HaPpy

В аудитории стояла тишина. Никто не смел и слова произнести, но вот шорох от перелистывания страниц тетради и черкание ручек или карандашей давали понять прохожим в коридоре, что идет лекция. Преподаватель позволяет себе заняться документами и журналом, так как скоро начало выходных, а значит, следует привести всю отчетность в порядок. Мужчина спокойно делает запись, пока студенты заканчивают план на эту пару. Презентация включена на большом экране. Чтобы не печатать около сорока листов с проверочным тестом, Минхо решил красиво оформить его в электронном варианте. Это сохраняет ему далеко не лишние деньги и время. — Через две минуты конец лекции. Вы успеваете? — он отвлекается всего на пару секунд. Карие глаза исследуют все помещение в поиске отрицательного ответа, но никто даже не покачал головой, — Отлично, тогда сдайте мне все листочки. Не забудьте подписать, иначе чью работу не найду — поставлю два. И как по команде, все сдали свои работы, стоило звонку прозвучать в стенах университета. Минхо устало выдохнул, рассматривая небольшую стопку бумаг. Ему бы хотелось уметь проверять и выставлять оценки одним своим взглядом, но нет, приходиться брать в руки красную ручку и вчитываться в почерк каждого студента. Этот тест, в целом, можно было даже не проводить, но скорейший конец темы намекнул Минхо, что это стоит сделать, ведь после будет сессия, где обязательно их может подвести память, если сейчас молодежь не поднапряжется и наизусть не выучит всю нужную информацию. У Джисона такая же проблема. Еще вчера во время их звонка он рассказывал Минхо, что ему больно видеть ошибки в ответах, но более сделать ничего не может для них, потому как уже старается облегчить им процесс изучения тем. Самое печальное также то, что фестиваль был две недели назад, а их свидание все еще висит как несовершенное действие в планнике. Конечно, они успели обсудить некоторые моменты в их отношениях, но прийти к чему-то ясному лучше на конкретном мероприятии. То есть на личной встрече. Чтобы не было ушей студентов и коллег. Им не очень-то все равно на личную жизнь историка и англичанина. Минхо страдал от этого внимания дольше Джисона, но и тому уже успели промыть мозг с вопросами о девушке. Стоит упомянуть, что он по однополым отношениям. Если Минхо еще можно приписать к би-сексуальным людям, то вот Джисона — нет. — Сколько еще у тебя пар? — Минхо поднимает голову на Джисона, который только что зашел к нему в аудиторию, чтобы уточнить в пятый раз, точно ли сегодня они смогут пойти вместе хоть куда-нибудь. Он садится на место напротив, откуда обычно отвечали Минхо поочередно студенты. — Эта была последней, — спокойно проговаривает и оглядывает внешний вид Джисона. Тот как всегда предпочитает обычные прямые брюки и легкие рубашки. Сочетание светлого, бежевого верха с черным низом — приятно радует глаза. Вообще, Минхо уверен, что даже спортивки и худи отлично сядут на младшем, но это он надеется проверить в будущем, когда они станут более близкими людьми. — Я так устал. Сегодня мне впервые тяжело ожидать конца рабочего дня, — от Минхо не скрывается тот факт, что Джисон слегка нервничает. Это может быть по двум причинам: Хванун и их первое свидание. Поэтому, подтянув немного молочного цвета брюки, он пододвигается впритык к столу, чтобы дотянутся до рук Джисона. Таким образом у него появляется возможность погладить небольшие ладони, забрав себе часть чужого тепла, и привлечь все внимание Джисона: — Что случилось? Ты переживаешь, что Сынмин не уследит за умным, красивым, правильным, очень понимающим Хвануном? Или, быть может, ты все еще слишком много думаешь о нашем свидании? — Мне не нравится, что ты так быстро научился понимать мои мысли, — быстро пробормотал мужчина. — Врешь. — Вру, — соглашается сразу же и слышно выдыхает, собирая весь хаос внутри себя в кучу и намериваясь все же внятно объяснить Минхо, что с ним происходит, — Просто…я не уверен, что Хванун хотел бы, чтобы я уделял внимание кому-то еще, помимо него. Я не имею ввиду, что он плохой сын. Нет! Но я итак не даю ему той семьи, которую он заслуживает. — Джисон, ты ни в чем не виноват, — Минхо встает с места и обходит стол, чтобы присесть на корточки рядом с младшим. Он продолжает держать его ладони в своих руках и тихо просит посмотреть на него, — Мы уже разговаривали на эту тему. Ты отлично справляешься. Тебя можно называть хорошим отцом, — Джисон закусывает нижнюю губу, в мыслях все еще не до конца веря в эти слова. Но он знает, что Минхо не умеет лгать, и в целом старший довольно прямолинеен. Именно поэтому его скорлупа трескается. Еще немного и Джисон сможет успокоиться, — Хванун любит тебя. Ты думаешь, он не видит, как тебе бывает одиноко? Я уверен, что он обрадуется, если ты расскажешь некоторые подробности своего первого за четырнадцать лет свидания. — Иногда я не понимаю, почему во мне умещается столько мыслей, — короткая улыбка проявляется на лице. Возможно, Минхо лишь кажется, но он видит сложенное из мягких губ сердце. Только возможно, это вскружила голову всепоглощающая влюбленность. — Это нормально, Джисон. Тебе нужно отдыхать и стараться не поддаваться своим же домыслам. Это трудно, но выполнимо. Я постараюсь быть рядом всегда, — вид сверху абсолютно убийственный. Джисон почти падает со стула, когда осознает, что теперь, после того, как в голове стало пусто, Минхо сидит перед ним на корточках. Черт возьми, почему Джисон только сейчас это увидел? Вернее, лучше бы не видел. Это оказалось слишком опасно. Такой открытый, искренний и влюбленный Минхо заставляет его тоже много думать. И это уже далеко не про рабочие моменты. Яркие и большие глаза Минхо внушают уверенность, которую Джисон раньше испытывал периодами. У него не то чтобы проблемы с самооценкой, скорее просто голова забита другими вещами. Тут не столько вопрос о красоте младшего, сколько об обычной уверенности в них двоих, как паре. Ни разу не проскользнула мысль о том, что это временно или кто-то недостаточно хорошо показал свою симпатию по отношению к другому. Это их не волновало. Что действительно тревожило сердце — так это их дети. В любом случае, сейчас Джисон нервничает из-за того, в каком положении они находятся. Ему катастрофически тяжело смотреть на такого Минхо. Сверху видны чужие, светлые и четко выраженные ключицы. Эта молочная, атласная блуза никогда не помогала Джисону игнорировать внешний вид Минхо на работе. То, как старший проходится языком по губам, еще больше увеличивает между ними тяжелое, ощутимое всем телом, напряжение. — Продолжишь так смотреть на меня, и наш первый поцелуй произойдет в моей аудитории, — ухмылка Минхо идет. Словно это обычное выражение его лица, но на самом-то деле до встречи с Джисоном мужчина позволял себе такие эмоции разве что с Чанбином. Поэтому ему нравится чувствовать эту свободу действий рядом с младшим. Нравится вести себя так, как он хочет, даже не задумываясь. Людям всегда нужно контролировать свои слова наперед, иначе можно обидеть собеседника, ляпнув что-то не то. Но в случае Минхо и Джисона у них удается неосознанно обходить те вещи, которые будут неприятны им обоим. И это ощущается так комфортно и тепло. — Это будет тоже романтично. Разве мы не в университете познакомились? — дерзко выдает Джисон. Он поднимает вызывающе бровь, закидывая одну ногу на другую. Туловище наклоняется вперед, оставляя между мужчинами сантиметров двадцать. Это ничтожно мало. Минхо только и остается что хлопать глазами, глядя на такого Джисона. Резкая перемена в настроении младшего его обескуражила, — Уже не хочешь? — Ты такой милый, — Минхо слышно хихикает, указательным пальцем осторожно тыкнув в кончик носа Джисона. Сам англичанин раскрыл рот, не сразу осознавая реакцию старшего, — Признаюсь, в начале, когда ты так себя вел со мной, мне было трудно контролировать себя, но сейчас нахожу в этом больше милого. — Ты так говоришь мне, что я в твоих глазах стал менее сексуальным? — может, это прозвучало немного грустно, и Минхо явно не имел этого ввиду, но кто-то слишком много думает. Всегда. — Айщ, что ты такое говоришь, Хани, — Минхо подрывается на ноги и перекладывает свои руки на щеки Джисона. Он поднимает чужую голову, таким образом заставляя младшего смотреть прямо на него, — Тебе только предстоит узнать, какие мысли у меня на твой счет. Но это лучше говорить в другом месте и в то время, когда я могу что-нибудь воплотить в жизнь, — глаза Джисона горят чем-то светлым и ярким, они излучают тепло, которое быстро передается Минхо. Ради таких моментов хочется жить, заканчивать скорее работу, откладывать сон на пару часов и другие любые дела, что можно выполнить потом. — Тогда собирайся и пойдем уже на наше свидание, — говорит и смотрит в самую душу. В душу раскрытую нараспашку только для него. Минхо ничего не скрывает, да и нечего практически. Джисон также глядит на него искренне и преданно, ему самому хочется рассказать о себе побольше, чтобы после создавать что-то их, личное и исключительно между ними. — Пойдем, — кивает и отходит назад, чтобы начать собирать вещи.

