что забыл Сынмин в питомнике? Он пытался дать себе шанс выбрать с первого взгляда собаку, которую бы забрал к себе. И у него это вышло. Он нашел Чингу. Самого настоящего четвероногого друга. — Чингу! Ко мне, — зовет к себе Сынмин, и пес подбегает к нему в ту же минуту. Мужчина пристегивает поводок и ведет их к выходу из площадки. Платные занятия по дрессировке дают свои плоды. Чингу в свои полгода уже знает отличную базу, что помогает Сынмину с ним справляться намного лучше. Он с самого начала обращался за помощью к кинологу, чтобы знать, как правильно ухаживать за Чингу. И это привело к тому, что сейчас пес в большинстве случаев выполняет команды сразу же. — Молодец, Чингу, сейчас я дам тебе кое-что вкусное, — говорит Сынмин и достает из кармана пакетик с кормом для щенков. Он дает Чингу пару штук и треплет его по макушке, — Домой пора, идем. Дорожка до подъезда короткая. Хватает около двух минут ходьбы. Поэтому Сынмин решает заскочить за кофе в кофейню рядом, чтобы дома сразу сесть за ноутбук для работы. Ему нужно прочитать все идеи, предложенные его отделом. К концу года следует написать план реализации нескольких из них. Все-таки в январе он отдыхать не планирует. И своим коллегам тоже не даст. — Айтишник, давно не виделись, — довольно ухмыляется Чанбин, задерживая лифт. Сынмин благодарно кивает и заходит к нему в кабинку, поближе двигая к себе Чингу. — Матан, — здоровается он. — Как погуляли? — сладко тянет мужчина и присаживается на корточки, чтобы погладить пса. Чингу удовлетворенно машет хвостом и трется носом о ладонь Чанбина. — Хорошо. Чингу на славу повеселился, — чуть улыбается Сынмин, — А ты откуда? — Ходил на пробежку, — показывает электронные часы, на которых горит ярко число двенадцать, — Давно не пробегал столько. Но выглядит круто, согласись. Двенадцать километров — это немало. — Как тебе не лень в такой холод? — качает удивленно головой. — Ты мерзнешь даже, когда есть двадцать пять градусов. А я закаленный, — пожимает плечами. Лифт останавливается на нужном этаже, и они вместе выходят в коридор. Чанбин не подходит к своей двери, решая, что расходиться еще не время. Сынмин молча открывает квартиру и дает пройти сначала Чанбину, чтобы тот быстро разулся, а после заходит сам. Он неаккуратно скидывает с себя кроссовки и берет на руки Чингу. Псу нужно помыть лапы. Да и всю шерсть тоже не помешает. — Давай я помогу, — Чанбин идет следом за мужчиной через гостиную в ванную. — Постели то полотенце, — кивает на фиолетовое, что лежит на полу, — на дно. — Оке-ей, айтишник, сейчас помоем нашего пушистого товарища. Довольно быстро Чингу вернул свой прежний вид. Его шерсть мягко переливается при свете ламп, особенно рыжая — она отдает каким-то золотистым отливом. Сынмин не сдерживается от улыбки, глядя на то, как Чингу весело скачет по гостиной, играя резиновыми игрушками. Он подбегает к Чанбину, чтобы уткнуться лапами курицы ему в ногу. Мужчина понимает, что от него требуется, так что уже через три секунды Сынмин наблюдает за перетаскиванием в стороны желтой курицы. Чингу рыча тянет на себя, Чанбин хохоча тянет на себя в ответ. — Из-за тебя я всерьез задумываюсь о собаке, — Чанбин принимает кружку с кофе, немного завидуя профессионально сваренному латте в руках Сынмина. Но не жалуется. Просто пьет домашний кофе. Чутка горьковат для него, но зато это сделал специально для него его друг. — Не думай, что это просто, — Сынмин садится напротив него и откидывается на спинку высокого стула, — Просто с ним играть. Но все остальное — нет. — Знаю, айтишник, мне все-таки не пять лет, — отмахивается Чанбин, кривляясь лицом. На это он получает снисходящий взгляд Сынмина, — На самом деле, я… — запинается неловко и отводит глаза