Заговор Лжецов

Амноэль, вечер 19 дня месяца Созревания, 810 год. Город кипел, дымился, плавился. Свистел на все голоса, хлопал ставнями и дверями, звенел битым стеклом и солидно трещал рёбрами разбиваемых бочонков. Весёлая толпа поутру выплеснулась из ворот университетума и старательно превращала Амноэль в бедлам. Тщетно губернатор с балкона призывал молодежь утихомириться. Тщетно стражники пытались разогнать школяров. Сначала летели яблоки, сор, грязь. Потом — камни. Потом — стрелы. В душном вечере в небо ударил страшный костёр — подожгли дом городского хрониста. На площади молодые горожанки плясали и со студентами, и со своими приятелями, и с незнакомцами помоложе. Ни сословие, ни платье не могли служить препятствием к веселью. Хозяева таверн поили студентиков даром, а с прочих брали полуторную плату и все были довольны. Воля! Маленькое разнообразие в серой обывательской жизни. Трупы стражников, наваленные кучей под губернаторским домом, несколько оживляли картину. Звенели струны, заливались дудки. Со стороны было похоже на праздник. Ректор и губернатор, чудом бежавший из своего дома, коий теперь грабили, заперлись с учёным советом в Башне Естественных Наук. Сейчас это было самое безопасное место — студенты ловили чиновников на заставе, а в сердце Университетума искать и не думали. — Это всё вы со своими диспутами! — стонал пожилой губернатор в грязных чулках и разорванном камзоле. Он полулежал в кресле и жадно прихлёбывал воду из кружки. — Право же. — ректор был растерян и подавлен. — Я полагал знание истории полезным весьма для юношей. — Плетей! Плетей им, а не историю! — рыдал королевский чиновник. — Мерзавцы! Кнорт даром! Осёл вы книжный! Ибо ректор Бунк и вправду невольно пробудил мятеж. На диспуте по истории Университетума всплыло, что некогда каждому студенту полагалась чарка кнорта в обед за счёт города. Молодые балбесы тут же выяснили, что сей закон никогда не отменялся, а прекратил действие без видимых причин. Как водится, петицировали к губернатору. Как водится, губернатор отказал за неимением сумм от казначейства на упомянутый предмет. Утром студенты ударили в гонг и пошли «бить воров». — Могли бы и выдать. — огрызнулся ректор — Что вам стоило? — Денег! –губернатор врезал кружкой по ручке кресла так, что посудина брызнула черепками. — Я их, по-вашему, сам чеканю?! О, боги! Ректор пожал плечами: — Перепьются и утихомирятся. — Как же! — саркастически выдал губернатор — на них смертоубийство с поджогом и грабежами! Уж чего-чего, а сие до них дойдёт быстро! Бунк тяжко вздохнул. Тихий и кроткий ученый уповал на то, что как-нибудь само собой разрешится. Однако губернатор Зелерн прав — правоведов среди юнцов изрядно и, опохмелясь, они живо сообразят что к чему. Как глупо вышло! Следовало бы выдать кнорт за счёт экономических сумм, но Совет тоже пожадничал и вот… В окно были видны три столба дыма — горели лесные склады на реке, кордегардия графской стражи и дом хрониста вместе с его семьей. Бунк отёр потные ладони о колет. Губернатор издал звук, похожий на храп собаки: — Вся надежда только на моего слугу.