----------

У них почти был план. Именно «почти». Им по тридцать с лишним. Взрослые, состоявшиеся в чем-то мужчины. Есть дети, у одного даже был брак. Опыта в интимной жизни тоже предостаточно. И, казалось бы, период сильного смущения и неловкости давно в прошлом, затерялись где-то в школьных и университетских коридорах, но — нет. Хотя тут нужно уточнить: сами взаимодействия не так уж и вгоняют в краску, но вот выбор места для первого свидания — самый тяжелый их разговор. По крайней мере на этом этапе. — Мы можем просто походить и купить что-нибудь на вынос, — в конце концов, предлагает Минхо, и Джисон не может не согласиться с этим. Это звучит более удобно для них. Они подъезжают к торговому центру недалеко от квартиры Минхо, чтобы оставить машину. Сами же мужчины решают дойти до ближней к ним кофейни и взять кофе с чем-нибудь сытным. Они не ели практически за день ничего, стоило бы нормально поесть, но сегодняшний обед является неким исключением, когда Минхо и Джисон считают, что имеют право пропустить обычный прием пищи и заменить его на мясную слойку. Капучино со сладким сиропом ощущается в желудке приятно, согревает тело изнутри и даже слегка бодрит. Улыбки на лицах не стираются в течение целого часа. Минхо не может оторвать надолго взгляд от Джисона. Это слишком тяжело. У младшего притягивающая к себе аура. Он влечет за собой, словно веревкой связывает чужие руки и притягивает к себе. Минхо не чувствует, что это односторонне. Он отлично замечает такие же влюбленные глаза младшего. Ему нравится то, что он видит в них. Маленькую вселенную, которая посвящена ему и дорогим Джисону людям. Минхо взбудоражен, его распирает от чувств и эмоций. Все кажется сейчас таким ярким и живым, что даже мусорный бак выглядит довольно эстетично возле старенького здания. Хочется кричать о том, какой Джисон прекрасный, красивый и самый лучший. Правая рука так правильно переплетена с чужой левой — именно это касание приземляет и делает между ними атмосферу более спокойной. Джисону нравится вот так идти рядом с Минхо. Прижиматься чуть плечами, держаться за руки. Ловить широкую улыбку и дарить в ответ такую же свою яркую, полную радости и нежности. Слышать заразительный смех, который навряд ли большинство назовет красивым, но Джисон готов записать его на диктофон, чтобы засыпать под него, как под колыбельную. Каждый из них понимает, что это сумасшествие внутри сердец продлится пару месяцев. Так чувствуется влюбленность. Ты только узнаешь человека. Он тебе нравится абсолютно всем. Но вскоре появляются такие моменты, которые начнут спускать тебя с небес на землю. Ты прощупаешь партнера получше, увидишь то, что было неизвестно раньше. Тут и встанет выбор: дальше будете держаться за руки или разойдетесь. Крепкие отношения дают свое начало тогда, когда вы трезво оцениваете друг друга. Вы привыкаете быть вместе. И многое в отношениях становится обыденностью, но не той, которая надоедает позже. Романтику поддерживать очень просто, если вы вдвоем будете вкладываться. Это будет чувствоваться как тепло, безопасное место и бесконечный уют. Спустя десять лет краснеть из-за его милых комплиментов нормально, также как и завороженно смотреть на то, как он готовит или переодевается. Обычно в такие моменты в голове проносятся мысли: «Что я сделал в прошлой жизни, что у меня такой парень? Как он выбрал меня?». Но это происходит не так часто, как, например, в самом начале. Даже голову на чужое плечо положить не можешь, потому что ужасно смущаешься и не уверен, будет ли не против тот. — О, я всегда хотел туда попасть, — вдруг говорит Джисон, останавливаясь рядом с ярко-красным заведением. Вывеска гласит о том, что это «House's Food». Минхо оглядывает здание, подмечая некоторые особенности декора: объемные наклейки всяческих блюд, при входе большие, наверное пластмассовые, фигурки фруктов и напитков, маленькие лавочки, разукрашенные какой-то едой. Довольно чудно и вполне привлекательно. — Это кафе? — интересуется Минхо, становясь напротив Джисона. Он видит по глазам, как хочется младшему попасть внутрь, и, конечно же, Минхо ему это устроит, но сначала Джисону нужно сказать прямо об этом желании. — Это кулинарная студия. Тут проводят частенько мастер-классы. Уроки по приготовлению блюд, — объясняет счастливо Джисон, глядя на листовку, приклеенную на стеклянную дверцу. Он не замечает, как Минхо замирает и пытается отпечатать в своей голове его восторженный, немного мечтательный взгляд, — Через десять минут тут будет проводиться урок по тому, как приготовить накджи боккеум. — Давай тогда запишемся. Это же можно сейчас сделать? — Минхо пожимает плечами и тянет за руку Джисона в House's Food. Младший на минуту тормозит, пытаясь осознать тот факт, что они сейчас стоят возле кассы и оплачивают совместный урок по кулинарии. Это явно разнообразит их прогулку, хотя ни у кого не появлялось и мысли, что их свидание какое-то скучное. Совсем нет. — Нам сказали пойти чуть дальше по коридору, — Минхо уловил потерянное состояние Джисона, так что спокойно проводил под руку в полузаполненный зал, где уже все готовились к уроку, — В конец? — Как в школе? За последнюю парту? — Джисон тихонько смеется и кивает. Лучше уж им провести этот час именно в задней части помещения. Став за их стол, мужчины увидели все нужные ингредиенты и кухонные приборы. Духовка встроена в стол, как и раковина. Ножи, ложки и вилки находятся в железном стакане. Тарелки и миски в специальной подставке белого цвета и деревянные дощечки у каждого напротив. Глаза подмечают и другие столы, которые заставлены всеми теми же предметами. Главный повар, в некотором роде мастер, стоит в начале зала за своим местом. Позади него большой экран, на котором дублируется вид его рабочего пространства, чтобы такие гениальные ученики, как Минхо и Джисон, смогли наблюдать процесс более внимательно за своим столом. Другие люди также увлечены пока осмотром незнакомцев и сегодняшнего учителя. — Чувствую себя так, будто готовлюсь писать контрольную работу, — делится Джисон, рассматривая нож в своих руках. Он уже понял по продуктам, что им нужно будет что-нибудь нарезать. Он в этом спец! — Ты же умеешь готовить. Не стоит переживать. Это же просто: пожарить осьминога, — Минхо гладит его по спине и забирает аккуратно нож, чтобы положить его на дощечку. Джисон поворачивает к нему голову, подняв вопросительно бровь, — Мы не помыли руки и не надели фартуки. На нас сейчас еще гнать начнут. — О, точно. Я забыл за это, — щеки тотчас вспыхнули розовым. Ему немного стыдно за свою беспечность, потому быстро решает исправить ошибки, ища глазами фартуки. Они все висят, оказывается, на крючках позади них, так что он спешит снять и повесить на свою шею один из многих. Второй протягивает Минхо, как только возвращается к нему и снова занимает свое место, — На них название школы. — Еще и этот странный кекс, — фыркает старший и обращает внимание на то, что еще один повар заходит в зал. Два мастера становятся за рабочий стол и поочереди моют руки, давая понять всем остальным, что начало с минуты на минуту, — Давай тоже мой, — он подталкивает чуть-чуть Джисона к воде, вынуждая уже сейчас подготовить себя к готовке. — Приветствую всех вас на нашем пятидесятом, юбилейном уроке! — пониже мужчина широко жестикулировал. Его харизма была хорошей, даже слишком живой. Он действительно притягивал к себе внимание. Его помощник, судя по всему, довольно красив, но он не такой активный. Стоит рядом и перекладывает кухонные принадлежности, даже не взглянул на учеников, — Мы будем снимать сегодняшний урок, чтобы выложить после в наши социальные сети. Именно там и проголосовали за накджи боккеум. — Ты знал, что это кулинары-блогеры? — шепчет Минхо Джисону. Тот уклончиво качает головой, но по этому действию старший все понял, — Что будешь делать, если на камеру попадем? — Это весело, — только и говорит, возвращая внимание на поваров. — Давайте же приступим! — мужчины подробно описывают все то, что делают или только будут. На экране крупным планом транслируют их руки и рабочую поверхность. Минхо и Джисон договорились, что за ведущим поваром будет повторять старший, так как готовить он любит чуть больше, да и сам по себе чаще этим занимается. Джисон для вида побурчал, но на деле ни капли не расстроен. Минхо взял стеклянную небольшую миску с осьминогом. Добавил соли на глаз, как это сделал повар, и начал тщательно чистить щупальцы. Джисон же рядом уделил внимание лапше. Ее нужно сварить в воде, а после охладить, чтобы свернуть маленькие гнезда. Пока старший увлечен осьминогом, Джисон настроил огонь и поставил кастрюльку греться. — Уже через пять минут можете постепенно класть лапшу в воду. Тут главное сохранить ее длинной, чтобы получились потом красивые гнездышки, — повар рассказывает эти вещи с особым энтузиазмом, с некоторой любовью. Невольно загораешься точно таким же настроением. Минхо быстро справляется, поспевая за мужчиной, поэтому уже переходит к нарезке. Джисон окунает лапшу в кастрюлю, убавляя немного огонь. Теперь ему стоит перейти к соусу, раз уж есть время. Помощник повара уже выставляет перед собой нужные ингредиенты, начиная медленно объяснять свои действия и выбор. Джисон отходит чуть в сторонку, ища на столе тарелочки с продуктами. Он спешит перенести все необходимое на свое рабочее место и параллельно прислушивается в речь мужчины. — Здесь все просто. Мы смешиваем ингредиенты, а после обжарим в этом соусе лук и еще через некоторое время осьминога. Джисон берет керамическую миску и ложку. Сначала высыпает измельченный чеснок, в том же состоянии имбирь, целых две столовых ложки сахара, пять порошка чили, одну кунжутного масла, одну соевого соуса, даже рисовое вино налил, растительное масло и, наконец, молотый перец. Столько всего, что плохо на секундочку стало. Джисон уделяет немало времени смешиванию специй. Он хочет добиться более-менее однородной массы. Через минуту ставит на огонь сковороду. Проверяет лапшу, а после оборачивается на Минхо. Тот уже почти закончил с нарезкой осьминога. У него были затруднения с черным мешком ранее, но в итоге справился очень даже отлично. — Начинайте обжарку, — дает указание повар, и Джисон выливает соус в сковороду. Следом кидает нарезанный лук. — Давай теперь я тут постою. Займись лапшой пока, — Минхо занимает место возле плиты и просит еще раз кивком Джисона заняться гнездами. Так и делает. Младший остужает с помощью холодной воды лапшу и медленно начинает закручивать ее. Это не совсем тяжело, но и он не профессиональный повар. Джисон смотрит на экран, стараясь повторять в точности за руками помощника, но у каждого есть свои проблемы и неудачи. Идеально не получилось, но и не ужасно. Обжарка с осьминогом длится всего две минуты, так что уже скоро Минхо выкладывает главное блюдо на тарелку. Джисон рядом размещает гнезда, неловко улыбаясь старшему, когда тот видит что-то между шариком и яйцом. — Зато точно вкусно, — обещает младший, вызывая у Минхо смех. Вот это главное: радовать своего мужчину. Тут уже без разницы, как получились лапшичные гнезда. Повара за десять минут обошли каждый столик, дегустируя приготовленные блюда. Нашлись совсем неумехи, но, к счастью, Минхо и Джисон не попали в эти ряды. Соли достаточно, остринки — тоже. Лук, правда, не такой хрустящий, но это уже на вкус каждого. Кому-то и слегка обжаренный нравится. Им выдали пластиковые контейнеры, в которые пара переложила свое кулинарное творение. Поблагодарив поваров, они вышли на улицу, радуясь тому, что могут где-нибудь остановиться и доесть свой накджи боккеум. Нужно лишь купить одноразовые столовые приборы. Минхо вспомнил об одном магазинчике по пути на набережную и потащил Джисона именно в него. Потратив несколько тысяч вон, мужчины приобрели полтора литра сока и набор пластиковых вилок. Они нашли вполне удобное место для того, чтобы вкусно поесть и поговорить. Лавочка, с которой открывается вид на водоём и противоположный берег. Там детские площадки, кишащие веселыми и громкими семьями. Насажено много деревьев и цветастых кустов. Приятно для глаз и украшает такие, волнующие сердца, свидания. Внутри ощущается тот самый трепет, присущий влюбленным на первой совместной прогулке. — Нам повезло. Готовить умеем, потому и получилось сразу, — кивает удовлетворенно Минхо. Джисон согласно мычит и жует довольно лапшу с кусочком осьминога, — Тоже острое любишь? — Конечно. Хванун из-за меня начал есть булдак, — щеки постепенно становятся меньше, и Джисон решает продолжить: — На самом деле, я никогда не стремился вырастить человека, похожего на меня. Мое прошлое абсолютно плохой пример для подражания. — Я бы так не сказал, — качает головой Минхо, откладывая сок и вилку на пакет. Он поворачивается всем туловищем к Джисону, ожидая, когда и тот это сделает в ответ, — Плохой пример был, если бы ты не взял за него ответственность. Если бы ты не начал усердно работать и учиться, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь. Он растет умным, дерзким, смелым и сильным парнем. Хванун — отличник и, судя по твоим видео, хороший танцор. Для своего возраста он достойный пример для своих сверстников. Джисон замер. Буквально на минуту он превратился в статую, которая никак не может сдвинуться с места. Ему приятно слышать такие слова о своем сыне, в которого он действительно много вкладывается. Свои ошибки Джисон использует, как пример, чего делать не стоит. Единственное, что он поистине упускает и замалчивает так это причину беременности Мины. Джисон не уверен, что сможет рассказать ему всю историю. Да и по сути тот день можно считать ошибочным, но Джисон ни разу не пожалел о решении оставить ребенка у себя. Конечно, он согласен с тем, что ту ночь нельзя назвать правильной и лучшей в его жизни, но Хванун стоил того. Сейчас Джисону страшно вдаваться в подробности, да и не уверен, что Хвануну это действительно нужно. Он не спрашивает даже. — Да, он идеальный сын. По крайней мере, для меня, — улыбается Джисон. Ему есть кем гордиться. Есть за кого радоваться. А главное — любить, — Я был бы спокоен за него, если матушка Донын позволила хотя бы раз провести время нам втроем. Хванун страдает из-за нашего конфликта. Хотя мне тяжело назвать это именно так. — Расскажешь? Можешь этого не делать, если не хочешь, — Минхо сказал это так мягко, настолько осторожно, что Джисон только и смог весело хмыкнуть и погладить его слегка по волосам. Старший слишком доверчиво прильнул к касанию, но он совсем не чувствует дискомфорта. — Мои школьные друзья были плохими людьми. Они часто подстрекали меня на что-то отвратительное. Я не всегда соглашался, — начинает медленно, чутка задумчиво. Рука все еще перебирает волосы на макушке Минхо, но тому только в радость, — Если что-то выходило за рамки разумного, я не присоединялся к ним. К тому же Сынмин контролировал меня, как мог и умел. Наверное, благодаря ему я до сих пор жив и здоров. — Это он приходил с Хвануном на фестиваль? — Ага, — промычал Джисон, — Он лучший дядя. Детей не любит, жуть как, но за Хвануна порвет любого. Иногда мы шутим, что он второй папа для него. — Чанбин тоже обожает Суджин. Даже слишком, — хихикает Минхо. Джисон не может перестать слушать этот смех, не может заставить себя отвернуться, потому что глаза старшего чересчур притягательны, такие яркие и волшебные, — Ладно, я внимательно слушаю дальше. — Точно, — мелко дергается и продолжает: — Один раз все же Сынмину не удалось меня остановить. Я улизнул из дома вместе с компанией парней и попал в закрытый клуб. Нас впустили, потому что с нами был младший брат владельца. Где-то спустя час или около того меня закрыли в комнате с девушкой. Ее звали Мина. — Ну, я могу предположить, что ты бы сбежал, если бы был в состоянии. Ведь так? — страшно было задавать вопрос. Минхо уверен по большей части из-за сегодняшнего Джисона: такого разумного, осознанного и правильного. Ну не мог он в прошлом поступить настолько ужасно. — Мне давали не просто алкоголь. Ты прав, — больно вспоминать. Его тогда не только подставили. Это был удар ножом в спину. Он не считал их по правде друзьями, но и врагами они не были. Вместе гуляли, творили какую-то дичь, чтобы провести свой подростковый период весело и запоминающееся, — Мина думала, что это был ее парень? Я не уверен, честно говоря, в статусе тех отношений. Но из-за темноты она меня не признала. Да и сама была пьяна. — Ты хочешь сказать, что не только тебя тогда напоили? — руки сжимаются в кулаки, но, как ни странно, Минхо чувствует больше печали, некая пустота образовалась внутри. У него ситуация кардинально иная. Тут же сильно ощущается несправедливость. У Джисона даже не было шанса проконтролировать все. Его лишили этого контроля, подсыпав наркотик в напиток. — Да, думаю, так и было, — кивает отрывисто, — Мы переспали. На следующее утро мы разошлись. Я искал ее, чтобы попросить прощения. Хотел прояснить ситуацию, но она и сама понимала, что мы оба попали в ловушку. Но самое ужасное было тогда, когда я узнал о ее беременности. — Вы же не заключали брак? — Нет. Мы с горем пополам договорились о двустороннем участии в воспитании, — усмехается грустно Джисон. Он берет ладонь Минхо в свою, чтобы переплести пальцы и ощутить поддержку с помощью тактильности. Старший сжимает немного чужую руку, оказывая то, что просит не вербально Джисон, — Но Мина умерла через пару часов после родов. Именно тогда меня возненавидела матушка Донын. Она даже первые три года не хотела видеть Хвануна. — Совсем не идет на контакт? — Совсем, — вторит, закусывая нервно губу, — Я долго винил себя во всем, но потом просто принял то, что происходит. Единственное, что я мог сделать тогда, так это не приходить в клуб вообще. Но, как бы это не прозвучало, я рад, что это случилось. У меня есть Хванун. Он неотъемлемая часть моей жизни. Вся моя любовь таится в нем. — То же самое чувствую и я по отношению к Суджин, — понимающе качает головой, — Может, у нее и есть мать, но она не участвует в ее жизни, как должна по общепринятым правилам. Сана далека от звания хорошей матери, что я осознал еще до того, как Су исполнился один год. — Я помню некоторые подробности, — Джисон водит пальцами второй руки по коже Минхо, прислушиваясь теперь к его речи, — Но они же видятся. Может, позже она что-то поймет. — Не думаю и даже не надеюсь, — промычал Минхо, откидываясь чуть назад, — У Су есть Чанбин, бабушки и дедушки, и я. Она счастлива. Я вижу это, точно знаю. Конечно, без матери тяжело, но она приняла это еще пару лет назад. Да, Су все еще желает ее признания, но это не из сильной любви и привязанности к ней, как к маме. Здесь кроется дело в другом. — Самое главное так это помочь ей справиться с этим этапом в ее жизни и продолжать любить ее, — Джисон встает с лавочки и подходит к черному, с завитому в каком-то узоре заборчику. Он ставит локти на него и наклоняется немного вперед корпусом, чтобы рассмотреть воду, — Ты тоже отличный отец, Минхо. Суджин с тобой крупно повезло. — Как и Хвануну с тобой, — слышит это Джисон прям рядом со своим ухом. Ему больше не хочется дергаться или пугаться из-за этого, потому что привык. Да и сам так делает периодически. — Прошло довольно много времени. Мне бы домой, а тебе? — голова повернута так, чтобы нос утыкался в оточенную скулу Минхо. Это приятно. А еще старший вкусно пахнет. Цитрусами. — Думаю также, — шепчет и обнимает со спины за талию. Прижимается крепко, не оставляя между ними никакого расстояния. Тепло и безопасно. Что еще может быть лучше? Руки Минхо буквально укрывают, защищают и дарят нежность. Джисон плавится. Он двигается еще назад, чтобы расслабиться на старшем, уложив голову на плечо. Губы целуют светлую шею, пуская мурашки по всему телу, — Снова как школьники разойдемся? — голос чуть дрожит. Минхо давно так не касались, не прижимались и не целовали. Ему тяжело сдерживать свой порыв развернуть Джисона к себе лицом и утянуть в более глубокий поцелуй. — Как ты захочешь, — пропевает младший и носом водит по влажным следам. Легкий ветерок еще больше заставляет Минхо занервничать. Ему катастрофически необходимо попробовать Джисона известным всем способом. — Тогда тебе нужно встать иначе, — младший коротко смеется и отходит немного назад от Минхо, чтобы самому быстро прижаться к нему губами. Это не было неловко, хотя ожидали они оба, что будет именно так. Их никак не смущал привкус острого осьминога, потому что каждого окутало большим теплом и желанием. Сминать пухлые, чутка обветренные губы Минхо приятно. Хочется не останавливаться, отпечатать на своих вкусовых рецепторах именно его. Мягкие, искусанные в порывах переживаний, губы Джисона заставляют старшего прижиматься сильнее. Одна рука запуталась в пушистых волосах, вторая же гладит крепкую спину. Он ощущает ладони на своей талии, ногти впиваются так, что точно останутся следы, но Минхо все равно. Эти следы не вызовут у него отвращения или других неприятных эмоций. Совсем наоборот. Он будет смотреть в зеркало и вспоминать этот момент. Язык проходится по нижней губе, вызывая тихий стон с уст Джисона. Минхо улыбается, и младший сцеловывает эту улыбку. Зубы слегка прикусывают покрасневшие губы, что не оставляет Минхо и шанса, и он начинает смеяться. Старший утыкается носом в щеку Джисона, подрагивая от волны накатившего смеха. Мужчина чмокает звонко скулу младшего и перемещает руки повыше, чтобы прижать ближе и крепче. Джисон что-то бурчит, но тоже не может не засмеяться, поэтому добровольно повисает в сильных руках Минхо, пряча лицо в шее. — Ты слишком игрив, — заключает Джисон, бормоча в нежную кожу Минхо, — Ты стар для таких игр. — Говоришь ты, который укусил меня! — пальцы снова вплетаются в русые волосы младшего, почесывая мягко кожу головы, — В любом случае, не вижу ничего плохого в том, чтобы почувствовать себя подростком в тридцать два года. — Тогда я тоже могу по-детски поступить? — заигрывающе спрашивает. — Конечно, — хмыкает Минхо и тут же вскрикивает, — Хан Джисон! Ты чего творишь? — Всего лишь укусил в плечо, зачем так кричать? — фыркает младший и оставляет короткий поцелуй на шее, — Ну все, давай собираться. Нас дети ждут. — Рубашку обслюнявил, — причитает Минхо, но следует за Джисоном к лавочке. Нужно выбросить мусор и дойти до торгового центра. Старший планировал еще отвезти Джисона домой, тому все-таки далековато идти, а уже поздний вечер. — Постираешь, — парирует младший и берет Минхо за руку. Со звонким смехом Джисон тянет его в сторону выхода из парка, немного подпрыгивая и радуясь теплой погоде. Минхо никогда не сможет забыть этот день. В особенности улыбку и горящие глаза Джисона.