в ноги, — я не знаю, как справляться с одиночеством. — Ты редко видишься с Минхо? — Нет, дело не в этом, Сынмин, — у Сынмина широко открывается рот, когда он слышит свое имя из уст Чанбина. От вечно смеющегося, милого дурачка в их компании, озорного даже. Из-за чего его лицо резко становится серьезным. Он готов внимательно слушать, — В квартире такая тишина. Ты удивишься, но я даже жалел, что переехал сюда. Там я всегда слышал что-то. Музыку у соседей, чьи-то разговоры, ссоры в подъезде. Они заглушали мои мысли. Мое одиночество. — Ты всегда можешь прийти ко мне и Чингу. Хоть каждый день. Я просто буду рядом работать, — смущенно проговаривает, стараясь сделать свой голос уверенным и строгим. Но его розовая шея все выдает. — Мой милый айтишник, — умиляется Чанбин, тотчас же начиная улыбаться, — Я ведь принимаю предложение! — Хорошо. Я рад, — кивает и прочищает горло, — Но ты не думал о Чхве Гаын? — Что? — пораженно хрипит и отставляет кружку подальше, — Почему я о ней должен думать? — Она не такая уж и юная женщина, матан, — аккуратно начинает Сынмин, увлажняя губы языком, — Мне показалось, что она действительно настроена на эти отношения серьезно. — Я-я просто не уверен, что ей правда нужен именно я, — чешет затылок мужчина и хрустит ногами под столом, — Мне тридцать восемь, понимаешь? А ей двадцать девять. Это большая разница. — Удали функцию математика в этом вопросе, — раздраженно шипит и тяжело выдыхает, — Девять лет — не приговор. Да, она действительно намного младше тебя. Но она не молодой студент. Не какой-нибудь подросток. Она к своим тридцати не имеет семьи. Не странно ли это? Ну, то есть, да, я тоже не женат. Но мне это и не надо. Я не семейный человек. А вот она влюбилась в тебя. На то явно есть хотя бы одна причина. Чхве Гаын выбрала тебя, Чанбин. Подумай об этом. Может, ей не хватало таких мужчин, как ты, в своей жизни. Или, наоборот, случился неприятный опыт. Пообщайся с ней. Узнай поближе. Потом решишь для себя — надо тебе это или нет. Чанбин поджимает губы и тупит взгляд на стол. Это сложно. Разве он автоматически не должен сказать нет? Девять лет разница. Это много. Но это имело бы смысл, наверное, в ситуации, где одному восемнадцать, а другому — двадцать семь. А он уже взрослый, да и Гаын тоже. Она умная молодая женщина, которая только начинает свою карьеру. Подающая надежды и все в таком духе. Чанбин солжет, если скажет, что не заинтересовался. Но его пугает то, что она может от него в итоге уйти, когда он полностью погрязнет в любви к ней. А такое с ним может произойти. Не хочется страдать в сорок лет, понимаете? Как желающий семью, Чанбин очень хочет попробовать. И честно говоря, он не выглядит таким уж старым. Во-первых, он ходит в зал. Оттого имеет отличную форму, что молодит его даже. Во-вторых, его мама тоже не похожа на шестидесятилетнюю, так что его еще можно оправдать хорошими генами. Ну и в-третьих, из-за их схожих специализаций они, Гаын и Чанбин, наверняка смогут друг друга понимать. Они не из разных планет. Уже работают вместе. А может, правда, стоит испытать шанс? Он постарается узнать ее, проникнуться ею. Сама Гаын это пытается делать порядка двух месяцев, активно вливаясь в его жизнь. Ей стоит дать возможность показать себя еще больше. — Спасибо, Сынмин, — молвит тихо спустя пять минут молчания. Сынмин поднимает на него взгляд, отрываясь от Чингу, что в ногах его играется шариком, — Я попробую. — Удачи, Чанбин, — мягко кривит губы и показывает кулачок. — Она-то мне и пригодится. — Давай посмотрим что-нибудь, — предлагает и встает с места, идя к плазме, — Я слышал, недавно вышел второй сезон Игры в кальмара. Давай. Одному неинтересно. — Командир, — фыркает и с улыбкой шагает к дивану.