-------------

Пока Минхо заканчивал с документацией на работе, Чанбин был в дороге к школе, где Суджин преданно ждала своего дядю. Когда Минхо сказал другу, что у него намечаются планы на вечер, а Суджин хотела погулять и повеселиться раз уж завтра выходные, Чанбин сразу же вызвался порадовать подростка. К тому же, в последний раз он проводил время с Суджин в прошлом месяце. Так нельзя! Мужчина не позволит себе потерять статус лучшего дяди для Суджин. Подъехав к воротам школы, Чанбин заметил девочку, разговаривающую, видимо, с друзьями, у столика под деревом. Мужчина счастливо хмыкнул. Ему нравится видеть веселую Суджин. Такую улыбчивую, заразно хихикающую, резво дурачующейся. Она так похожа на Минхо в молодости, что Чанбин не может сдерживать свою радость от того, что он знаком с прелестной мини-копией своего лучшего друга. Конечно, Суджин имеет свои собственные черты характера и особенности внешности, но в ее поведении так много Минхо. Это сильно ударяет в самое сердце Чанбина. В свою защиту он смело может утверждать, что Минхо сам плачет Ниагарским водопадом, стоит ему осознать, как выросла его дочь. Чанбин оставляет машину на парковке. Красный BMW M8 контрастирует с белой школой и рядом стоящими черными авто, но мужчина на это всегда лишь ухмыляется, ведь приятно знать, что хоть что-то у тебя лучше в сравнении с другими. Его квартира, например, двухкомнатная, но довольно просторная. В темно-синих цветах и светлая. Есть минусы, их даже многовато будет. Соседи шумные, стены не такие уж и толстые, лающие собаки под окнами и подъезд грязноватый. Но сами по себе апартаменты нормальные. Все удобно размещено, мягкая и большая мебель, вода и свет не пропадают. Да и геолокация самая подходящая. Наверное, плюсы не дают Чанбину сменить квартиру. И перспектива переезда отталкивает. Усталость и желание побольше поспать откладывают мысли о новом доме вот уже два года. Зато машину купил не так давно. Может, полтора года прошло. — Бинни! — Суджин быстро прощается с друзьями и бежит навстречу к мужчине. Она обхватывает руками его талию и прижимается головой к плечу, — Привет! — Привет, принцесса, — ласково гладит по голове и широко улыбается. Суджин чуть отстраняется и глазами-месяцами смотрит на Чанбина, светя зубами. Она точно довольна тем, что сегодня будет гулять с ним, — Хочешь покушать? — Конечно, еще спрашиваешь! — она спешит к красной машине, легко находя ее на территории школы. Чанбин с счастливым выдохом разворачивается и идет вслед за ней, готовя ключи в руке, чтобы открыть машину. Суджин запрыгивает на переднее сиденье, закидывая школьные сумки назад. Она резво снимает рубашку, оставаясь в черной майке с тонкими бретельками. Распускает хвост, чтобы вспушить немного волосы и заплести излюбленный пучок. Чанбин тихо хихикает с таких действий девочки и только обещает предоставить попозже всю машину Суджин, чтобы она могла переодеть низ. BMW выезжает за ворота и мчится ближе к центру Сеула, где сегодня проведут время мужчина и подросток. Чанбин дает право Суджин выбирать музыку на фон, пока в голове проводит некоторые вычисления, как бы ему лучше заехать на нужную улицу, чтобы оставить машину на платной парковке. Суджин рядом красится, приводя внешний вид в более подходящий для долгих прогулок с дядей по шумным местам. Они умеют веселиться, но делают это всегда в отсутствии Минхо, ведь тот явно не одобрит все их похождения. Чанбин не водит Суджин по клубам или что-то в этом роде, конечно — нет! Но девочка любит экстрим, а Минхо может просто не пережить, если увидит, как его дочь играет со змеями или прыгает с высотки, или проходит препятствия без света. Он же свихнется! И без долгих раздумий убьет Чанбина на месте. — Что сегодня пожелает моя принцесса? — мужчина паркуется на втором этаже подземки, мысленно запоминая номер на асфальте, чтобы после их прогулки не искать несколько часов свою машину. — Хочу пострелять. Ты что думаешь? — Суджин выходит из авто, чтобы уже через пару секунд залезть в него снова, но уже на задние сиденья. Она открывает спортивную сумку, доставая коричневые брюки. Чанбин добровольно становится после бампера, облокачиваясь телом на железо. Он оставляет дверь открытой, чтобы можно было продолжать диалог. — С удовольствием. Тогда нужно идти в Мёндон, — мужчина устанавливает в своей голове их маршрут, чтобы можно было сразу же направиться в нужное место, не тратя время попусту, — Ты же именно с оружия хочешь? — Конечно, зачем мне лазеры? Или лук? Мне нужно выпустить куда-то свой гнев, — Суджин вылезает из машины, поправляя белую рубашку в плечах. Она полупрозрачная, специально для того, чтобы под низ надевать майку. Суджин спереди ее заправляет в брюки, а после в зеркале высматривает петушки на голове. Легкий макияж почти не заметен, а светлые стрелки подведены небольшим количеством блесток. Губы отдают красноватым цветом, но это лишь гигиеничка. — Ты превосходна, принцесса, — Чанбин оглядывает одежду Суджин и не может не признать того, насколько красива девочка. Она все чаще и чаще напоминает ему своего друга, но мужчина точно не собирается этого говорить ей или Минхо. Это и так понятно. Он блокирует машину и берет Суджин за руку, чтобы, наконец-то, отправиться на их совместную прогулку. По пути они заходят в круглосуточный за напитками и перекусом. Суджин без разбору хватает себе цитрусовую газировку в жестяной банке, а Чанбин обычную колу. Немного подумав, берут кимбап, но Чанбин обещает Суджин, что обязательно сегодня зайдут за сырными конвертиками. Все-таки девочка не собирается отказываться от любимого угощения. За минут двадцать доходят до одной из самых дорогих улиц Сеула, ища нужное здание, где смогут провести как минимум минут сорок. Чанбин быстро находит то, что им нужно, и хватает Суджин за руку покрепче, пока поднимаются по лестнице на верх. На кассе оплачивает им нахождение тут, и идут после за инструктором, занимая одну полосу для стрельбы. — Вы раньше стреляли когда-нибудь? — молодой парень уже достал им оружие. Позади него двое мужчин выставляют банки, по которым предположительно будут целиться Чанбин и Суджин. — Я нет, а вот Су — да, — отвечает Чанбин, горделиво вскидывая голову, когда речь зашла о девочке. — Тогда напомню вам о правилах безопасности… В течение десяти минут они внимательно слушали инструктора, понятливо кивая, когда требовалось. У Суджин руки чесались, так сильно ей хотелось уже взять пистолет и пострелять по черным силуэтам и банкам из-под газировки. Она высматривала свои цели, намериваясь выполнять больше половины своих поставленных задач. Чанбину показывали, как правильно держать оружие, как заправлять его пулями, на что нажимать и куда целиться. Мужчина все кивал и кивал, почти не задавая вопросов. И вот уже им позволили поочереди стрельнуть, учитывая все сказанное ранее парнем. — Я буду следить за вами позади вас, — сказал он, приподняв наушники у правого уха. В них в целом слышно, что говорят, но все же удобнее разбирать слова, сняв хотя бы их с одного уха. Чанбин пропускает Суджин вперед, предлагая начать с нее. Девочка только радостно становится на нужное место и сразу же прицеливается в голову силуэта. Глаза ищут самую подходящую точку для пули, руки крепко вцепились в корпус пистолета, указательный палец предупреждающе находится над спусковым крючком. В одно мгновенье пуля вылетает. Проходит менее секунды, и она оказывается чуть выше глаза у черного силуэта. Суджин явно целилась не туда: в середину лба, а может, и меж глаз. В любом случае выстрел оказался смертельным. — Я бы не хотел быть тем, кому ты бы захотела отомстить, — комментирует Чанбин, довольно ухмыляясь. Его принцесса почти на все дела мастер. Суджин только мило улыбается и снова возвращается к пистолету. Она целится в еще четыре точки, удачно попадя по ним три раза. Она промахнулась дважды, но пули все равно оставались смертельными, так что ее гнев и стресс вышли из нее с размахом. У Чанбина ситуация совершенно другая. Он пытался попасть в руки и ноги. Один раз пуля вылетела в живот, но в него легче легкого стрельнуть. Мужчина как-то больше просто отдыхал, не ставил перед собой целей — наслаждался временем с Суджин. — Пойдем в пекарню? — они вышли на улицу и застыли на пару минут, наблюдая за магазинными вывесками и толпой молодежи. — Да, конечно. Чанбин повел ее по улицам Мёндона, выискивая глазами какую-нибудь пекарню, где можно было бы взять немного свежей выпечки. Суджин нравится вот так проводить время с дядей. Он всегда учитывал ее взрывной характер, взбалмошные и слегка сумасшедшие идеи. Минхо не может себе позволить идти на поводу у Суджин. Он ее папа, тот, кто должен поучать ее, защищать и объяснять что можно делать и безопасно для нее, а что — нет. Ему нельзя давать «добро» на все хотелки дочери, Минхо не желает, чтобы Суджин попала в какую-либо опасность, даже если ему предоставят страховку и тысяча людей скажет, что никто не помер от прыжка с высоты. А вот Чанбин помогает ей выпускать пар. Суджин нужно чувство опасности, ощутить всем телом адреналин, чтобы аж волосы дыбом встали. Таким образом она отдыхает, отпускает себя, расслабляется. В школе постоянный стресс. Нужно удержать до самого выпуска свое первое место в рейтинге. Получить еще сотню наград по борьбе, повариться в танцах до конца года. Суджин пребывает уже долгое время в раздумьях насчет выбора университета. Ей тяжело определиться, хотя раньше была уверена, что знает ответ на свой вопрос. Сейчас же она пришла к тому, что многое делала ради признания мамы. Суджин потерялась. В ее голове множество мыслей, которые выводят периодически на злость. Она не хочет раздражаться на папу или подруг. Но это так быстро происходит, что Суджин только после первого своего крика понимает, что на секунду она забылась, и контроль сошел на нет. Еще чаще Суджин грустит. Столько лет потратить на все эти достижения и вдруг осознать, что не это ей совсем уж нужно. А что тогда? Что ей нужно на самом деле? — Присядем тут? — Чанбин в руках несет пергаментный пакет, в котором три конвертика из сыра и две сладкие булочки. Суджин витала в мыслях, пока он оплачивал им еду, а теперь предлагает остановиться в парке напротив фонтана. — Давай, Бинни, — Суджин занимает правую часть лавочки и тянется сразу же к пакету. Берет салфетку и на нее кладет желто-коричневую выпечку. Корочка хрустящая, вкусно пахнущая. Она кусает уголок и почти стонет от удовольствия. — Вкусно, да? — спрашивает с улыбкой Чанбин и получает активный кивок в ответ, — Это хорошо. Значит день уже можно считать замечательным. Суджин радостно рассмеялась, выкрикивая «Он замечательный, потому что ты со мной сегодня, Бинни!». И Чанбин тает. Он всегда хотел детей, потому что является семейным человеком. Ему нравится разговаривать с маленькими людьми, слушая их еще наивные, но правильные слова. Иногда дети словно знают больше, чем взрослые. Чанбин еще в двадцать два года думал о своей собственной семье. Желал найти человека, который либо родит ему по любви, либо согласится забрать ребенка из детдома. Но все никак не получалось. Сам мужчина не влюблялся, а когда такое происходило то не взаимно. Несколько раз разочаровался в окружении. Всегда приходил к Минхо за утешением и получал его, да не только от друга, но и от его дочери. Суджин еще с малых лет умела успокоить и поддержать своего дядю: рисовала ему, придумывала сказки, где главным героем был Чанбин, готовила что-то не самое вкусное, но зато с любовью! Обнимала его и просила посмотреть с ней мультики, тем самым намериваясь отвлечь от проблем. Суджин стала спасеньем не только для своего отца, но и для Чанбина. Именно поэтому мужчина зовет ее ласково «Принцесса». — Знаешь, где сейчас Минхо? — сам Чанбин знает, но ему интересно узнать, говорил ли что-нибудь его друг Суджин. Намекал хоть о своих вполне возможных отношениях? — Папа сказал, что с коллегой пойдет развеяться немного. А что? — Суджин хлопает любопытно глазами, глядя на чутка нервное выражение лица Чанбина. Мужчина просто задумался над тем, чтобы обсудить момент того, что Минхо таки начнет с кем-нибудь встречаться. Полезно будет услышать мнение Суджин. — Да нет, просто я забыл, что мне говорил Минхо, — отмахивается и продолжает поедать булочку. Суджин пожимает плечами и переводит взгляд на воду. Она отражает солнечные лучи, на поверхности хорошо заметны растянутые облака. Красные, розовые и желтые розы окружают почти весь парк. Мамы любят фотографировать своих детей на их фоне. — Бинни, — зовет осторожно девочка. Чанбин вопросительно мычит, поворачивая голову к Суджин, — папа же меня сильно любит? — Еще спрашиваешь! Конечно! Как тебя можно не любить, принцесса? Если уж я ставлю тебя в приоритет, то твой папа подавно, — мужчина звонко и четко проговаривает эти слова, ярко выражая эмоции на своем лице, — Почему ты задаешься этим вопросом? — Просто в последнее время папа стал более счастливым. Он почти всегда улыбается, даже если в комнате никого нет. Например, вчера я вышла в коридор и вижу, как папа переписывается с кем-то по телефону и смеется, — Суджин откладывает выпечку в пакет и полностью разворачивается телом к Чанбину, который успел чутка побледнеть и начал нервно покусывать щеки, — Он же влюбился, да? Он даже с тобой таким редко бывает! — Су, — мужчина не часто называет ее по имени, поэтому девочка вмиг напряглась, услышав тон Чанбина, — Ты боишься, что он перестанет уделять тебе время? — Папа почти каждый день задерживается на работе. Он старается со мной перед сном много разговаривать, включает фильмы или помогает с домашкой, но это же пара часов в день. Что будет, когда он начнет с кем-то отношения? Это время перейдет к кому-то другому, — глаза заслезились, и Суджин поспешила отвести взгляд в сторону, чтобы проморгаться и успокоиться. — Минхо не станет лишать тебя внимания, Су, — Чанбин тянется вперед, чтобы обхватить маленькие ладони девочки своими, — Ты всегда будешь на первом месте, принцесса. Твой папа никогда не бросит тебя, не променяет ни на кого. Ты его дочь, его важная составляющая жизни. — Это может измениться, — тихо бормочет она. — Что? Почему это? — недоуменно уставился на нее мужчина. — Мама же отказалась от меня из-за чего-то другого, — Чанбин резко выдыхает. Из него будто выбили этот воздух. Ему всегда тяжело слышать это от Минхо, но от Суджин — больно. Она не заслужила такого отношения от собственной матери. Это несправедливо. Сана поступает отвратительно. Хоть Минхо и оправдывает ее, говоря, что она не была готова и на самом деле не хотела ребенка, но нести ответственность нужно. Сана могла бы уделять один день на каждую неделю, когда бы просто гуляла с Суджин — не поучала ее, не ругала, не высказывала недовольства. Просто гуляла. Почти как подруги. Но нет. — Минхо никогда не сделает того же, Су. Никогда. Он пример лучшего отца. Твой папа тот, кто встанет перед нами, когда начнется стрельба. На него можно положиться, ему можно доверять, — Суджин роняет слезы и быстро подходит к Чанбину, чтобы крепко обнять. Ей нужно было услышать эти слова, чтобы восполнить всю ту уверенность в себе. Она не сомневается в Минхо, она верит своему папе, но далека от того, чтобы быть уверенной в себе. Ее уже бросили однажды, а после банально мучали. Сана выжимала из нее все что могла, лишь бы избавиться. А Суджин не понимала этого. Принимала все слова, учитывала в будущем сказанные ей нарекания. Меняла себя ради мамы. А любви не получала. Совсем. Даже капельки. Изводилась, училась ночами, побеждала в соревнованиях, следила за собой так, чтобы не было ни одно прыща. Красилась так, чтобы не было сильно заметно, а лицо казалось абсолютно чистым. Не хватает яркости? Значит наденет в следующий раз что-то другое. Волосы нужно заплетать? Сделает идеальную прическу. Кроссовки ужасные? Купит новые. Почему туфли не носишь? Наденет специально для нее. Ест неправильно блюда? Прочитает в интернете, как нужно, и покажет свои знания на обеде с ней. Суджин недолюбленный ребенок, даже если Минхо и пытается каждый день окутать свою дочь любовью и заботой. Девочке этого мало, как бы она не старалась это скрыть. Ей нужна семья.

----------------

Ручка от шкафчика готова вот-вот оторваться, когда пальцы крепко вцепились в нее и тянули вперед. Папа все обещает заняться тумбочкой, но то он поздно возвращается с работы, то нужные материалы или инструменты покупает на следующий день. Не то чтобы это сильно мешает, никак не раздражает, но не хотелось бы потом ощутить весь вес заполненного отсека на своих двух. Поэтому, уже наученный и продуманный, Хванун медленно открывает шкафчик, чтобы достать тетради и книги. Вообще, он домашнее задание выполнил давно. Часа два назад, может. Но ему довольно скучно, а список фильмов и сериалов стал совсем коротким — пять пунктов от силы. А что ему делать потом на каникулах? А они ведь уже в конце июля. То есть осталось всего три месяца. Когда ему искать что-нибудь новое? Так что сейчас Хванун думает начать подготовку к контрольным тестам. Ему тяжко на истории и точных науках. Хоть у него и отличные оценки, но это не означает, что он гуру и всезнающий. Где-то удача на его стороне, что-то он просто вызубрил до такого состояния, что ночью спросонья всю таблицу Менделеева расскажет, и многое Хванун действительно понимает и знает. В конце концов, он обычный ребенок, а не вундеркинд. Джисон предупредил, что пойдет гулять с коллегой после работы. Хванун даже слишком удивился, потому что мужчина напугался, увидев у сына какое-то сложное выражение лица. Хвануну пришлось объясниться и извиниться, хотя он не виноват. Это Джисон забил на свою личную жизнь с самого рождения мальчика. Тем не менее, Хвануну предложили встречу с его дядей, а на такое грех отказываться. Минут через сорок он выйдет на улицу, чтобы дойти до компании Сынмина и выйти оттуда уже с мужчиной. Страницы учебника перелистываются почти каждые пять минут. Он усердно вчитывается, а что-то записывает в блокнот. Карандаш с Аней из «Семейки шпионов» скрашивает такую монотонную работу и сонную атмосферу. Хочется прилечь и уснуть на часик-другой, но совсем скоро нужно начинать собираться. Именно поэтому просидев еще четверть часа, Хванун принялся переодеваться и складывать некоторые вещи в рюкзак. Он надумывает остаться на ночь у Сынмина, если Джисон не будет против. Черно-белые вансы довольно долго надеваются на ноги, но Хванун не сдается. Он подворачивает синие джинсы и присаживается на корточки, усерднее завязывая шнурки. Бежевая футболка немного мнется на животе, но подросток так привык к таким мелочам, что даже уже не замечает. Белая кепка прикрывает слегка сальные волосы, сумка-планшет перекинута через плечо, а дверь звонко закрывается. Хванун спешно спускается по лестнице — лифты он не любит, ему немного страшно ими пользоваться. По дороге его встречает весьма хорошая погода. Солнце греет уже лучше, из-за чего пот проступает в кратчайшие минуты. Маленький ларек выглядит привлекательно, так что Хванун забегает в него, чтобы купить чего-то попить из холодильника. Зеленый чай с лимоном на вкус превосходный. Это освежает и дает сил на остаток пути. Компания, где работает несколько лет Сынмин, огромная. Этажей тридцать. Все словно из стекла и дорогих материалов. Первое время Хвануну было страшно тут рядом проходить, а после нескольких походов в офис к дяде стало чуть проще. Сынмин сидит на двадцатом этаже каждый рабочий день по девять часов. Он руководит одним отделом по разработке программ различных направлений. Хвануну такое было интересно до поры до времени. После информатики и программирования в школе ему совсем разонравилась эта тема — сложновато как-то. Столько чисел, столько алгоритмов, множество всяких команд — лучше Хванун перечитает несколько раз список литературы за второй класс средней школы. Мальчик заходит в здание и проходит к системе контроля. Охранники встречают его уже менее строгим взглядом, ведь Хвануна многие начали узнавать. Сынмин стоит как раз возле крупных мужчин, кивая на подростка и что-то говоря им. Хванун подбегает к аппарату и легко проносится мимо него, чтобы тут же обнять дядю. — Привет, Сынмо! — улыбается и утыкает подбородком в чужую грудь. — Привет, сорванец, — Сынмин гладит маленькую спину и тянет в сторону лифта. Они выходят на двадцатом этаже и проходят немного по правому коридору, чтобы уже через несколько секунд попасть в довольно просторное помещение с десятками столов и еще больше компьютеров. Каждый работник увлечен своим делом, стуча что-то по клавиатуре и смотря на пару экранов перед собой, установленных по три штуки индивидуально. Солнечный свет почти не просачивается внутрь — видимо, кому-то плохо видно, когда монитор освещен лучами. Поэтому горят лишь искусственные лампочки, что придает офису еще более строгий вид. Сынмин по обыкновению направляется в отдельный кабинет, откуда ему хорошо видно работу своих подчиненных — только две стены из какого-то кирпича, остальные две — стеклянные. Хванун семенит за мужчиной, по пути кланяясь работникам. — Мне осталось доделать еще немного, — Сынмин присаживается на кресло, двигаясь на нем ближе к столу. Мальчик занимает место рядом, умещаясь удобно на почти таком же сиденье. Как-то давно, если быть точным лет пять назад, Сынмин купил Хвануну стул, похожий на свой собственный. Просто парень как-то зачастил к нему приходить на работу, против чего мужчина ничего не имеет, поэтому пальцы сами оформили заказ в течение месяца, — Как день прошел? Что с Суджин? — Сынмо, мы не встречаемся, — стонет устало Хванун, хмурясь лицом. Сынмин еле заметно ухмыляется, глядя прямо в главный монитор. Он уже без проблем печатает, заученный еще в университете, код. Ему не обязательно опускать глаза на клавиатуру. Тем не менее сейчас Сынмин не гордится своим профессионализмом — он это делает во все остальное время — мужчина веселится. Конечно Сынмин надеется, что Хвануну действительно не нравится Суджин. Это будет не очень хорошо, если мальчик просто не хочет признавать самому себе, что ему симпатизирует девочка. Джисон планирует серьезные, в перспективе долгосрочные отношения с Минхо — папой Суджин. Да, у них не получится зарегистрировать брак, отсюда их дети не будут даже сводными родственниками, но сам факт того, что их отцы вместе, да еще и они сами — как минимум странно. Поэтому да, Сынмин немножечко в напряжении. В какой-то степени он интересуется их взаимоотношениями в надежде услышать: «Сынмо, мы дружим!». Это в идеале само собой. Но пока только так: — Суджин слишком дерзкая. С ней только спорить и уворачиваться от ударов с ноги, — фыркает Хванун и открывает ноутбук. Как-то Сынмин просто ему дал его, сказав, что он для игр. Мальчик не глупый — сразу понял, что дядя позаботился о нем специально, купив отдельную технику. — Разве? Я уверен, что с ней можно и погулять отлично. Вам бы попробовать пообщаться нормально, — он пытался говорить непринужденно, будто его слова без какого-либо подтекста и вообще не волнуют его. Но именно пытался. Шея немного покраснела, а глаза все также приклеены к экрану, пока Хванун поднимает на него возмущенный и чутка осуждающий взгляд. — Аджощщи, — на плечи словно упал потолок, губы поджимаются, а ноги вдавливаются в пол. Хванун так его крайне редко называет, — ты на что намекаешь? — и складывает руки на груди. — Хва, просто ваши отцы дружат, поэтому хотелось бы, чтобы между вами тоже были хорошие отношения. Хотя бы без ссор и драк, — выкручивается Сынмин и все же поворачивает к нему голову, — Или я не прав? — Ты сам мне говорил, что на общение между двумя людьми не должны влиять третий и четвертый. Если Минхо-сонсэнним придет к нам домой, я с ним поздороваюсь и уйду к себе. Суджин навряд ли придет вместе с ним. — Хва, это правило работало бы, если бы… — и тут Сынмин подзавис. Хванун прав: их отцы просто дружат. Ну, пока что. И данная информация только для детей. Мужчина же не может раскрыть все карты, верно? А мальчик ждет. Вон, даже бровь приподнял вопросительно. А что говорить-то? — Ты прав. — Вот. Тогда давай я лучше расскажу, что я успел за сегодня натворить? — улыбается Хванун, и внутри Сынмина разбушевался ураган. Так тяжело иметь ребенка. Это сколько нужно уметь правильно объяснить, а где-то промолчать. И все же хорошо, что мужчина имеет опыт только в роли дяди. — Давай, Хва, — кивает Сынмин. Под рассказы своего младшего мужчина продолжает работать. Он периодически что-то спрашивает, уточняет, но не отводит взгляда от монитора. Хванун давно понял, что Сынмин не из тех, кто для вида, из чистой вежливости что-то попросит. Если мужчина спросил, что у вас нового, то ему действительно интересно это, и Сынмин внимательно будет слушать. Даже если его глаза прикованы к чему-то другому, например, экрану компьютера, это не значит, что он плохой собеседник. Поэтому Хванун спокойно говорит, не беспокоясь, что его истории останутся без внимания. В течение получаса они начинают собираться. Сынмин выключает всю технику, принимает от подчиненных отчеты и некоторые разработки; в сумку кладет какую-то документацию. Хванун также параллельно готовится к выходу. Мужчина прощается со своим отделом, желая приятно провести вечер, а мальчик рядом снова кланяется. У входа в компанию их ожидает такси, что заранее было заказано Сынмином. Он не любит водить, да и на права сдавать как-то лень. Именно поэтому часть зарплаты всегда уходит на проезд. — Ты бы хотел сегодня что-то конкретное? — Сынмин тщательно выбирает какое мороженое ему взять на вечерний просмотр фильма. Они с Хвануном часто так проводят время. В некотором роде это стало традицией. Покупают много вкусной еды, что-то сами готовят, а после заваливаются на мягкий ковер, чтобы окунуться в мир кинематографа. — Если речь про еду, то можно накупить снеков и для папы салат, — Хванун ищет нужный ценник, ведь его выбор еще с утра пал на манговый сэндвич, — Но если ты про фильм, то хочу глянуть «Из моего окна». — Что? — резко переключается с мороженого на подростка. Сынмин не ослышался? Ему же просто показалось, ведь так? Его умный, сообразительный, с каплей сумасшествия, красивый и просто Хан Хванун хочет посмотреть подростковое нечто? — Мои одноклассники целый день обсуждали этот фильм. Они говорили, что там канонные герои. Один богатый, а другая — бедная. В общем, хочу посмеяться с этого кринжа. А что? — Хванун не смотрит на дядю, но чувствует, как тот в сильном удивлении стоит и почему-то напряжен. В любом случае, он ищет свое мороженое. — О, так ты не знаешь ничего, — у него на сердце аж отлегло. Сынмин кладет руки на крышку холодильной камеры и голову опускает, — Хва, это не то что нужно нам для вечера фильмов. Тебе не понравится. Или ладно, я не буду решать за тебя, но лучше тогда глянь без меня. — Это что-то вроде «После», или что? — Да, поэтому давай мы вместе подыщем нам фильм? — Сынмин возвращается к выбору мороженого. После такого диалога ему очень сильно захотелось взять что-то с пломбиром и политым на него джемом. Черная смородина так и смотрит на него, так что он достает бело-фиолетовую пачку, даже не узнав цену. Хванун тоже тянется к своей манговой сладости. Проходит почти час, когда они, наконец, выходят из магазина, чтобы пройти двадцать метров и зайти в квартиру Сынмина. Она находится на четвертом этаже довольно дорогого жилого комплекса. Здесь можно найти и спортзал только для здешних жильцов, спа-салон и небольшой кинотеатр, где проводят чаще всего свое время дети. Приложив ключ-карту к ручке двери, Сынмин пропускает вперед Хвануна и только потом сам переступает порог. В холодильник ставятся контейнеры с салатом, три бутылки напитков и шоколадки. В морозильную камеру же отправляются две упаковки с котлетами и пельменями. Всяческие снеки, как чипсы, просто лежат на столе и ожидают своего часа. Хванун спешит забежать в комнату, в которой обычно ночует либо он, либо Джисон. Там он переодевается, заплетает короткий хвост из отросших волос и раскладывает немного вещей на столе. — Хва, мы сейчас варим пельмени? — Сынмин быстрее справился, сменив офисную одежду на синие спортивки и белую футболку. На голове светлая повязка, которая удобно убирает волосы с лица. — Нужно фотку сделать и папе отправить, чтобы он вечером не спрашивал, что мы едим, — Хванун выбегает из комнаты и резко тормозит у стола, облокачиваясь на него всем телом. — Ты так никогда не научишься лгать, — хмыкает тихо Сынмин, но все же открывает нижний шкафчик, чтобы взять в руки кастрюлю. Квартира Сынмина большая. Две спальни, просторная гостиная, которая частично совмещена с кухней, ванная комната длиной не в три шага. В общем-то повезло ему сказочно. Все довольно светлое: преобладает больше всего коричневый. Хванун в особенности обожает белый диван. Он идеально мягкий и в то же время жестковатый. Будь его воля, мальчик спал бы на нем, а не в двуспальной кровати в спальне. Сынмин купил квартиру только три года назад, явно ища то, что ему не просто понравится, но и чтобы близкие могли остановиться у него в случае чего. Иначе зачем так много места, когда даже домашнего питомца не имеет? — Сынмо, ты обещаешь, что не будешь ругаться? — Хванун сел на стул, все еще лежа туловищем на белом столе. Его тон сменился на какой-то осторожный, чутка нервный. Сынмин сам напрягся. Если подросток такое спрашивает, что происходит редко, значит, действительно в чем-то облажался. — Я не твой папа. Помни, Хва, хоть я и старше тебя, но хочу быть твоим другом в первую очередь. Поэтому рассказывай спокойно, — Сынмин по одному бросает пельмени в воду, спеша размешивать, чтобы потом не прилипли к друг дружке. — На днях я разговаривал с бабушкой по телефону папы, — что-то Сынмину это уже ой как не нравится. Он даже повернулся к мальчику, на время забывая про еду, варящуюся в кастрюле, — Ему пришло сообщение в Ka-Talk, и я случайно прочитал. По привычке. — И что там такое было? — Ему написал некто по имени Sweety Hyung, — прямо-таки фырчет Хванун, отводя взгляд в сторону, пока Сынмин с трудом сдерживает свои громкие смешки, которые обязательно потом перейдут в истерику. Джисон как назвал Минхо? Сладким хеном? Боже, Сынмин готов душу отправить в Рай, настолько ему плохо стало. — Позволь спросить, а что написал этот Sweety Hyung? — сквозь слезы уточняет мужчина. — Что ждет их первого свидания, — бинго. Это три из трех. Как говорится, сразу в ва-банк пошли! Нет, ну, Сынмин не приказывает им шифроваться, но настолько открыто писать — мощно. Не боятся ничего, видимо. Будто их дети не видят их телефонов. Им точно по свыше тридцати? — И что ты думаешь на этот счет? — У папы все плохо с фантазией. Как можно было назвать своего обожаемого «сладким хеном»? Ужас, это же позор, — корчит рожицу Хванун, будто стошнить хочет. Сынмин взрывается в долю секунды, поддерживающе кивая, а после давая пять. Мальчик закатывает глаза, но все же не может не засмеяться, глядя на своего дядю. — Мы это ему скажем, когда появится удобный случай. Но мне все же интересно, что думаешь насчет его потенциальных отношений? — как удачно Хванун заговорил об этом. Сынмин не смог бы сам поднять тему после их разговора в компании. Слишком много странных выкидов было бы с его стороны. — Я люблю папу. Он для меня самый дорогой человек, что бы не происходило. Если ему хочется отношений, то я не в праве ему мешать. Он действительно долгое время был один, — ровно проговаривает Хванун, играясь пальцами на руках. Сынмин еле слышно выдыхает, разворачиваясь к кастрюле. Пора бы снова вернуться к готовке, пока ничего не испортилось окончательно, — К тому же, этот мужчина пройдет проверку только в том случае, если понравится мне. Ему следует хорошенько постараться. — Тогда я надеюсь, что буду рядом. Мне жутко интересно, как ты его будешь мучать. — Заметано! Пельмени оказались переваренными, но на фотках это не особо видно. Съев буквально по пять штук, они вылили все в унитаз, понимая, что это знатно подпортит им желудки. Перед тем, как начать поедать снеки, Сынмин решил, что им следует поглотить хотя бы салаты, а котлеты пожарить — минут десять. Поэтому уже скоро Хванун занимался сковородой, а Сынмин раскладывал им остальную часть перекуса. В гостиной горела желтая гирлянда, телевизор медленно прогружал Нетфликс, а мужчина сервировал невысокий столик перед экраном. Хванун быстро подключился к нему, ставя аккуратно посередине тарелку с рыбными котлетами. Потратив по меньшей мере двадцать минут, они выбрали фильм и начали погружаться в их личный, особенный мир, где все заботы уходят далеко на задний план. Хвануну нравится, что помимо папы у него есть такой отличный дядя. Он всегда его выслушает, подскажет что-то, объяснит и поможет. Перед ним не так неловко, как перед Джисоном. Тот работает допоздна, тратит на сына в разы больше. К нему не хочется идти со своми мелкими проблемами, а позвонить Сынмину после шести — можно. Тот всегда ответит на звонок, даже если все еще трудится в компании или у него какие-то дела. Хванун является исключением для них обоих. Джисон и Сынмин всегда будут на его стороне. Всегда будут его защищать.

-------------------

— Хванун-а, ты где? Джисон только три минуты назад вошел в квартиру. Он успел лишь сумку разложить да в спальню пройти, чтобы переодеться. Тишина дома его смутила, ведь Хванун обычно вечером любит поиграть с друзьями по компьютеру. Джисон проверил его комнату и никого не нашел. Он знает, что его сын сегодня гулял с Сынмином, поэтому начинает подозревать, где Хванун и что тот планирует сделать. А именно — ночевка. Такое не сильно часто, так что Джисон не может ему запретить переночевать у дяди. Это даже некий плюс для него, ведь после такого свидания желание еще как-то поговорить с Минхо выросло довольно высоко. — Пап, а можно я у Сынмо останусь до завтра? Мы ели пельмени и салаты купили! Снеков почти нет и напитков тоже. Можно? — Боже, сын-а, чего ты так оправдываешься? Я даже не начал опрос, — цокает весело Джисон, подавляя более громкие смешки. Вообще, он редко, когда требует с Хвануна список того, что тот поел за день. В школе же столовая, а на перекусы закупается сам Джисон. Но вот посиделки с друзьями или же с Сынмином кричат о том, что мальчик явно будет налегать на вредное, жирное. Поэтому Джисон всегда просит Хвануна поесть супа перед такими встречами или какую-нибудь кашу с овощами. Некоторого рода подстраховка. Организм все-таки жалко. А лежать в больнице никто не любит. — На всякий случай. Сразу добавлю, что купили сок. О, еще шоколад. Чипсов немного! — Сдаешь дядю с потрохами, сын, — качает головой с улыбкой на губах, — Хорошо. Приятного вам аппетита тогда. Можешь переночевать, но не сиди полночи в телефоне или в любой другой технике. Наушники не забудь снять, когда почувствуешь, что засыпаешь. — Помню, пап. Я еще Сынмо все передам, он ведь такой же, как я! — Верно, за меня ему оплеуху дай. — Не дотянусь, пап. Он больно высокий для меня. — В любом случае, спокойной вам ночи. Я люблю тебя, сын-а. Проведите отлично вечер. — Спасибо, я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, пап! Звонок прерывается, и Джисон спешит скорее привести себя в порядок после целого рабочего дня. Прогулка в какой-то степени тоже его потрепала, поэтому мужчина направляется в ванную. Пенка приятно пахнет, хорошо смывает всю грязь с лица. Крем увлажняет и слегка отрезвляет. Спать не перехотелось до конца, но час-полтора Джисон точно сможет пободрствовать. Мужчина надевает хлопковую серую пижаму. Рубашку застегивает где-то наполовину, так как еще жарко после душа. Горячая вода расслабила его слишком хорошо, поэтому Джисон спешит заварить себе чай. Сынмин любит традиционный китайский чай. У него есть специальный сервиз, которым он пользуется почти каждый день. Заварник расписной, с красивыми розовыми цветами. Маленькие чашечки более простые, но по одному бутону розы имеется. Джисон человек не таких высот, ему подойдет и пакетик с мятой. Тем не менее, сегодня настроение что-то такое сделать. Может, на него так повлияли свидание и почти полтора часа кулинарии. Кипяток из электрического чайника переливается в керамический заварник. Тут Джисон вспоминает, что нужно было заранее насыпать каких-то травушек-муравушек, ведь так и заваривается чай. Вообще нужно было еще заварник прогреть, завернуть в полотенце. Ох, еще первая заварка почти сразу выливается без ситца в чахай, а от туда еще куда-то. К сожалению, Сынмин не всегда четко объясняет. Потом девяноста пяти градусовый кипяток во второй раз льется в заварник с большой высоты для какого-то там «дыхания воды». Настаивается все это дело до полутора минут. Точно! Еще нужно минуту стучать по дну чайничка! Дальше начинается самая муть, которую Джисону было тяжело слушать, потому что понимания было мало — Сынмин про какие-то «небесные» чашки заговорил. Отметая мысли о том старом разговоре, который расплавил мозг Джисона под девяноста пятью градусами, мужчина спокойно заваривает свой чай, по своим внутренним ощущениям. Но об этом лучше Сынмину не знать. Прошло около двух часов с их свидания. Минхо, как и обещал, отвез Джисона до дома, а после и сам отправился к себе, чтобы поскорее увидеться с Суджин. Джисон долго думает над тем, чтобы набрать Минхо. Все-таки не факт, что девочка, также как и Хванун, осталась ночевать не дома. Отвлекать не хочется. Он отлично понимает каково это: выжимать из себя последние крохи сил, чтобы порадовать ребенка разговорами или какой-нибудь совместной деятельностью. Поэтому Джисон решается на единственно верное действо: пишет Минхо.

Me:

Хорошо добрался?

Это неловко. Совсем капельку. Джисон редко с кем-то переписывается. Например, с Сынмином у них часто часовые звонки. Бывали даже с видео! А вот чаты как-то у них пустуют. Друзья оба являются менее социализированными людьми. Как говорят, нашли как-то два одиночества друг друга. Sweety hyung: Да, Суджин все еще с Чанбином Оказывается, Чанбин повез ее на набережную Сумасшедший! Почти 10 вечера На его месте Джисон бы тоже побурчал на друга. В конце концов, их дети еще подростки. Им бы готовиться ко сну в это время. Но также Джисон (да и Минхо тоже) понимает, что Суджин и Хванун далеки от званий «тихих» и «спокойных». Будь у них возможность, они бы укатили в другой город на автобусе с друзьями. Может, поплавали бы в лодках на середине реки. Хванун так вообще как-то поделился с Джисоном, что мечтал долгое время спрыгнуть с парашюта. И как же хорошо, что передумал! По крайней мере, так он сказал отцу.

Me:

Думаю, они прекрасно проводят время

По твоим же словам, Чанбин надежный и умный

Так что хватит переживать и выпей горячего чая!