^.^

В душевой зеркала вечно запотевшие, из-за чего приходится постоянно вытирать хотя бы одно для себя, чтобы оценить свой вид после тренировки. Хванун привычным действием проводит линию и вглядывается, силясь заметить намеки на усталость и недосып. Но не находит. Это хорошо. Значит, перед папой можно пройти спокойно и уверенно. Он натягивает свитер с треугольным вырезом, поправляет серебряную цепочку с крестиком и надевает черные вельветовые брюки. Волосы назад зачесывает и выходит из душевой. Его одногруппники сидят на лавочках и ведут какую-то шумную беседу. Вроде спорят о том, кто будет платить в клубе за выпивку. Хванун равнодушно проходит мимо них, подходя к своему шкафчику с вещами. Проверяет быстро телефон. Суджин написала. Спрашивает, что на ужин приготовить для него. Парень довольно хмыкает и собирается уже ответить, как по спине хлопает чья-то рука. — О, твоя милая сестренка, — Чонук пальцем тычет на фотографию Суджин, на которой девушка запечатлена удачно во время прыжка в парке. Хванун морщится от неуважительного тона и наглого жеста одногруппника, — Пригласишь ее к нам? Она свободна? — У нее есть парень, Ким Чонук, — скидывает его руку Хванун и оборачивается, — Я не пойду с вами. И она не пойдет тем более. — Почему? Ты каждый раз отказываешь нам! — возмущается он и обращается уже к своим друзьям: — Парни, помогайте мне! Это не дело! Он вечно домой уходит. — Хванун, может, разок сходишь? — пытается не давить на него Киён, — Мы просто выпьем. — И потанцуем! — кричит Гонхи. — Сможем даже кого-нибудь подцепить. Почему бы и нет? — смеется Вонхи, толкая локтем Чонука. — Я не хочу, — заключает Хванун и поворачивается к своему шкафчику, чтобы достать рюкзак, — Мне просто не нравятся клубы. — Боишься опьянеть и прийти домой к своему папе невминозе? — скрещивает руки Чонук и поднимает дерзко бровь. — Тебе так важно, чтобы я пошел? Хочешь выпить со мной? — срывается Хванун, скалясь. — Верно. Мы учимся вместе почти два года. А ты даже на посвящении не стал пить. — Ладно. Давай. Но я уйду через час. — Окей, делай, что хочешь, но после четырех стаканов.

^.^

Лицо Хвануна заметно покраснело, в частности его состояние легко оценить по глазам, которые затуманены уже шестью стаканами коктейлей. Он не увлекся, нет. Но его взяли на слабо. Так по-детски, но Хванун не мог позволить этим идиотам выиграть. Особенно после не самых лестных слов в сторону его отца. Джисон заслуживает уважения, и если сын может заставить таких студентов, как Чонук, уважать его, то он это сделает. — Хорошо держишься, — язык Чонука заплетается, но Хванун все равно понимает его. — Конечно, я умею пить. Просто не делаю это в таких компаниях, — фыркает в ответ и глотает еще немного какой-то синей спиртовой жидкости. — Чем мы тебе так не нравимся, скажи? — грустно спрашивает парень и наклоняется ближе к Хвануну. Тот ловит его за плечи и недоуменно уставляется, — Только не говори, что не знаешь, что делаешь. — Ну, я честно не понимаю, о чем ты, — бормочет и отпускает Чонука, когда тот двигается к нему по дивану и откидывается на спинку. — Ты сторонишься нас. А мы не самые ублюдки вообще-то, — обиженно звучит. — Я…не сторонюсь. Я привык возвращаться раньше домой, потому что меня ждут. — А на перерывах? На тренировках даже не хочешь с нами поговорить! — Я не собираю сплетни, — хмыкает Хванун и смотрит на Чонука, — Вы, ребята, много обсуждаете других. А я могу поддержать любые другие темы, но не это. — Окей, ты играешь в фазму? — Да, — еще и кивает Хванун. — А ну дал телефон свой, — серьезно требует и радостно принимает его через пару секунд. Он открывает дискорд Хвануна, чтобы добавить его в чат парней, где они созваниваются вечерами, чтобы поиграть вместе, — Держи. Завтра я буду тебе названивать, пока не ответишь. — А ты не из скромных, — скептично оглядывает его и забирает свой телефон. — А еще я настырный. Так что не думай меня игнорировать, — пальцем угрожает для вида. — И не собирался, — вздыхает и допивает коктейль.

^.^

Хванун добирается до дома к двенадцатому часу ночи, совершенно не управляя адекватно своим телом. Вернее, ходить-то он мог. Но путался в собственных ногах. А еще в мыслях. Неужели он настолько не социализированный? В школе так не казалось. Но теперь Хванун вспоминает, что и друзей у него толком не было. И не шуткой будет назвать Суджин первой его подругой. Но теперь, как лет пять, она его сестра. А друг объявился около четырех коктейлей назад. Чонук, оказывается, по-настоящему переживал, что Хванун с ним не общается. Не подпускает к себе. Какой-то нелюдимый. Чонук не хотел обижать его, трогать его семью, но не знал, как иначе привлечь внимание. Вынудить выпить, чтобы сблизиться. И план у него имеет некоторый успех. Завтра Хванун все-таки сыграет с ним и его компанией. — Сын-а, это ты шумишь? — сонно спрашивает Джисон, выходя из гостиной в прихожую, укутываясь еще сильнее в халат. Он резко распахивает широко глаза, стоит разглядеть по-лучше состояние своего сына, — Хан Хванун, ты пьян? — Па-ап, я нашел друга! — лениво улыбается и скатывается на пол по двери. Джисон приоткрывает шокировано рот и после шумно сглатывает слюну, не веря тому, что видит перед собой, — Мы немного выпили, и я есть в чате парней! Представляешь? — Да, сынок, представляю, какое количество алкоголя в тебя влито, — качает весело головой. Он не может не улыбаться, когда его Хванун сидит перед ним раскорячкой и пьяно хихикает. — Всего лишь девять коктейлей! — и показывает руками семь. — Тебе пора спать, сынок. Но для начала нужно умыться, — Джисон помогает ему встать, тяня на себя за плечи. — Пап, я так рад, что у меня появились друзья, — на глаза наворачиваются слезы. Искренние, счастливые, с небольшой примесью печали. Джисон сам часто моргает, силясь не заплакать сейчас перед Хвануном после его слов, — Мы помирились с бабушкой. Она приняла Минхо и Суджин. Ты веришь в это? Мне все еще кажется, что я в сказке, пап. — Все хорошо, сын-а, мы действительно стали полноценной семьей, — шморгает носом и обнимает Хвануна, прижимая лицо сына к своему плечу. Джисон целует его в висок, поглаживая мягко по голове. — Пап, я так счастлив сейчас. — Я тоже, сын-а, очень сильно. И даже если Минхо и Суджин находят их плачущими позже на полу по пути в ванную, они ничего не говорят. Ничего не спрашивают. Лишь переглядываются и дарят друг другу понимающие улыбки. Потому что последние фразы все-таки сумели услышать.

^.^

Минхо немного засиживается в своей аудитории, разбирая кучу домашних заданий, которую не потрудился проверить раньше. Он забыл о ней, потому что перед ним стояли другие важные вопросы — например, найти Суджин новое кресло. Игровое. Сынмин все-таки помог ему определиться, так что Минхо спешит его купить. Но лазить по интернет-магазинам не решился, мало ли не то придет еще? А Суджин уже два месяца страдает из-за неудобного стула, который сама и выбрала во время переезда в дом. Но Минхо ей это припоминать не будет. Еще получит какую-нибудь дерзкую ответку. Из разряда: а у тебя спина болит почему? Джисон, ты можешь сказать? Нет, Минхо не сможет спокойно смотреть ей в глаза. Так что он смиренно сидит уже третий час за проверкой, надеясь закончить все вовремя. — Алло? — отвечает на неизвестный номер. А вдруг звонит начальство? Или что-то приключилось с Суджин? — Минхо? — очень-преочень знакомый голос доносится с телефона. Сердце Минхо пропускает удар, и он чувствует неприятный спазм где-то в животе. — Сана? — как-то неправильно говорить это имя спустя столько лет тишины. — Да, это я, Минхо, — слышится неуверенность в ее тоне. Как-то непривычно даже, — Я хотела бы с тобой поговорить. — Я не занят, — обычно он не перебивает никого, но сейчас захотелось побыстрее закончить этот звонок, — Говори. — Мне родители сказали, что вы переехали. Как Суджин? — ее