Sweaty hyung: Ты прав, но мне тяжело слышать тишину в квартире Суджин обычно слушает музыку, когда уроки делает А вообще, в это время мы всегда что-то делали вместе

Me:

Если тебе так будет проще, мы можем созвониться

По фейс-тайму

Легкое волнение заставляет прикусить губу и с замирающим сердцем ожидать ответа. Что Минхо напишет ему? Согласится ведь, да? Пока детей нет за стенкой, можно свободно разговаривать и пить что-то согревающее, окунаясь вместе в домашнюю атмосферу. Вот тут начнется другой уют. Не тот, что можно описать держанием за руки, поеданием осьминога на лавочке или обсуждением студентов в лекционных, а по-другому: пижамы на чистой, только после душа коже; из кружек исходит горячий пар, взлохмаченные волосы и родные стены дома. — Даже не дал подготовиться. Я, может, хотел перейти в спальню, — фырчет Джисон, улыбаясь глазами. Он видит перед собой, на экране телефона сонного, такого домашнего Минхо. Темные волосы выглядят уж слишком пушистыми. Кончики пальцев чешутся от того, как сильно желание пройтись по угольной макушке мужчины. Вместо линз серебряные, с тонкой оправой округлые очки. Немного видно и пижаму: светло-голубая. — Интересно, а для чего именно? Ты же звал чай пить, разве нет? — губы изгибаются в хитрой, довольной усмешке. Минхо игриво наклоняет голову, пока руки чуть двигают телефон, чтобы удобнее и устойчивее разместить его на столе. — Свой чай я почти допил, — Джисон показывает кружку с изображением кота из аниме «Тетрадь дружбы» и делает последний глоток, удовлетворенно улыбаясь. Хоть и не по китайской инструкции, но чай все равно получился вкусным. В мыслях уже витает заманчивая идея заварить еще одну кружечку, чтобы создать с Минхо самую приятную атмосферу для них двоих. — Я думаю над кофе, честно говоря, — протягивает задумчиво Минхо, стуча пальцем по крышке стола, — Обычно я пью его в шесть вечера, чтобы не прям перед сном, но сегодня не получилось. — Так, может, лучше тогда совсем пропустить? Кофе в десять вечера — такая себе идея, знаешь, — Джисон берет в руки заварник, намереваясь налить себе еще полкружки чая. И все-таки в такие моменты он хорошо понимает Сынмина, который не ленится и каждый день делает себе новый чай. А ведь у него еще целый шкаф с разными пакетами из всевозможных стран! — Понимаю. А ты какой чай пьешь? — Минхо прислушивается к Джисону, поэтому рука тянется к шкафчику с самыми разными упаковками. На глаза невольно попадается та самая, которую младший довольно уверенно и настойчиво просил купить. Угол рта сам поднимается вверх, а пальцы параллельно открывают пачку. — Не знаю, — пожимает плечами, — Сынмин как-то подарил в пергаменте траву и сказал почитать в интернете, как правильно заваривать. Как итог, заварил я по своему собственному рецепту, а на вкус — чудесно. Могу предположить, что тут есть клубника и мята, — Джисон моментально решает глянуть, что написано на упаковке, так что подрывается со стула и проходит чуть дальше по кухне к верхнему шкафчику. Минхо пользуется случаем и глазами пожирает такой вид мужчины. Джисон почти что утонул в своей пижаме, которая ни разу не облегает его, скорее просто висит. Желание обнять его растет все больше и больше внутри Минхо, — О! Здесь есть клубника. А вот мяту спутал с мелиссой. — И как так получается, что у меня тоже в кружке клубничный чай, — качает наигранно головой Минхо и отпивает немного жидкости. Джисон весело цокает и возвращается на свое место, чтоб продолжить уже вместе с Минхо чаепитие. — Это все ты. Я до этого больше малину ел, — ни капли не возмущается младший, — Хванун все чаще задается вопросом, что со мной случилось. — Я случился. — Ты случился, — кивает счастливо Джисон, зачесывая светлую челку назад, — Я тут подумал. Может, нам как-нибудь устроить встречу с детьми? — Что ты имеешь ввиду под «устроить»? — Минхо поднимает вопросительно бровь и глядит прямо на Джисона, который уже успел разволноваться, потому что в душе не чает, как правильно ему следует объяснить свою идею. Он опять переживает за мнение их детей на эти отношения, поэтому желает поскорее избавиться от этого противного ощущения. Джисон хочет радоваться происходящему между ним и Минхо, но в голове вечно всплывает разочарованное лицо Хвануна. А вдруг ему нужна мама? А Джисон ему притащил в дом Минхо, у которого у самого дочь. Кстати, эта дочь его одноклассница, да еще и та, что ему успела не так давно шибануть по колену. Вот счастье-то какое! — Ну, что ты думаешь о велопрогулке? — Минхо внимательно прищуривается, начиная понимать цели и поведение Джисона. Идея-то неплохая, но старший отлично осознает, что это все еще не весь план мужчины, — Сейчас пока не так много людей в Борамэ. Можно еще и пикник устроить. — Я так-то не против, но что по поводу детей. Что ты хочешь сделать? — Ничего такого. Просто ты предложишь Суджин погулять вдвоем, а я — Хвануну. Таким образом мы случайно встретимся на велодорожке и продолжим гулять уже вместе, — Джисон старается отгородиться от многозначительного взгляда Минхо, да и вообще от их разговора. Он испытывает стресс, а еще ему капельку стыдно. Он — взрослый человек. Давно бы обсудил все с сыном, поговорили бы по душам да пришли бы к консенсусу. Но — нет. Джисон решает пройти мимо легкой дорожки. Он выбирает путь через густые джунгли, пустыню Сахару и реку Амазонку. Так ведь интереснее! — Хорошо. Мы можем сделать так, но тогда эта встреча должна принести какую-то пользу. Что думаешь о том, чтобы зайти в библиотеку? — Джисон слегка нахмурил брови, находя в этом предложении что-то странное. Джисон любит читать, иначе откуда бы он взял столько информации об английском. Все-таки видеть иностранный язык глазами полезно для изучения, особенно что-то переводить и в последствии запоминать. Но тут предполагалась в некотором роде семейная прогулка, которая помогла бы им сдружить детей и узнать их мнение к их отношениям. — Ты хочешь что-то конкретное там найти? — в итоге спрашивает Джисон. — Суджин сейчас пытается читать побольше чего-то отвлеченного от школы, — Минхо смотрит на плавающие чаинки на поверхности горячей жидкости. Пакетик оказался немного порванным, — Она долгое время уделяла все свое внимание лишь учебе, поэтому я узнал у своих студентов, что можно почитать подростку и купил Суджин книгу. — Это очень мило, Минхо, — сразу же реагирует Джисон. Внутри него растекается нечто очень теплое. Ему так нравится то, что старший всеми силами старается ненавязчиво увести Суджин от усердной учебы. Она уже итак хорошо поработала. Если девочка станет чуть менее усиленно учиться, у нее не появятся плохие оценки, и успеваемость не пострадает. По крайней мере заметно. Но как же легче ей задышится, — Ты прекрасен. Во всех смыслах. — Ты тоже многое делаешь для Хвануна, чего он не всегда замечает, — фырчет смущенно Минхо, глядя в яркие и влюбленные глаза Джисона, — Кто заказал ему новый рабочий стол? Или спросил у Сынмина, какой компьютер подойдет и для современных игр, и для учебы? — Это в честь отличной работы в течение первого семестра, — хмыкает младший, морщась носом. Ему льстит тот факт, что Минхо запоминает все, что он ему рассказывает. Довольно часто Джисон просто начинает говорить, и этот поток слов может не заканчиваться час, а то и больше. И Минхо слушает. Очень внимательно. — Джисон, я, конечно, тоже люблю свою Су. Даже слишком сильно, — смешки неконтролируемо вырываются меж слов, заставляя Минхо сдерживать свой смех, пока не скажет то, что планирует, — но я не покупал еще ни разу настолько дорогие вещи для нее, когда она семестр заканчивала на отлично. — Так я тоже впервые это делаю! — куксится мужчина, резко поднимая руки вверх. Кружка опасно кренится, и чай вот-вот польется на чьи-то ноги. Джисон тихо ойкает, когда чувствует влагу на пальцах. Спешно опускает кружку на стол и тянется к салфеткам под уже громкий смех Минхо. — Врешь, Хани, — у Джисона глаза расширяются от возмущения, которое так и норовит выйти наружу в виде слов и хлопающих ладоней о стол, — Ты мне сам рассказал, что в прошлом году накопил на поездку в Японию. Вы полетели туда после окончания первого класса средней школы. — Это просто веселое проведение каникул, — бурчит Джисон, складывая свои губы трубочкой. Почему-то захотелось сделать именно так. Может, эйфория после свидания еще не до конца прошла. Кто знает? — Хорошо, Хани, как скажешь, — кивает Минхо, отставляя чашку в сторону, — Тогда… — Пап! Папа, я дома! — кричит Суджин из коридора, пытаясь как можно скорее развязать шнурки на кроссовках. — Хён, я тоже дома! — голос настолько специально измененный доходит до ушей Минхо, что мужчина невольно чертыхается под нос. Чанбин снова играет на нервах, крича пискляво и звонко. — Боюсь, что пора отключаться, — Минхо строит извиняющееся лицо, неловко улыбаясь, когда замечает удивление на Джисоне. Тот явно никогда не сталкивался с такими личностями, как Чанбин. Его Сынмин скуден на эмоции. Конечно, он может посмеяться, даже поплакать, но это редкость. Вернее, смеется Сынмин часто: лично Джисон сосчитал за неделю где-то шесть раз. Это тот еще квест: развеселить Сынмина. Но у Хвануна получается. Мальчик утверждал, что дядя при нем каждый раз улыбается и позволяет себе множество положительных эмоций. Джисон даже ревнует, честно говоря. — Все в порядке! Насчет парка спишемся, ладно? — младший держит палец над кнопкой отключения, готовый в любой момент нажать, если Суджин прибежит на кухню к отцу. — Да, хорошо… — Папа, я купила картину из ракушек! — девочка буквально за секунду забегает в помещение, и Джисон тут же пропадает с экрана телефона. Минхо скрывает свое разочарование широкой улыбкой, разворачиваясь к дочери для крепких объятий. Он рад, что она вернулась, но немного грустит из-за такого окончания разговора с Джисоном. Не так обычно отключаются любовные партнеры после подобных звонков по видеосвязи. — Милая, ты мне обязательно ее покажешь после, но мне хотелось бы узнать, почему ты только сейчас вернулась домой, — Суджин сильнее утыкается носом в грудь Минхо, сжимая своими ладошками его ночную рубашку на спине. Чанбин резко тормозит при входе на кухню и уже думает развернуться, как тут же Минхо продолжает свой допрос: — Куда же ты, Чанбин-щи? Позвольте мне поинтересоваться, где была моя единственная, любимая дочь целый день? Особенно мне следует знать про последние три часа. — Хё-он, — хнычет наигранно Чанбин, становясь на колени. Его страдальческое лицо освещает всю кухню похлеще лампочек. Минхо поднимает дерзко бровь, требуя всем своим видом объяснений, — моя маленькая принцесса захотела увидеть море, понимаешь? Но какое в Сеуле море? — Су, ты снова эксплуатировала своего дядю? — Минхо чуть хлопает девочку по спине, вовлекая в диалог, но Суджин лишь неоднозначно хмыкает и поднимает немного голову, чтобы положить ее на отцовское плечо. — Какое эксплуатировала? Хён, она даже прямо не просила! — Чанбин машет высоко рукой, сидя задницей на своих пятках. Милый ободок с кроличьими ушками, что явно было идеей Суджин, съехал опасливо назад. Еще чуть-чуть и он точно упадет с головы совсем. — А тебя и просить не нужно. Если бы Су намекнула на прыжок с парашютом, ты бы и туда ее отвел? — Минхо как-то сам не заметил, как вспомнил рассказ Джисона о старой мечте Хвануна. Он бы навряд ли пережил такое развлечение Суджин. Даже слезы и трехчасовая лекция о безопасности прыжка никак не изменили бы мнение Минхо на этот счет. — Хён, ты чего? Конечно, я бы пришел сначала к тебе! — язык начинал заплетаться. Чанбин напрягся всем телом, как и Суджин, которая уже думала выпутываться из объятий Минхо, но стало немного страшно. Потому что опыт такой уже был. Суджин почти прыгнула. Ее остановило лишь то, что Минхо в тот день незапланированно увез ее на источники. Это долгая история, но крайне интересная. Суджин загорелась идеей испытать на себе поистине экстремальный опыт. Но она отлично знала, что Минхо ее в этом не поддержит, поэтому девочка пошла к Чанбину. Тот сначала отнекивался, а потом и сам решил спрыгнуть: если с Суджин что-то случится по его вине, то уж лучше ему и самому оказаться рядом с ней. Минхо его голыми руками убьет. А тут с неба полетит вниз — хоть красиво будет. Проблема ярко горела перед их глазами: согласие опекуна. Все-таки Суджин лишь тринадцать лет — на тот момент было. И тогда Чанбин решил вспомнить о старой (хоть и далеко не крепкой) дружбе с Саной. Втайне от Минхо он смог договориться с матерью (и не то чтобы это было тяжело, как никак Сану не особо волновало, куда там ее дочь полетит). Медкомиссия не стала большой преградой для них, но вот до финиша они не дошли — Минхо будто чувствовал, что Суджин что-то готовит за его спиной, и забрал ее с собой на горячие источники. После той поездки Чанбин обратно вернулся в рабочий строй и не смог переделать согласие, перенося прыжок на новую дату. И неважно, что Минхо еще четырнадцать лет назад лишил родительских прав Сану. — Кто ж тебя знает. Ты же всегда стремился стать Джином из золотой лампы, — огненные стрелы метко попадают в самый лоб Чанбина, нервно сглатывающего слюну. Он всем нутром ощущает, словно Минхо в курсе той почти удавшейся попытки прыжка на высоте около пяти тысяч метров. Взгляд старшего слишком тяжел. Его пережить всегда было трудно. — Папа, хочешь сегодня заплести мне косички? — любимый голос Минхо быстро переключает внимание с друга на Суджин. Девочка отстраняется от отца, настолько тепло улыбаясь, что мужчина совершенно забывает о том, что на часах половина двенадцатого ночи, а дочь только недавно вернулась домой, — Я хочу волнистые волосы завтра. Может, ты и Бинни сделаете мне на ночь косички? — и так смотрит, что никто из мужчин не может ответить «нет». Поэтому Суджин спешит в душ. Чанбин готовит себе спальное место на мягком диване под строгим взглядом Минхо. У хозяина нынче не положено больше спрашивать разрешения. Просьба Суджин стала тем самым неоспоримым фактом, который оставил Чанбина в их квартире до завтрашнего дня. И да, косички они действительно заплетали ей вдвоем. Бок о бок сидя на диване, пока в ногах, на плюшевой подушке сидела Суджин, выбирая на всех фильм. И что, что полночь? Суббота уже наступила! Именно такие моменты согревают травмированную душу Суджин. Именно такие вечера напоминают ей о любви отца к ней. О любви дяди тоже. Она чувствует себя нужной, важной и самой ценной для своих близких. Суджин очень надеется, что с появлением пары у Минхо она все также будет на первом месте, в самом топе любимых людей папы. Пожалуйста, папа, не бросай меня.