нервозность ощущается настолько сильно, что Минхо глупо хлопает глазами, не зная, как на это реагировать. — С ней все в порядке. Но почему ты интересуешься? — Я вышла замуж полтора года назад, — осторожно начинает, подбирая тщательно слова, — И вот пару минут назад узнала, что беременна. Я…я чувствую вину, Минхо. Перед тобой. Перед Суджин. Мне страшно повторить ошибки. Я хочу извиниться. Беременна? Минхо в первый и последний раз услышал от нее это почти двадцать лет назад. Тогда в ее утробе была Суджин. Маленькая точка, которую сложно разглядеть на снимке. Но она очаровала Минхо. С первых секунд он чувствовал, что это его ответственность, его частичка, его скорое будущее, его любовь. Минхо тогда не до конца понимал это, но потом осознал полностью — любовь к Суджин ничто не затмит. Было тяжело. Очень. Он не спал ночами, днем тоже не получалось из-за учебы и подработки. Но он старался не показывать это. Он старался не показывать гнев к Сане, к истерикам Суджин, к жизни, что слишком рана дала ему это испытание, как воспитание ребенка. Он сам недалеко ушел от Суджин, как он мог хорошо справиться? Но все равно делал. И делал много. Ему не жаль, нет. Как можно разлюбить то, что уже полюбил так сильно, что становится больно? Минхо плохо помнит, как возвращался уставший домой. Плохо помнит, как сдерживал крики из-за постоянной раздражительности, которая была при нем из-за недосыпа. Но помнит то, как Суджин много плакала. По разным причинам. В младенчестве из-за еды, болей в животике, недостатка внимания, испачканных памперсов и многое еще. В садике из-за желания остаться дома, потом из-за желания остаться с детьми в игровой, часто еще ныла по сладкому, а ей нельзя было — аллергия появилась. Минхо держался, как мог. Это требовало огромного количества терпения. Но и оно не бесконечно, ладно? Так что, конечно, совершал ошибки. Срывался. Не на бешеный крик, но все же голос повышал. Показывал недовольство тоже, как и Суджин изо дня в день. Этим она напоминала свою мать. Но они мирились. С подачи Минхо первое время. Но потом, когда Суджин пошла в школу, уже она шла ему навстречу. Минхо ценил это, ценит все еще. Потому что Суджин начала меняться. Она пыталась брать пример с отца, который вкладывал в их взаимоотношения все силы. А ей было стыдно на него подолгу злиться. Да и ссоры глупые! Как она могла обижаться на папу, делавшего для нее все? Тут и замаячила та самая белая полоса. Но не удачи. А их счастливой жизни. Потому что появилось взаимопонимание. Хотя подростком Суджин все же трепала ему нервы знатно. Но хотя бы не так сильно, как будучи совсем не смышленым дитем. — Ты хочешь получить прощение? — хрипло задает вопрос. Потому что странно все это. И, честно говоря, Минхо если и простит, то это не выйдет искренне. Какие-то обиды невозможно забыть. Глядя на Суджин, у него это никогда не получится. Он видит в ней несколько лет стараний угодить матери. Собственной, родной матери. — Нет, не надеюсь, правда. Я была глупой. Так долго была глупой, что не смею даже звонить Суджин. Мне жаль, Минхо. Но я сейчас правда рада, что ты с ней. Что ты принял ее тогда. И любишь. Очень сильно, — плачет Сана и глубоко вдыхает кислород. Минхо не знает, что на такое отвечать. А что нужно? Спасибо? — Знаешь, единственное, за что я благодарен тебе — это за Суджин. Я не хочу прощать тебя. Не за все то, через что ты заставила ее пройти. Но я искренне говорю тебе спасибо за то, что у меня есть дочь. И ты права. Не звони ей. Она сейчас, наконец-то, счастлива. По-настоящему. Так и заканчивается разговор. Стоило ли ему пожелать ей удачи? Счастья? Сказать, что она уже не совершит новых ошибок по отношению ко второму ребенку? Нет. Минхо никогда ей такое не скажет. У него есть пример материнства Саны. И даже если она изменилась в лучшую сторону спустя столько лет, это не означает, что он готов забыть ее прошлое. Особенно, когда он видел сломленную Суджин. Это эгоистично вышло бы, будто он реально рад за Сану. Вышла замуж, забеременела — вау, у нее жизнь не стоит на месте. Хотя долгое время она не двигалась дальше, словно застыла в одном дне. — Почему такой хмурый? — Джисон заходит к нему в аудиторию. Он шагает к столу Минхо, чтобы присесть на край по правую руку от мужчины, — Что-то случилось? Минхо понимает, что уже около двадцати минут ничего не писал. Просто сидел и невидящими глазами проходился по тексту. Проверка домашних работ снова заморозилась. Взгляд стеклянный. Видно, что он погрузился в себя. Джисон гладит мягко его щеку, опускает плавно руку на его подбородок и поднимает на себя. Большой палец скользит по нежной коже, а глаза изучают лицо. Минхо блаженно прикрывает веки, наслаждаясь лаской. Ему нужно отвлечься, чтобы совсем не уйти глубоко в анализ. Это уже не актуально. Прошлое постучалось к нему, нагло ворвалось и навело беспорядок. Но у Минхо есть Джисон, который напомнит, что сейчас это ничего не значит. У них есть дом, есть все оставшееся время в этом мире, есть дети, которые уже молодые студенты, развивающиеся в своих стезях. — Мне звонила Сана, — шепчет Минхо, так и не открыв глаза. — Что она хотела? — спокойно спрашивает и наклоняется для поцелуя в лоб. Джисон прислоняется к Минхо носом, продолжая гладить его. — Извиниться. Но я ее почти послал. Это же не плохо? — Совсем нет. Ты, наконец-то, высказался. Разве это плохо? Я бы сказал, отлично. — Тогда я тебе поверю. — И правильно делаешь, чаги. Я советую только хорошие вещи. — Ага, секс по телефону тоже был хорошей идеей, — усмехается Минхо и смотрит теперь четко на Джисона. На его игривую улыбку, многообещающую, — Ты забрать меня хотел? — Вообще-то, да. Но теперь я думаю, что с таким настроением нельзя домой. — И что ты предлагаешь? — Ты меня за это убьешь, поэтому я просто сделаю кое-что. А потом домой, — смеется коротко Джисон и слезает со стола. — Ты что задумал, Хан Джисон? — недоверчиво щерится Минхо и удивленно выдыхает, когда Джисон двигает его стул чуть назад, — Хан Джисон, ты же не… — Ли Минхо, да, — садится перед ним на колени мужчина и тянется расстегнуть пару пуговиц на рубашке. — Сумасшедший, — вырывается с его уст, когда Джисон прижимается к нему для того, чтобы поцеловать его живот. Пальцы вплетаются в угольные волосы, а нижнюю губу прикусывают зубы. Минхо глубоко дышит и чувствует, как бережно его целуют. Снова Джисон захотел оставить прозрачные следы по всему тому, что ему сейчас доступно. Руки мужчины пролезают к коричневым брюкам Минхо. Мягко гладят бедра, наводя четкие круги. Так трепетно, с таким обожанием, что предательские слезы так не вовремя скапливаются в уголках глаз. Но Минхо смаргивает их, потому что Джисон уже переходит к его ремню. — Знаешь, я так сильно люблю тебя, что хочу забрать тебя куда-нибудь на Чеджу, — вдруг говорит Джисон, приспуская чужие брюки. Минхо ему немного помогает, приподнимая бедра. — В смысле? — Хванун и Суджин приедут к нам позже, но в январе, когда закроем сессию, — говорит и медленно, после каждого слова, целует кожу на бедрах, не торопясь переходить к члену, из которого уже начинает понемногу течь смазка, — мы полетим на Чеджу. Всего на десять дней, пока будут выходные. — Но у нас же все равно будет работа, — пораженно бормочет, глядя на макушку Джисона. — Я договорился уже. — Какой самостоятельный. — Конечно. Джисон открывает себе вид на розовый член Минхо и наклоняется к нему, чтобы губами поцеловать каждую вену и слизать капли предэкулянта. — Черт, Хан Джисон, я тебя правда когда-нибудь убью, — шипит Минхо, закатывая глаза. — Не переживай, уже почти семь. Никто сюда не зайдет. И дверь я закрыл. Через минуту он уже полностью