_________________

Четверг. Это прекрасный день по нескольким причинам. Например, свобода от школы на двое суток не за горами. А еще везет с расписанием. Это не у всех, но конкретно у Суджин и Хвануна именно четверг замечательный день. Уроков меньше, да и среди них есть физическая культура. Ну прямо-таки почти выходной! Тело непроизвольно расслабляется, как и мозг, стоит только проснуться с утра пораньше. Приятное ожидание поднимает настроение и хочется лишь хорошо провести время в окружении одноклассников. Суджин тяжело даются разговоры со сверстниками. И нет, это не из-за стеснительности. Скорее из-за узкого поля общих интересов. Она любит читать, смотреть самые разнообразные фильмы и сериалы, разбирается в моде и обожает видеоигры. Но проблема в том, что даже это разнится с одноклассниками. Например, играет Суджин чаще всего во что-то простое, во что-то, где не требуется такой сильной концентрации на происходящем. Но это не значит, что девочка время от времени не заходит в Tiny Bunny, Resident Evil или The Quarry. Ей нравится выпускать свои отрицательные эмоции в чем-то таком: хоррор игра, в которой можно поорать, кого-то убить или просто окунуться в другой мир. Там ты проживаешь чужую жизнь, борешься за счастье персонажа. Стараешься выбраться из дна, не потеряв конечности и, по возможности, друзей. У подростков бывает странное желание кого-то опустить, высказать свое мнение, что для других почему-то является более авторитетным. Этим самым твоя самооценка подвергается резким ударам сверстников, которым ты скорее всего чем-то не понравился. Это может быть мелочь, но их задело. Суджин хоть и не мышь серая в классе, да и далека от званий «скучной», «одинокой», «неприметной» и «глупой», но не всегда нужно быть таковой, чтобы получить свою порцию негатива из злых ртов. У нее есть подруга, к которой она может обратится за помощью или прийти в любой момент по любому вопросу. Кан Джиен. Черные длинные волосы, всегда собранные в высокий конский хвост. Пара прядок окрашена в синий цвет, но это легко можно разглядеть лишь под солнечными лучами. Пухлая верхняя губа, к которой вечно переходит все внимание, потому что это действительно выглядит мило и красиво. Родинка на плече, что видна хорошо лишь тогда, когда Джиен в платье с тонкими бретельками или майках. Изящные ключицы, строго выделенные. Суджин есть чему завидовать, но вопреки этому она рада своей внешности. У нее такие гены! Вот чему она точно не станет завидовать так это характеру — более трудный, чем у Суджин. Если Суджин еще можно прочитать, как-то предугадать ее действия и слова, то Джиен — нет. И это не так плохо на самом деле, но будь подруга менее эмоциональной все было бы куда лучше и проще. А так Джиен в какой-то момент взрывается и остановить этот процесс сложнее, чем преградить Суджин путь к плаванию с акулами. — Эй, Су, ты принесла мне те конфетки? — парень тихо садится впереди Суджин, на место Джиен. Подруга отошла поговорить с Хвануном в коридор. Не ясно что именно они обсуждают, но Суджин в какой-то момент стало все равно. Перед ней уселся чуть ли не самый активный школьник, с которым поперезнакомилось все учебное заведение. Ван Дэмин. И действительно добродушный ведь мальчик. У него китайское происхождение, но с самого рождения его семья живет в Корее. Суджин с ним знакома еще с начальной школы. Дэмин гиперактивный подросток. Его родители отдали еще давно на футбол, чтобы парень успевал выдыхаться к концу дня. У мальчика были проблемы со сном из-за того, что энергия не вся уходила из него. Пришлось с рекомендации врача начинать вводить запреты. Каждый год Дэмину нельзя было что-то делать. Например, есть сладкое. Или ограничения по времени: играть в компьютер можно только полчаса в сутки. Еще тяжело что-то объяснять такому ребенку, ведь какие-то фразы могут быть для него слишком длинными. Нужно уметь четко и кратко указывать на его ошибки. В классе он поистине является особенным школьником. Ему повезло, что он не стал жертвой насмешек. Может, Дэмина спасла его харизма или довольно симпатичная внешность. На этот вопрос тяжело ответить. Но Суджин с ним подружилась, потому что он привлекал ее внимание. Ходил даже слух, что Дэмин влюбился в Суджин. Но это было еще в конце начальной школы. Мальчик очень хотел дружить с Суджин. Она кажется ему хорошей, смешной и сильной духом. А еще девочка старается быть активной во всем: как на уроках, так и на различных мероприятиях — не важно школьных или вне. Обычно подростки сторонятся этого, не хотят тратить время на что-то подобное. Но у Суджин есть свои пунктики, которые мешают ей расслабиться. А вот Дэмин просто не может не участвовать в конкурсах, олимпиадах или соревнованиях. Ему обязательно нужно выплеснуть все силы куда-то, иначе здоровье пошатнется. Гиперактивные дети легко ломаются психологически. Это можно исправить, если семья многое сделает ради этого. Дэмина стоит часто хвалить (понятно, что за какие-то достижения. И тут не важно: мелкие они или большие); ему следует действовать по определенному графику, чтобы не теряться; если он увлекся чем-то надолго — нельзя дергать; Как правило, учеба для таких детей — настоящий Ад. Им тяжело внимательно слушать учителя, запоминать какую-то информацию и в целом сидеть на занятиях. Дэмин прошел долгий путь, чтобы сейчас держать свое место в рейтинге — тридцать седьмое. У него не то чтобы особенная внешность. Но в нем есть что-то такое, что заставляет глаза остановить именно на нем. Суджин зачастую заглядывается на его улыбку. У Дэмина острый подбородок. Губы не сильно тонкие, но и не пухлые, зато широкие. Когда он улыбается, то ощущение, словно солнце не на небе, а прямо перед тобой. Брови густые, такое редкое и популярное среди азиатов двойное веко на глазах. Нос продолговатый, ровный, но большой. Со стороны появляется чувство, будто что-то в нем не пропорционально, но это, наверное, и есть его изюминка. То, за что цепляется взгляд. Его талия тонкая, широкие плечи, рост в метр семьдесят восемь — великолепный набор. В будущем Дэмин вполне может пойти в зал и сделать эти черты более яркими для других. Хитрый прищур ему так к лицу, что не замечаешь сам, как начинаешь засматриваться и, не задумываясь, на все соглашаться. — Дэмин, я ведь не могу вечно приносить тебе их, — зачем-то привирает Суджин, хотя носит все те же виноградно-персиковые Crown вот уже пять лет. Эти конфеты случайно оказались в ее руках в четвертом классе младшей школы. Дэмин снова не мог усидеть на месте, а их парты тогда стояли параллельно друг другу. Ноги отбивали какой-то ритм; пальцы игрались с ручкой; голова все время наклонялась то вправо, то влево, будто парень хотел ее размять, но никак не получалось. Суджин не знала в то время, как нужно обращаться с гиперактивными детьми, как можно их успокоить. Но ей показалось, что предложить сладкое — верное решение. И Дэмин принял конфеты. Он действительно старался просидеть урок тихо, почти не дергаясь. Но, как оказалось позже, если быть точным — спустя два года, Дэмину нельзя было употреблять сладкое. Это было его запретом. Парень не ел конфеты, он их складывал в отдельную коробку, чтобы после празднования Нового Года попробовать их. И теперь это стало традицией: Суджин в начале каждого учебного дня дает ему одну-две конфеты именно этого бренда, чтобы Дэмин вел себя как прилежный ученик. Конечно, с его проблемами это тяжело. И, по сути, сладкое никак не облегчает ему рабочий процесс. Но это какая-никакая мотивация. Да и с взрослением у Дэмина получается все лучше контролировать свои действия. Это все так же сложно, но сейчас он понимает что к чему. Как его поведение влияет на его же жизнь. — Ты говоришь так каждый раз, — хихикает Дэмин и кладет конфеты к себе в карман. Его руки так и норовят себя чем-то занять. На самом деле интересно наблюдать за парнем. У него словно тело живет отдельной жизнью. Его движения имеют свою собственную периодичность, которую трудно уловить, но тем любопытнее узнать. — Тебе сегодня помочь в библиотеке с чем-нибудь? — Суджин совсем отвлекается от повторения домашнего задания по литературе. Ее внимание снова было переведено на Дэмина. Она все еще не знает, как обозначить их отношения: дружба ли это все-таки или обычное товарищество? Ведь между одноклассниками могут быть свои какие-то причуды? — Не знаю. Придешь на тренировку? Я сегодня буду в основном составе играть, — парень стучит пальцем по бедру. Это скрыто от глаз Суджин, но она уже давно просекла все его привычки и самые малейшие телодвижения. Ей видеть не обязательно — и так знает. — Если папа не заберет, то приду. — А мы можем потом пройтись до твоей пекарни? — Зачем? Тебе нужно что-то купить домой? — Я хочу угостить тебя сырными конвертами, — это слишком заманчиво звучит. Даже появилось желание сказать папе заранее о том, чтобы не приезжал за ней в школу. Дэмин каким-то чудом запомнил почти все, что нравится Суджин. И это касается не только еды. Девочка догадывается, что слух о симпатии вполне может быть и не слухом. Но она все еще не отошла от мысли быть первой в рейтинге, поэтому ей весьма затруднительно сейчас разбираться с чей-то влюбленностью. В любом случае Дэмин на нее не давит. Он вообще понимающий парень. Суджин может быть даже присмотрелась бы к нему, если бы не была увлечена так много учебой. — Я их давно не ела, — кивает согласно девочка, даря Дэмину кроткую улыбку. Одноклассник сразу же заряжается еще большим хорошим настроением, расплываясь в той самой широкой и солнечной дуге. — Тогда буду ждать твоего окончательного ответа, ладно? Напишешь мне в KaTalk. — Хорошо. Но обещай мне, что подготовишься к тесту по химии. Я могу помочь тебе, если что, — Суджин редко, когда напоминает ему об учебе. Ее даже волновать не должно, как учится Дэмин и что у него за оценки. Но почему-то волнует. Может, это уже просто привычка? Хотя ощущается чем-то другим. — Завтра сможешь после школы? — Думаю, да. — В библиотеке? — Дэмин встает с места, завидев на горизонте Джиен. Та снова закатывает глаза, когда замечает подругу в компании с ним. Парень не понаслышке знает, как Джиен к нему относится. Она никогда не понимала, почему Суджин с ним общается, а та в ответ не могла найти хоть одну вескую причину, почему должна перестать это делать. Дэмин не отшельник в школе. Наоборот, с ним почти все знакомы, и каждый хоть раз где-то с ним развлекался или вместе срабатывался — соревнования, школьные мероприятия. — Я подумаю над местом, — Суджин уже долгое время не может позвать его к себе. Ей хочется в комфорте заниматься, а в библиотеке как-то совсем не так. Но она стесняется, — Давай лучше напишу и об этом тоже? — Как пожелаешь, — он напоследок машет ей рукой и возвращается на свое место, уступая парту обратно Джиен. — Опять ему помогать будешь? — Суджин грузно выдыхает на это и берет в руки тетрадь, поднимая ее на уровень глаз, — Игнорируешь? Серьезно? Тебе не надоело еще обижаться на меня? — Кто такое сказал? — фыркает девочка и опускает руки на парту, — Ты все еще не рассказала мне, как заговорила с Соль. Не рассказала о вашем первом свидании. О, еще я не в курсе, что за коннект у тебя с Хвануном, — ровно перечислила Суджин, вызывающе подняв бровь. Джиен чуть сжалась, растеряв свое недавнее возмущение на подругу, — Это ты меня отдаляешь от себя. Я лишь стараюсь понять тебя. Но пока ты не объяснишь мне все, я не стану продолжать наше общение как раньше. Это неправильно, Джи. Неправильно по отношению ко мне. — Хванун просто спрашивал меня о твоем отце, — не уверенно бормочет Джиен, отводя взгляд в сторону. Суджин хмурится и на секунду замирает, пребывая в немалом удивлении. — Что? — Ну, я не знаю точно, зачем ему эта информация, но я сказала лишь о том, где твой папа работает и какое у него отношение к тебе, — Джиен начинает перебирать вещи в пенале Суджин, силясь как-то успокоить свое сердце, которое в нескольких минутах от того, чтобы выпрыгнуть из грудной клетки. — Почему он не подошел ко мне? — Суджин медленно, но начинает что-то понимать. Пазл в голове постепенно складывается, но картинка ей не то чтобы нравится. Хотелось бы как-то увидеть ее полностью, чтобы не натворить делов, как это у нее бывает периодически. Это не та тема, в которой можно разобраться во время бурного диалога с Минхо. — Говорит, потом подойдет. Намекал даже про сегодня. Наверное, что-то нужное узнал, — пожимает плечами Джиен и облизывает губы. Она наклонила голову вниз, не желая пока пересекаться взглядом с подругой, а Суджин все больше осознает, что все-таки с Джиен у нее не та дружба, которой можно как-то похвастаться. Доверия нет, какого-то мало-мальского понимания со стороны одноклассницы — тоже. Суджин опять вкладывается сама, не получая почти ничего взамен. Причем она не может обвинять как-то Джиен — она для нее словно младшая сестра. Немного глупая, импульсивная, неловкая и в чем-то эгоистичная, но сестра. Суджин чувствует себя намного старше нее, хотя разницы как таковой в возрасте нет. — Хорошо, когда захочет — поговорит, — и возвращается к тетради. Джиен тотчас смекает, что сейчас самое время отвернуться к себе за парту. Последний урок наступает быстро. Физическая культура обычно как-то разбавляет напряжение, что накапливается в течение учебного дня, и школьники играют во всю в баскетбол или в другую активную игру, но точно не просиживают штаны на лавочке. Суджин обожает бадминтон. Она почти всегда проводит этот час за этим спортом. С ней часто играет Джиен, но последний месяц как-то Дэмин заменил ее. И Суджин знает, что парню лучше бегать по полю. Его состояние — не игрушка. Но она постоянно слышит одну и ту же фразу: — Су, у меня еще тренировка. Успею погонять зигзаги! Но легче не становится. Совесть все равно мучает. Именно поэтому в этот раз Суджин согласилась поиграть в баскетбол. Она не сильна в нем. Даже близко к любителю не стоит, но всегда в жизни найдется что-то такое, в чем придется рано или поздно разобраться. Дэмин уже раз десять спросил, а точно ли Суджин хочет играть в это, но, начиная с восьмого, получает по шапке. В общем, так Суджин и оказалась в окружении парней на поле, отбивая рыжий мяч, когда тот стремительно летел в ее голову. — Су, нужно же целиться в середину их поля, а не в аут! Будто она до этого много играла. Да понимает Суджин отлично, что лажает, но а что она может сделать, если ей страшно сломать пальцы? Девочка уже успела поставить себе синяк на плече, неудачно подставив руку под мяч. Дэмин пару раз порывался ей что-то сказать, но Суджин довольно ясно выражала свое негативное отношение к этому, поэтому парень решил дождаться перерыва. Ей Богу, она отвыкла от такого агрессивного спорта! Ее борьба не так опасна, как баскетбол. И если вдруг у кого-то появится мысль о том, что она должна в любом случае хорошо играть, то — нет. На борьбе ее учат, как отвечать на удары руками или ногами. Это близкий бой, а не гребаный летающий мяч, который парни подают, приложившись кулаком по нему, со всей дури. Учитель вещает на весь зал, что пора попить водички и чутка посидеть на лавочке. Игра длилась лишь полчаса, а Суджин уже жалеет, что решила пожертвовать собой ради Дэмина, который не так уж и много двигался во время баскетбола. Ему не везло. Видимо, мяч выбрал только Суджин, потому половину урока летал в ее сторону. Девочка быстро решила уйти в коридор, ведущий в их раздевалки. Там прохладно и явно тише. Пока Дэмин разговаривал со своим тренером, который поистине нашел подходящий момент для того, чтобы обсудить нюансы сегодняшней тренировки, Суджин метнулась за дверь из спортзала. Она осторожно пробежала открытую часть коридора, где ее могли легко словить другие учителя, а после Суджин прошла за стенку. Спину приятно холодит бетонное покрытие, голова откинута назад, а грудь тяжело вздымается из-за продолжительной игры и потери порядка пары сотен нервов. — Ты в курсе, что наши отцы близко общаются? Голос Хвануна прервал такую нужную сейчас идиллию Суджин. Девочка раздраженно выдыхает и не спешит открывать глаза, чтобы только не увидеть эту вечно хищную ухмылку одноклассника. Она не так давно потеряла внутри себя тот, прописанный в каждой бульварной книжке, трепет. Глаза уже не ищут его, а ревность не появляется совсем. Суджин точно не может сказать причину, но парень перестал ей нравиться в романтическом плане. Словно ее картинка разрушилась, и Хванун открылся ей с другой стороны. Дело, наверное, в этом. Тот конфликт показал Суджин его отношение к ней. Хванун ведь тогда выбрал подставить ее, и, может, это заслужено, но не делает этот факт более приятным. Образ Хан Хвануна дал некоторую трещину, и теперь остается лишь одно: наладить хотя бы дружеские контакты. Ведь их отцы, оказывается, могут не просто общаться из-за работы. — Не мог найти другое время для этого разговора? — недовольно проговаривает Суджин, складывая руки на груди. — Нет. У меня после школы были планы, — отвечает и присаживается на пол, откидываясь назад к стене. Суджин прикусывает нижнюю губу и с хмурым выражением лица повторяет за Хвануном, занимая такое же положение напротив. Их разделяет всего лишь метр. — Ты разочарован? — тихо, с некой опаской задает вопрос Суджин. Она не знает, чего ожидать от парня: будет ли тот сильно против? Может, Хвануна не устраивает то, что его отец начнет встречаться с другим мужчиной. А если он в общем не хочет, чтобы Джисон с кем-либо строил отношения? — Ты про что конкретно? — поднимает дерзко бровь, наклонив голову вбок, — Я не считаю, что имею право забирать у папы шанс с кем-то сблизиться, даже если это твой папа. Мне все равно, что это мужчина, а не женщина. Мне также наплевать и на то, что ты можешь быть против. — Почему ты так говоришь? — возмущается Суджин, сжимая ладони в кулаки, — То есть тебе можно порадоваться за своего папу, а мне — нельзя? Я в твоих глазах настолько ужасна? Почему ты решил, что я буду против? — Сколько мы знакомы, Суджин? — ему не требуется ее ответ, поэтому не ждет его: — Верно, почти всю школьную жизнь. Мы постоянно боремся за что-то. Ты желаешь быть первой. Не было и дня, когда мы бы остановились и пожали руки друг другу в качестве перемирия, — Суджин хмыкает себе под нос и продолжает смотреть прямо на Хвануна, замечая его усмешку, — Думаешь, у меня не было и минуты задуматься, почему все так происходит? Для меня учеба не поле битвы. Мне просто нравится учиться, а место в рейтинге — приятный бонус. Еще больше добавляло мне удовольствия то, что у меня был в некотором роде соперник. Но если для меня это игра, то для тебя — серьезная борьба. И когда я это осознал, мне стало интересно узнать причину твоего такого отношения. — И что узнал? Джиен что-то рассказала? — Суджин не хочет принимать слова Хвануна. Не хочет их слышать и понимать, что она тут единственная, кто вела себя все это время жалко. Она отлично знает, откуда растут ее проблемы, кто их создатель и почему у нее столько пунктиков в голове. Честно говоря, прямо сейчас Суджин ощущает, как у нее кончается воздух. Грудную клетку что-то больно сдавливает, и слезы вот уже на подходе. Ее впервые задевает настолько за живое. Хванун слишком умный. Это всегда бесило Суджин, но сейчас настал тот самый пик, когда желание закрыть ему рот является таким сильным. Минхо же только недавно начал подкидывать ей еле заметно способы, как переключить свое внимание на что-то обыкновенное для подростков. Суджин начала читать «Шестерку воронов», погрузившись в историю с первых страниц. Это не учеба, не школьная литература, что уже для нее необычно. А тут Хванун своими словами возвращает ее не на шаг назад, а сразу так на двадцать. — Частично. Я ведь сам по себе наблюдательный, — правда сейчас не особо, но парень и не то чтобы видит Суджин. Его глаза направлены в потолок, — По тебе видно, что ты стараешься обратить на себя внимание кого-то конкретного. Ты не разговариваешь со многими сверстниками, что уже говорит о том, что ты не заинтересована в них. Перед папой ты тоже ведешь себя расслабленно, а значит проблема не в нем. Но вот про твою маму я ничего не знаю. Ты ни разу и словом о ней не обмолвилась. Так, может, это она? С кем ты тогда сидела в торговом центре на нулевом этаже? Когда разговор об их отцах перешел в это? Суджин кусает до крови щеки изнутри. Дыхание происходит с большими усилиями, а ногти уже давно пробили слой кожи так, что останутся красные полосы. Слезы неконтролируемо скатываются с щек, а челюсть крепко сжата, не давая всхлипам выйти наружу. Хванун не хочет смотреть на Суджин, потому что ему неловко, даже чуть стыдно. Он понимает, что говорит жестокие вещи, ведь это так или иначе, но нанесло травму Суджин, однако он желает разобраться со всем, чтобы предложить начать сначала их общение. Возможно, ему действительно поменьше нужно слушать Сынмина, потому что Джисон не так учил разговаривать с людьми. Дядя привык идти напролом, для него существуют факты, истина, и Хванун посчитал, что в данной ситуации этот путь им подойдет. Но ошибся. Он слышит что-то отдаленно похожее на плач. Глаза опускаются на Суджин и тут же расширяются в самом сильном удивлении и страхе. Хванун довел ее до слез. До панической атаки, если уж совсем по честному. Он подрывается с места и присаживается подле нее. Взгляд бешено бегает по чужому лицу, а в голове лишь пустота. Что ему нужно сделать? Как помочь? — Су, посмотри на меня, — просит жалобно Хванун. Он не уверенно протягивает руки вперед, чтобы взять ее ладони в свои. Суджин с трудом поворачивается к нему, но нельзя сказать, что это ее как-то успокаивает, — Я не хотел тебя обидеть. Мне вообще тяжело дается обсуждать с кем-то что-то личное. Прости меня, Су. Она никак не реагирует. Ощущение складывается, что Суджин не слышит его вовсе. Уши заложило чем-то, и звук проходит сквозь толщу воды. Хванун чувствует, как дрожат ее пальцы. — Су, помнишь, как в прошлом году у нас был зимний бал перед праздниками? — пытается четко говорить Хванун, а параллельно с тем гладит ее руки. Суджин мало-помалу, но начинает приходить в себя. Физический контакт дает понять, что она не одна, а шум в голове постепенно перекрывает голос Хвануна, — Тебя пригласил танцевать Дэмин, а я стоял одиноко у стены. Помнишь такое? — он не рассчитывает на ответ, но Суджин все равно подает какой-то сигнал. Она напрягла пальцы рук. Хванун разжал ее кулаки, чтобы переплести ладони, — Я хотел тогда позвать тебя танцевать, потому что еще давно понял, что у меня больше нет желания соперничать. У меня нет к тебе настоящей неприязни. Честно говоря, какое-то время я даже чувствовал к тебе жалость, но за довольно короткий срок понял, что тебе это не нужно. Ты сильная, Су. Ты многое достигаешь, усердно работаешь и полностью оправдываешь свое первое место. — Почему ты мне это говоришь? — шепчет Суджин, резко выдыхая. Она немного расслабилась. Дыхание восстанавливается, а концентрация становится лучше. — Потому что я желаю и дальше с тобой собачиться, но уже как друзья. По-доброму, — Хванун так мягко улыбается, что Суджин на секунду теряется, а потом до нее доходит смысл сказанного. Она ощущает какое-то облегчение всем телом, но не может до конца дать себе то самое умиротворение. Тут явно есть что-то еще. — Почему ты тогда у директора поступил так? — Я только на днях понял, чего действительно хочу. Тогда мне казалось, что мое первое место в рейтинге поможет мне в будущем при поступлении. Но сейчас я отчетливо вижу себя в танцах. Там мне не нужно знать на «отлично» науки, — он говорит честно. Это видно по глазам. Суджин все еще настороженно глядит на него, но даже она осознает, что скоро ее отпустит совсем. — Ты сможешь меня воспринимать, как сестру? — сама Суджин не уверена, что так быстро переключит что-то в своей голове, чтобы Хванун в ее глазах выглядел, как брат, но она постарается. Ради папы и ради себя. Но для этого ей потребуется время. — Я надеюсь на это. Давай дадим друг другу шанс? В первую очередь я хочу, чтобы мой папа стал счастливее, чем есть сейчас. — Я тоже этого хочу. Для своего папы. — Тогда мир? — протягивает правую руку. — Мир, — навстречу ему показывается левая Суджин.

__________________

Каждая из семей проводила свое время дома. Джисон у себя на кухне варил суп под насмешливые комментарии Сынмина, который успевал после работы беситься на, как он выразился, неправильную последовательность в действиях друга. Не устраивала его готовка Джисона! Хванун сдавленно хихикал в стороне, делая вид, что смотрит телевизор. По нему шла программа о пингвинах, в которой подробно рассказывалось об их обитании на Южном полушарии Земли. Сынмин мельком поглядывал на экран, чтобы можно было и с Хвануном переброситься словами. А Джисон все закатывал глаза и продолжал кидать овощи в бульон. — Джисон, ты хоть прожарил морковь с луком? — продолжает свою тираду Сынмин. — В этом супе это делать не нужно. Чего ты прицепился ко мне? — шипит в ответ мужчина, замахиваясь половником на друга. Тот громко цокает и поворачивает голову к Хвануну, собираясь перевести тему на что-то иное, — Господь, зачем ты вообще сюда пришел? — Хванун попросил, — пожимает плечами, и Джисон раскрывает широко рот. Его же сын позвал на его больную голову Сынмина. Конечно, Хванун знать не знал, что дядя его будет на нервы капать, но все же день явно мог пройти поспокойнее для Джисона, не будь Сынмина в их квартире. — Пап, я сделал что-то не так? — очень умно занимать такую позицию, но Джисон не станет стесняться хоть кого-то в этой ситуации. — Да. Ты призвал дьявола в наш дом. Ходячая язва сидит напротив тебя, сынок! — Да как ты посмел, — Сынмин встал со стула и начал было обходить стол, как Хванун решил прервать их своим вопросом: — Пап, а тебе больше не писал Sweety Hyung? Тут же произошло три действия: Сынмин активно заморгал глазами, окаменев на повороте. Его рот чуть приоткрылся в немом шоке. Рука опустилась на стол, взяв на себя большую часть веса тела, а в голове начался сложный процесс — анализ сказанного Хвануном. Уже через пару секунд Сынмин обернулся на парня, прикрыв ладонью лицо, чтобы сдержать громкий смех и слезы. Хванун же сложил руки перед собой, вызывающе состроив рожицу. Его строгий взгляд четко направлен на отца, дерзко поднятая бровь добавляет каплю серьезности. Джисон же моментально закусил губу, замерев с половником над кастрюлей. Его спина напряглась, а ступни приросли к кафелю. Мужчине, очевидно, поворачиваться не хочется. — Сын-а, — прочистив горло, заговорил Джисон, — что ты увидел? — Самое худшее прозвище для любовника. Это прям плохо, пап, — кивает разочарованно головой, — Пап, мне впервые стыдно, — и хоть он не сказал «за тебя», всё равно все в комнате поняли контекст верно. — О Боже! — сорвался Сынмин и безудержно засмеялся на всю квартиру. Тело наклонилось назад, найдя поддержку в виде небольшой стены. Голова откинута, потому слезы текут по вискам. Остановиться Сынмину тяжело: Джисон настолько фатально наложал, что, как самый преданный и настоящий друг, мужчине только и остается что выпускать наружу неконтролируемый смех. — Хва, я не про это, — вдыхает глубоко Джисон, стоя перед ними уже с красными лицом и шеей. Синий фартук прячет за собой сложенные в замок руки, пальцы которых крепко вцепились в кожу. Зубы больно прикусывают щеки изнутри, но Джисона это только заземляет и помогает не упасть в обморок со страху. Хванун в курсе. Сын все понял. — Пап, я уже придумал, как буду его проверять. Ему следует хорошенько подготовиться, а лучше вообще ему ничего не рассказывай. На месте пусть выкручивается, — инструктирует мальчик, расслабленно ложась спиной на диван. Сынмин постепенно приходит в себя, так что грузно падает в кресло, рукой зачесывая волосы назад. — Ты не против? — шокировано выдает Джисон. — Все в порядке, папа. Я видел, как этот Минхо ведет себя с Суджин. Он не выглядит плохим, но мой контроль обязан пройти, — пальцем подчеркивает в воздухе Хванун. Сынмин усмехается, тотчас хватаясь ладонью за живот — больно уже смеяться, пора заканчивать. — Ладно, но я тоже подвергнусь проверке со стороны Суджин. Верно? — язык увлажняет сухие губы, которые даже чуть потрескались. Ноги нервно раскачивают его с пят на носки. — Не знаю. Думаю, она все равно что-то спросит, — Хванун во всю снова погружается в документалку в телевизоре, но все же не оставляет без ответа вопросы отца, — Пап, страшнее меня — уже не будет. Ты же меня знаешь. — Джисон, и вправду, успокойся. Иди позвони своему Sweety Hyung, в конце концов, — еще в середине его начала по новой охватывать дрожь в теле, что заставляла его сгибаться вдвое, а челюсти и живот ныть в дичайшем дискомфорте. — Чтоб тебе черный перец попался в супе, — в голове-то Джисон ему другое пожелал, но даже это получило свою реакцию: Сынмин подарил ему серьезный взгляд, который выражал великое осуждение и предупреждение — все-таки именно Джисон будет насыпать всем еду, — Бойся моей мести, парень. — А ты того, что я расскажу Минхо о его прозвище, — тихо, так, чтобы Хванун не услышал, выделяя каждую букву, прочеканил Сынмин. — У меня есть доступ к твоему KaTalk. Так и прозвучало последнее слово. Джисон выиграл этот спор. А вот если бы Сынмин в прошлом не уронил свой телефон в канаву, не пришлось бы и писать своему коллеге с самсунга Джисона.

_____________________

Суджин сосредоточенно наносит розовый лак на ногтевую пластину. Язык чуть высунут, а брови нахмурены. Весь ее вид так и кричит о том, что она сконцентрирована на своем деле и желает сделать все идеально. Минхо с широкой улыбкой наблюдает за ней, сидя за столом на кухне и попивая горячее какао с плавающими на поверхности мелкими маршмеллоу. Их заставила кинуть в напиток дочь. Потому что так вкуснее и красивее! Чанбин подавляет все свое разочарование, налепив на лицо одно их самых счастливых выражений, что было у него в арсенале. По глазам легко прочитать его состояние: яркое отрицание происходящего. — Бинни, не дергайся, иначе размажу лак, — недовольно проговаривает Суджин, вытирая потекшую сторону ногтя ушной палочкой. Минхо поперхнулся. Ладонь сразу же прилетает по губам, силясь сдержать внутри себя весь злорадный смех. Он чувствует, как преисполняется, глядя на то, как брутальный, маскулинный, прям-таки ходячий секс в виде его лучшего друга, Со Чанбина, превращается в большую копию принцессы. Суджин захотела протестировать на своем дяде некоторые продукты. Но это было в начале. На данный момент Чанбин сидит в кресле, одетый в оверсайз белое худи (оверсайз для Суджин) с надписью «Princess don't cry», на ногах розовые носки с изображением косметики, а на голове поигрались с его чуть отросшими волосами — заплела, в общем-то, Суджин ему маленькие хвостики и пшикнула поверх еще глиттера. Минхо просто смотрел. Но пальцем пошевелил! Нажал на ту самую кнопку, которая способствовала появлению блесток на волосах! Суджин восхищенно глядела на свое творение, пока Чанбин где-то в сознании хоронил свою горячую натуру, а Минхо не выпускал на волю тот самый смех, что так напоминает другу злодеев из мультиков. — Принцесса, это же уже конец, да? — ноет Чанбин, пытаясь аккуратно размять пальцы на ногах. — Не знаю. У меня еще тени есть новые, но я что-то устала, — бормочет она, прохрустев шеей. Рефлекторно Суджин оборачивается на отца, проверяя его реакцию, потому что ранее ни раз было заметно, как Минхо не нравится, что у его дочери щелкает чуть ли на каждая часть тела. Но сейчас мужчина увлечен тем, что фотографирует Чанбина и Суджин на память. А вообще у него уже есть парочка видео, что были сняты полчаса назад. — Милая, а может все-таки тени? Я вдруг вспомнил, что в университетские годы Бинни очень шли стрелки, — невзначай бросает Минхо, показывая на губах самую невинную улыбку. Но Чанбин-то знает, что она и на каплю не является таковой. Хитрый и вредный кот. — Правда? — оживляется Суджин, переводя взгляд на дядю, — Бинни, ты рисовал стрелки? — О, ну, было время, да, — неловко соглашается и тут же поднимает ладони со столика, — Принцесса, давай уже закончим? Мне еще в тренажерный зал скоро идти. — Ты хочешь все стереть? — грустно смотрит на Чанбина, убирая свои руки за спину. Минхо весело фыркает на фоне, потому что знает, что ответит его друг на такое действие Суджин. Только Минхо может отказать своей дочери. Только он полностью осознает, что Суджин далеко не ангел. Мужчина в курсе того, что девочка умеет гиперболизировать, говорит зачастую все прямо, да и поиграть на нервах любит, а еще она владеет навыками борьбы. Суджин своему папе часто вываливает все, как есть. Правда и ничего кроме. Но Чанбин так слаб к ней. Слабее Минхо. — Принцесса, мне не удобно будет заниматься, — пытается выкрутиться, но терпит поражение, стоит Суджин надуть губы, — Ладно, я еще похожу с этим гламуром. — Ура! Давайте совместную фотографию сделаем! — и ведь так оно и будет. Минхо настраивает камеру так, чтобы после взмаха рукой начинался обратный отсчет, и все могли бы попасть на фото. Телефон ставится на тумбочку, оперев корпус стопкой книг. Чанбин садится на середину дивана, Суджин остается на полу, но двигается ближе к дяде, чтобы устроить одну руку на его коленях. Минхо становится позади друга, кладя ладони на чужие плечи. — Бинни, сядь спокойно. Чего ты как мой Дэмин? — последнее совершенно случайно вырывается, о чем Суджин сразу же пожалела. Она не хотела упоминать своего друга таким образом. Ей бы хотелось еще подумать да уже точно решить для себя, кем он ей является, потому как в голове уже витает не навязчиво мысль о симпатии к однокласснику. — Твой? — вскрикнули оба мужчины. Минхо даже руку переложил на свою грудную клетку. В буквальном смысле схватился за сердце. Чанбин же уронил челюсть. Но тут уже в переносном значении, все-таки за своим здоровьем следит, и если такое произойдет, то когда-нибудь в далеком-далеком будущем. — Су, кто такой Дэмин? — первая фотография сделана. А нечего было Минхо рукой махать. — Пап, мы с ним в одном классе еще с началки, — старается звучать отстраненно Суджин, но волнение все равно слышно, — Он очень хороший. Дэмин мой друг. — Тогда почему ты только сейчас о нем сказала? — Чанбин поправляет худи, разминая спину. Левая ладонь почти задела нос Минхо, а вот новый отсчет успешно пошел. — Да как-то забывала. Повода не было, — Суджин нервно смеется, но вот Минхо и Чанбину не особо хочется. В их жизни впервые по-настоящему открывается та глава, в которой единственная дочь и почти племянница в одном лице подает признаки заинтересованности в парнях! Тот разговор перед школой, когда Суджин еще упомянула Джиен и, по видимому, Хвануна, Минхо не засчитывает. Он действительно поверил, что его дочь говорит про чужую ситуацию. Суджин не стала бы увиливать. Минхо на это очень надеется. — Су, он тебе нравится? — осторожно, даже несколько тихо спрашивает Минхо. Ему страшно такое говорить. Более того, чувствуется, как это было сделано через силу. Аж голова заболела. — Не знаю, папа, — зато честно. Но больно для ее дяди и уж тем более отца. Тут уже они оба готовы заплакать. Дети так быстро взрослеют! — Су, пока тебе не исполнится двадцать пять лет, даже не думай уходить от меня, — правая рука резко метнулась вверх для красочности слов. Минхо давно еще приготовил эту фразу. Наверное, в тот момент, когда Суджин сделала первые шаги. — Папа! — Верно! Тишина. Суджин с отчетливым чувством несправедливости посмотрела на Чанбина, который так громко выказал поддержку не ей, а Минхо. Мужчина поджал губы и прочистил горло, не смея больше видеть такой взгляд девочки. Он не может ничего поделать! Чанбин чуть ли не единственный, кто действительно помогал Минхо во все время взросления Суджин. Она для него словно дочь. Отдавать ее никому не хочется. Минхо же просто не готов к тому, что Суджин может с кем-то встречаться. А если ее пожелают поцеловать? А если рука опустится ниже спины? А если Суджин поведут не в милое кафе, а куда-то на тусовку мотоциклистов? А если предложат выпить? Она не согласится, но ей подольют в стакан? Нет! Минхо морально не вывезет такого стресса. — То есть тебе можно ходить на тайные свидания, а мне — нет? — возмущается Суджин, резко вставая на ноги. И четвертый кадр был сделан. — Су, милая, но мне ведь тридцать два года. Ты еще малышка. Зачем тебе отношения? — смягчить углы у Минхо не получается. Это только разжигает пожар внутри девочки. — Пап, я не собираюсь делать те вещи, которые, возможно, появились в твоей голове, — Чанбин остановил свой взгляд на розовых ногтях, которые активно шкребают ткань худи. Он в процессе достижения внутреннего душевного равновесия, — Я могу постоять за себя. Да и Дэмин далек от тех страшных компаний, о которых ты тоже скорее всего в первую очередь подумал! — Да ни о чем я таком не ду… — Не ври, пап, — пресекает Суджин, смиряя отца одними лишь глазами. В них капсом написано предупреждение, — Я ради тебя с Хвануном уладила конфликт, а ты даже не попытался узнать, кто такой Дэмин. — Ты что сделала? — шокировано уставился на нее Минхо. Он даже присел на подлокотник дивана, чтобы не свалиться в дальнейшем на пол. — Я увидела твоего Джисона, когда мы ночью с Бинни приехали. Успела разглядеть перед тем, как он отключился, — поясняет смущенно дочь. Она невольно влезла в личную жизнь отца. Хотя тут больше Минхо покраснел. Вот ему поистине неловко. Одному Чанбину стало хорошо, когда разговор начал перетекать во что-то спокойное, — Хванун в школе подошел ко мне. Мы поговорили и, так сказать, зарыли топор войны. Почти привыкли к мысли, что, по сути, являемся теперь друг для друга братом и сестрой. — Зачем же так забегать далеко, Су. Прошло не много времени, — проглатывая слюну, пробормотал Минхо. Ему стало еще хуже после слов Суджин. — Вы оба ответственные люди, пап. По вам видно, что это не что-то временное. Так что все в порядке. — Знала бы ты, принцесса, как он собирался на то свидание, — качает весело головой Чанбин, получая тотчас в плечо от Минхо, — Да что ты делаешь! — А нечего меня позорить перед дочкой! — Пап, ты еще на моменте с «Наглым бельчонком» профакапился, — прерывает только-только начавшуюся битву между друзьями. — Кто? — гламурный друг откинулся спиной на диван, поднимая выше ноги, чтобы лечь полностью на мягкую обивку. Его крик был слышен даже на первом этаже — Минхо может деньги поставить на кон. Чанбин чуть не бился в агонии, настолько плохо ему стало после выяснения милого прозвища для Джисона. Суджин тоже не смогла сдерживаться, поэтому села на пол, прикрыв ладонями лицо. От сильного смеха у нее полились слезы, что, к сожалению, не увидел Минхо, который от дичайшего стыда решил забить друга подушкой. Вот так обычно проводит свое время семья Ли.