обхватывает ртом кончик, языком кружа вокруг него. Щеки втягивает, плотно прижимаясь стенками к члену. Минхо дышит сквозь зубы, подавляя стоны внутри себя, пока Джисон старательно работает ртом. Пальцы тянут за пряди волос, на что Джисон удовлетворительно мычит и глубже проталкивает член в горло. Он носом утыкается в низ живота Минхо, на пару секунд останавливая какие-либо действия, чтобы немного продышаться и привыкнуть к ощущениям. Минхо это время тоже использует для передышки. Джисон снова втягивает щеки и языком проходится по венам, чувствуя пульсацию. Минхо ногтями царапает кожу его головы, другой рукой стирает пот со лба, из-за которого челка неприятно липнет. — Можно? — жалобно хнычет Минхо. На что Джисон лишь согласно мычит, вызывая у мужчины еще один тихий стон. Минхо начинает двигаться. Он чуть выходит, покрываясь мурашками из-за прохладного воздуха, что окутывает горячий член. Джисон расслабляет полностью свой рот, давая Минхо возможность им воспользоваться. Минхо резко входит обратно, срываясь на более громкий стон. Но он все еще не настолько шумный, чтобы привлечь чье-то внимание где-то в коридоре. Джисон прикрывает глаза, но вскоре снова смотрит точно в глаза Минхо, заставляя его застыть на пару секунд. Еще несколько толчков, и он кончает, простанывая мягко имя Джисона. — Я в порядке. Этот акт расслабления был для тебя, чаги, — успокаивает его Джисон, целуя в губы. Минхо усаживает его к себе на колени, крепко обнимая и вылизывая весь его рот, ощущая свой вкус. — В душ пойдем вместе, — шепчет Минхо, давая обещание продолжить, но уже с пользой для Джисона. — Как пожелаешь, чаги, — смеется хрипло мужчина, чувствуя нос Минхо, прижатый к собственной щеке. — Я люблю тебя. — Я тоже, чаги. Сильно-сильно.

^.^

Чанбин надеялся закончить пораньше со студентами на последней паре, но они впервые закидали его вопросами, что математик успел на секунду растеряться с такого напора. Но собрался быстро. Ответил на все, объяснил даже еще раз новую формулу, которой посвятил около сорока минут лекции. Замученный он пошел в кофейню рядом с кампусом, чтобы выпить хотя бы стакан кофе. Крепкого даже захотелось. Наверное, это все влияние Сынмина, который вечно готовит кофе без сахара. — Чанбин-щи, вы направляетесь за подзарядкой? — смущенно спрашивает Гаын, сталкиваясь с мужчиной на лестнице. Чанбин неловко останавливается и оборачивается к ней, закусив губу. — Да, я собираюсь купить перекусить. А вы? — Тоже. Сегодня студенты активно работали. Я успела впервые по-настоящему устать, — она заправляет прядь волос за ухо и поднимает высоко подбородок, — Позвольте пригласить вас на небольшое свидание? — Что? — удивленно спрашивает, перестав дышать на некоторое время. — Я хочу сводить вас на свидание. Давайте прогуляемся? — уверенно говорит и спускается ниже к нему, становясь на одну ступеньку с ним. Гаын смотрит ему в глаза. Чанбин видит в ней решимость, сильное желание и надежду. И он тонет. Ожидаемо тонет, потому что тоже хочет. Дать себе шанс и ей. Разве это плохо? — Тогда давайте сводим друг друга на свидание, — Гаын резко выдыхает, приоткрыв рот. Она сначала не верит тому, что услышала. Чанбин видит это. Поэтому он мягко, осторожно тянется к ее руке, чтобы переплести пальцы, — Ну так что? — К-конечно, давайте! — ее щеки розовеют, и Гаын опускает взгляд на их туфли. Оба в черных, строгих таких. Но она одета более нарядно. Под серым пальто светлая юбка с бордовой блузкой. А Чанбин в обычном костюме под спортивной курткой. Разные, но похожие. Вот так получилось. — Мне нравится капучино с ореховым сиропом, но сегодня возьму американо. А вы? — Обычно я пью раф. Мне любой нравится. Но сегодня захотелось латте. — А из десертов? Я чизкейки люблю. — Шоколадный торт. Всегда выбираю его. — Запомню тогда. — Я тоже запомню, Чанбин-щи.

^.^