___________________

Маленькая девочка несется по тропинке к площадке, держа в руке большой красный шарик. Он летит за ней по потоку ветра, норовя отвязаться от ее руки. Чья-то собака явно недовольна множеству людей в округе, так что хозяева тянут ее на выход из парка. Проходящий мимо мужчина резко дергает свою спутницу к себе за талию, заставляя бедную вскрикнуть и неловко озираться по сторонам. Джисон на такое фыркает, про себя явно оскорбляя поведение взрослого. Его план потерпел крушение. Хванун не стал слепо верить отцу насчет совместной прогулки, потому спросил обо всем еще и Сынмина. Тот сказал, как на духу: Джисон действительно имеет некоторые цели на этот день. Именно поэтому никто не сыграл в этом прогорелом театре, а сразу вчетвером встретились еще час назад. Катание на велосипедах выдалось приятным и веселым. Суджин любит погонять, а кто Хванун такой, чтобы не попробовать ее обогнать да победить в негласном соревновании? Минхо так-то тоже тот еще гонщик, но в этот раз не захотел подыгрывать дочери — ехал рядом с Джисоном, смеявшись с действий их детей вместе с ним. Сейчас же они все сидят за столиком, наслаждаясь приятным, прохладным ветерком, и ждут вкусную еду из пекарни в компании друг друга. Суджин подала идею Минхо еще до прогулки купить свежую выпечку. Мужчина легко согласился, но после велопрогулки навряд ли у них были бы силы возвращаться обратно к дому, чтобы закупиться едой, а потом снова идти сюда, в парк. Поэтому Джисон предложил кандидатуру Сынмина: «Ему что, сложно принести нам еды? К тому же, он знает, как начинает ныть живот у Хвануна, когда тот долгое время не ест». И ведь сработало же! Но только не один Сынмин пришел — Чанбин тоже. — Как принес, так и уйдешь, — коротко сказал Минхо, захотевшему присоединиться к ним Чанбину. — То есть мы с айтишником купили вам обед, а вы нас прогоняете? — Суджин весело хмыкнула, отлично понимая, что все они, уже вшестером, проведут остаток дня. Сынмин молчит и глядит непроницаемым взглядом на Джисона, ожидая приглашения за стол, но тот только активно вертит головой с одного мужчины на другого. — Айтишник? Сынмо, и ты молчишь? — удивляется Хванун. Он помнит, что его дядя не тот человек, кто будет молчать на подобные прозвища. — Так он матан, — пожимает плечами Сынмин и садится на место рядом с Суджин. Это напротив Хвануна и Джисона, так что ему будет отлично видно их вдвоем. Девочка если и изумилась, то не показала этого. Чанбин сразу же пользуется случаем и падает по правую руку от Хвануна. — Пап, ты тоже сядь уже. Тут конвертики остывают, — Суджин достает из пакета выпечку, укладывая ее сразу на салфетку. Она кивает головой Минхо, подгоняя к действиям, а тому спорить не хочется — делает, как велено, и наливает в свой стаканчик сок. — Так это ты любишь сырные конверты? — Сынмин поворачивается к ней с довольной улыбкой и протягивает руку для пожатия, — Меня зовут Сынмин, и я впервые встречаю человека со вкусом. — Я Суджин. И спасибо, — хихикает девочка, протягивая в ответ ладошку. Сынмин весело ухмыляется на следующие слова: — Ты круто одеваешься. У меня есть похожая рубашка. — Ты носишь одежду от KYE? — и тут у Хвануна что-то кольнуло в груди. Ревность? Да нет. Не может быть. Сынмин его растил. Ну, почти. Все-таки Джисон в первую очередь его папа. Но почему сейчас стало как-то некомфортно? — Да. Особенно эта линейка у них получилась красивой. Зима шестнадцатого года, верно? — Суджин даже отложила конверт. Тут уже Минхо взволновался. Да и Чанбин почуял нечто опасное для него. Ну уж нет! Он — лучший дядя для Суджин. И точка. — Верно, — вторит ей Сынмин. Он легко замерзает, поэтому рубашка все еще на нем, хоть и скоро настанет лето, — Я дарил как-то своему мелкому от них одежду, но он не носит ее. Не знаю, чем ему так не приглянулись их футболки и толстовки. Хотя ладно, пару раз надевал, — закатывает глаза под конец, вспоминая дни, когда видел Хвануна в своих подарках. — Просто я ношу немного другие вещи. Мне нравятся толстовки, но полегче, — бурчит парень, запихивая после в рот кусок медовой пахлавы. Чанбин чувствует, что они разделяют прямо сейчас одинаковые эмоции. Что-то читается в действии Хвануна, в его интонации. Один Джисон лишь просто слушает, прекрасно замечая странную атмосферу над ними. — Я не обижаюсь, Хва, — он подливает парню напиток в стакан. Хванун уже думает начать с ним диалог, как: — Ты знаешь, Джинни… О, я могу тебя так называть? — Конечно, а мне…? — Мне нравятся все вариации моего имени. Можешь хоть «Минни». В университетские годы меня так называл Джисон, — чуть смеется Сынмин, пока Суджин ему мило улыбается. Джисон поперхнулся булочкой. Он-то знает, как мужчина на самом деле относится к таким уменьшительно-ласкательным вещам — отрицательно. Хванун поэтому зовет его «Сынмо» — это что-то среднее. А за «Минни» Джисон часто получал по затылку! Нет, конечно, мужчина просил Сынмина быть более доброжелательным к Минхо и Суджин, но это что-то за гранью фантастики. Минхо медленно поднимает голову, показывая Чанбину и Джисону все свое непонимание к происходящему. Даже Хванун его поддержал мысленно! У мальчика в душе так вообще разгорелось пламя. Ему хочется вернуть внимание дяди к себе, но он так активно общается с Суджин, что никто не влезает, пряча искренний шок внутри себя. — Хорошо, Минни! — Суджин кусает уголок конверта, запивая после грушевым соком. — Так вот, Джинни, — продолжает Сынмин, наливая уже себе напиток, — Ты знаешь, что на днях новый показ планируется? — Что-то читала, да, — кивает, — Но у нас школа будет, так что не смогу даже прямой эфир глянуть. — У меня работа, — понимающе качает головой, — Зато потом можно купить что-то в гардероб. — Все уже поели? — прерывает их Джисон, неловко улыбаясь. Он решил, что пора прекратить это представление. Нужно всех включить в какую-нибудь деятельность, чтобы никто ни на кого не обижался. Да и чувствует Джисон, что Минхо не сможет после еще пяти минут их диалога нормально разговаривать с Сынмином. А он единственный друг младшего, — Давайте пройдемся до спортивных площадок? Там есть настольный теннис. — А бадминтон? — интересуется Суджин. Она не так часто приходила сюда ранее. Конечно, Минхо водил ее гулять, показал большую часть Борамэ, но конкретно играть тут во что-то у девочки еще не получалось. — Мои студенты здесь играли в него, — кивает Джисон, — Ну так что? Пойдем? — Отличная идея, — Чанбин поднялся с места вместе с Хвануном, начиная закидывать в рюкзак пакеты с выпечкой, — Потом поедим. Там достанем, если что. — Да, — поддерживает мальчик, косясь на Сынмина, который тоже медленно складывает стаканчики в пакеты, а те позже помещает в сумку. Через пять минут все выходят на дорогу, выложенную из каменных плит, и направляются вперед. Суджин обняла Минхо за руку, переплетя с ним пальцы. Мужчина мгновенно успокоился и расслабился, подарив дочери широкую и яркую улыбку. Он не всерьез ревновал ее к Сынмину. Просто это было неожиданно. Редко, когда увидишь такое быстрое сплочение. Минхо впервые поговорил с кем-то, кто не коллеги или Чанбин. Вернее, еще не поговорил, но вскоре будет. Джисон, завидев на горизонте шанс, метнулся к Сынмину. Он замедлил шаг и поравнялся с другом, намереваясь выпытать ответы на свои вполне логичные вопросы. — Это что такое было? — в лоб и на поражение. Сынмин поправляет у клетчатой рубашки горловину, отворачивает лицо в сторону, высматривая птиц или белок. Ему не охота отвечать Джисону, — А ну внимание на меня, айтишник чертов. — Да ничего такого, — встрепенулся Сынмин, переводя взгляд на мужчину. Показательно фыркнув на Джисона, он все же решает объясниться: — Мне действительно показалось, что она хорошая девочка. К тому же, Суджин дочь твоего парня, — Джисон поднимает брови. Сомнение и недоверие буквально горят на его лице, — Слушай, она ударила его. — Ну? — А если в образе сестры ей будет проще что-то ему сделать? — Что за бред? — выдыхает разочарованно Джисон, глядя теперь вперед, на спины Минхо и Суджин. Отец и дочь шли в обнимку. Минхо накрыл ее своей большой рукой, пока девочка схватилась за его талию. Чанбин пристроился рядышком, что-то громко им рассказывая. Хванун наблюдал за ними и позволял себе даже смеяться. — Джисон, надо быть всегда на чеку! — Ты что, хочешь в доверие к ней втереться? — с подозрением оглядывает Сынмина. — Не совсем. Я просто подумал, что почему бы с ней не подружиться? — словно у себя спрашивает мужчина, пока Джисон рядом ладонью о лоб ударяет, — Нет, серьезно. Она сейчас кажется чуть ли не ангелом. Не похоже на то, что рассказывал мне Хва. — Он преувеличивал, Сынмин, — стонет тихо Джисон, — Ты думаешь, Хванун бы стал молчать? Оставил бы ее без ответок? — Он не может, Джис… — Может, Сынмин, еще как может. Хватит идеализировать его, Боже, — взмахнул руками вверх и тут же опустил, когда заметил, как все стали на них оборачиваться. Сынмин шикнул на него, прося говорить без лишних жестов, — Помни, что Хванун еще подросток. Он бывает импульсивным. Умеет говорить резко и дерзко. — Намекаешь мне на то, чтобы я не влезал в их отношения? — Да. Сынмин недовольно хмыкнул, но все же согласился с Джисоном: пусть дети сами решают свои недомолвки. Хванун заметил, что взрослые перестали разговаривать, так что подбежал к отцу, чтобы взять его за левую руку, а Сынмина за правую. Мужчины одновременно потянули свободные ладони к его макушке, но так и не смогли нормально взлохматить Хвануна волосы, потому что никто не хотел убирать руку. — Он мой сын. — Он мой племянник. — Не правда… — Да Господи, у меня есть еще щеки и спина, — цокает Хванун и начинает резво смеяться, когда Джисон перекладывает ладонь на щеку и Сынмин вместе с ним, — Давайте так, — останавливает их парень, — Сынмо, давай на голову, а ты, папа, на щечку. Так и сделали. Компания дошла до спортивных площадок быстро. Идти было недалеко. Хванун побежал к турникам, хватаясь крепко ладонями за трубу. Суджин, будучи в шортах, решила, что ей лучше качать ноги. Можно удобно сесть на железный стул и разместить стопы на степпер. Минхо с Джисоном отошли к качелям, а Чанбин с Сынмином решили сыграть в настольный теннис. В двадцати метрах от них было футбольное поле. Оттуда шел сильный шум, состоящий в преимуществе из криков с ругательствами. Суджин поглядывала в их сторону. Дэмин как-то с ней мимолетно поделился, что по выходным ходит сюда играть в футбол с друзьями по команде. Вполне возможно, что и сейчас он тут. Суджин несколько раз ему обещала, что постарается найти время, чтобы посмотреть на его игру вне соревнований. Все-таки в обычные дни, так еще и без тренера парни могут себя отпустить и скорее повеселиться на поле, а не зубы друг другу показывать да угрозы бросать. — Су, ты кого-то увидела? — спрашивает Минхо, подходя к дочери. Джисон поспешил помочь Хвануну с подтягиваниями, иначе парень норовит больно упасть, — Там твои одноклассники? — О, ну, есть знакомые, да, — бормочет Суджин, концентрируясь на ногах, — Вы с Джисоном сильно близки? — Пока просто близки, — Минхо опускается на корточки, кладя одну ладонь на железную спинку, — Тебя что-то беспокоит? — Пап, я, возможно, повела себя не очень красиво по отношению к кое-кому, — ногти в который раз вдавливаются в кожу от волнения. Минхо аккуратно разнимает ее руки, поглаживая их своими собственными, — Мы с моим одноклассником долгое время общаемся. В основном только в школе. Редко, когда списывались или что-то в этом роде. — Ты не хотела? — тихо уточняет. — Скорее была занята борьбой и учебой. Я, кстати, помогала ему в библиотеке, — чуть спокойнее рассказывает, — Я слышала, что нравлюсь ему, но не хотела долго думать об этом, потому что вечно занимаюсь другими делами. — Это не твоя вина, милая. — Знаю, но все равно чувствую себя виноватой. — В чем конкретно? Он пытался с тобой списаться? Или, быть может, звонил? — мужчина наклоняет голову, чтобы поймать взгляд Суджин, но та упрямо следит за своими ногами и поджимает губы, — Су? — Пару раз было. Но не в этом году, — стыдливо отвечает, — А не так давно поняла, что он чуть ли не единственный оставался рядом со мной на протяжении всей школы. Даже Джиен в силу своего характера бросала меня. — И что ты хочешь сделать? Поговорить с ним? — Хочу попросить прощения и… — тут она замолчала и отвернула голову к Хвануну. Парень залез на турник и сидит теперь довольный, хихикая со своего отца, который кружит под ним, страхуя на всякий случай. — Милая, продолжай, — мягко просит Минхо, уже наперед осознавая, что не хочет говорить ему дочь. — И, может, дать шанс? — выдавливает смущенно. Суджин слегка дергается, когда ощущает, что Минхо привстал немного, чтобы обнять ее. Девочка зарывается носом ему в шею, вдыхая аромат одеколона. Ладони мужчины трепетно гладят ее спину и голову, моля таким образом перестать переживать. — Ты можешь, Су, — шепчет Минхо, чтобы сохранить этот диалог исключительно между ними, — Я хоть на днях и показал свою не самую лучшую реакцию, но это было от страха потерять тебя. — Папа, ты что? Я никогда не брошу тебя, — Суджин усиливает хватку на талии мужчины, прижимаясь еще ближе, — Я люблю тебя. — Я тоже, Су, тоже люблю тебя. Очень, — Минхо целует ее в лоб, проходясь пальцами осторожно по контору лица, — Мне все еще не хочется, чтобы ты обнималась с кем-то, кто не я или бабушки и дедушки, но я не имею права лишать тебя школьной романтики. Так что пусть твой Дэмин как-нибудь нагрянет к нам домой. — Сначала он должен предложить мне встречаться, пап, — хихикает Суджин, чмокая отца в подбородок. Она отстраняется немного, чтобы улыбнуться Минхо, — Я не собираюсь съезжать от тебя до двадцати пяти лет. — Тогда я разрешаю тебе с ним обниматься. И только. — А что мне нужно сделать, чтобы и поцелуи не стали для тебя проблемой? — Без рук. Он не должен тебя трогать, — с каким-то отчаянием соглашается Минхо. — Кто не должен трогать мою принцессу? — за спиной остановился Чанбин, сложа руки на груди, — Ее кто-то посмел тронуть? — Бинни, все хорошо! Просто папа дал парочку нравоучений на будущее, — Суджин вскакивает с места и спешит обнять дядю, повисая на нем почти всем телом, — Дай лучше мне еще один конвертик. — Это к Сынмину. Он их к себе упрятал, — Чанбин ведет счастливую девочку к мужчине, который уже начал доставать выпечку, потому как легко услышал замечание математика. — Видимо, все хорошо складывается, — выдыхает расслабленно Джисон, подойдя к Минхо. Старший тотчас к нему оборачивается и берет за руку, чтобы мягко погладить, — Дети сами разобрались, а Сынмин с Чанбином каким-то образом успели подружиться. — Верно. Я думал, что придется со всеми разговаривать. — И замечательно, что не пришлось. Пара медленно начала подходить к своеобразной поляне, которую устроили дяди для своих подростков, постелив большой пакет на теннисный стол. Суджин радостно поедала свой конверт, пока Чанбин что-то яро доказывал Сынмину, подавая параллельно Хвануну печенье с шоколадной крошкой. Парень спокойно брал сладкое, переводя взгляд то с одного, то на другого, и внимательно слушал их спор. Вернее, спорил только Чанбин — Сынмин лишь кивал. — Да не поверю я ни за что на свете, что ты неустанно, каждый день кормил бродячую собаку! Ну хоть раз, да забывал! — Я ответственный человек, матан. У меня есть принципы, — аргументирует Сынмин, ломая булочку на две части. — Зачем? Взял бы ее уже к себе домой. Ты же только путаешь бедного пса! — Тогда и Суджин издевается над Дэмином? — вдруг влезает Хванун. Суджин роняет салфетку с конвертиком на землю. Ее рот раскрывается в немом шоке, а глаза вылупляются из орбит. Все взрослые хмурятся в непонимании, пока Хванун продолжает: — Ну, Су кормит Дэмина одними и теми же конфетами на протяжении всей школы. Виноградные те, в фиолетовой обертке. — Так это я ему покупал все это время пачками конфеты? — шокировано крикнул Минхо, выводя Хвануна на тихий смех, пока Суджин метает в мальчика огненные стрелы. Мысленно, конечно.