Заговор Лжецов

28 день Созревания, после полудня. До полуденной трапезы веркер успел обойти караулы, принять доклад Белля о позорнейшем поражение отпущеных в увольнение кирасиров, кои те потерпели от пехоцких. Вышеозначеных Риджу не представили, ибо порицанием занимался Керет — его зычный глас гремел под сводами залы юстициарных наук. Что же, место подходящее. Затем явился Филтог со счетами и котловыми реестрами. Рутина, кою надо проглядеть, посчитать, подписать, пропечатать, попутно вставив перо и Филтогу за лёгонькое жульничество. Филтог, чернявая бестия с благообразной мордой, заверял, что всё честней честного, однако веркер сыскал десяток ниобов недостачи и демеру пришлось выслушать за каждый ниоб отдельно. Если бы казначей нагрел лапы на подарестных, веркер бы ему ни пол-слова не отвесил, но вот за овес для коней пришлось обещать возместить. Разумеется, демер уловил намёк в словах командира и отныне подарестным студентикам предстояло хлебать чуть подогретую водицу, где рыбью чешую следует искать с тремя фонарями и легавым псом. Подписав счета, Ридж отпустил хитрована и отправился в Залу Совета. На площади Познания под лязг и весёлую ругань собирали возимую в обозе железную клеть высотой в два человечьих роста. Закопченые прутья скреплялись скобами и стяжками. С одной стороны решётка отсутствовала — через проём занесут дрова и возведут по ним присуждённых к костру. Руки привяжут к верхним перекладинам и «вознесётся пламя кары». Ридж глянул в оконце, вздохнул тягостно. «Хотя… мятеж третьего разряду… а может и второго. По первейшим злодействам тянет на второй. По злоумышлениям не более, чем на пятый. Ну ладно, будем считать — третий. Третий разряд вполне себе предусматривает сожжение. Надо же хоть чем-то порадовать жестокого сластолюбца Тэма!» По всей площади вытянулись с верёвок начавшие попахивать тела. «Зря всё же не дал свезти в погреба. Ну ладно, осталось малость, а что ты за егерь неезженых дорог, коль гнилую вонь не сносишь?» Зала пуста. Гулко звучат шаги. Веркер был один. Совершенно один. Он затворил двери, сошёл вниз. Сыро. Дождь снова застучал по куполу, по стене потекла тёмная струйка. Миллионные доходы, а крышу исправить не в силах. Ридж повесил на стойку фонарика перевязь с палашом, распустил завязи камзола и сбросил его на скамью. Он был в плотном колете необычного зеленовато-золотистого цвета. Мягком, но почти непробиваемом колете из кожи дракона. Драконы, некогда простиравшие крылья надо всем Маллайром, ныне остались лишь в суровом горном краю северной Ватарии. Убить дракона почти немыслимое дело — его чешуя податлива лишь колдовству и мощному таггу. Драконоделы ищут сброшеные могучими зверями шкуры. Найти оную — редкая удача. Выделать из нее доспех-драконку — тяжкое ремесло. Лишь весьма состоятельные люди могли позволить себе подобное. Наследник Великого Дома Исс мог. Но с той поры вынужден был вести скромную жизнь, ибо счёт, коий отец выделил ему на содержание, почти опустел. Цена колету была тридцать тысяч ниобов или почти семьдесят хуров чистого серебра 688 пробы. Веркер проверил легко ли ходит кинжал — тот самый, дварфской работы — в ножнах. В зале темнело — дождь разошёлся нешуточно. На кресле, как и велено было, лежат две пары топтуш и канат. Ридж переобувается, натягивает кожаные перчатки с раструбами, затягивает петлю вокруг ближайшей к проёму скамьи и валит её набок. Решётка заранее вынута. На пояс вешается «ведьмин огонек» — заговорённая гнилушка. Достаточно потереть её и она будет гореть не хуже свечи. Канат с шорохом падает в чёрный зев. Веркер бросает взгляд наверх — пусто. Отлично. Раз доброхотцев нет, то и провожающих не надобно. Гибкое тело проскальзывает в дыру, упираясь руками. Нащупывает ступнями канат и проваливается в подземелья. В глубине слабо разгорается зеленоватый огонек гнилушки. Первое, что удивило — он спускался лицом к сложеной из гигантских камней сырой стене. От стены веяло холодом, но в общем-то ничего жуткого Ри не чуял. Ну холодно, ну сыро. Но амулет под рубахой не колет кожу — стало быть и магии тут ни на пол-гроша. А вот стена — да. Совершенно гладкая. Белый камень, тончайшие стыки. Внизу мрак. С каждый йирном шум потока становился всё отчетливей. Потом веркер узрел справа от себя непонятно как соединенную со стеной толстую железную балку. Ниже угадывалось нечто массивное. Упершись ногами в белую гладь, он некоторое время висел и рассматривал найденое. Балка, судя по отливу, была всё же бронзовой. На расстоянии пяти-шести йирнов слева виднелась вторая. Они держали в желобах решётку из неведомого красноватого металла. Коробчатая решётка упиралась в уступ под ней, а с уступа вниз рвался широкий водопад. Затем Ри разглядел два кольца на решётке и его осенило. «Да это ставок, судари мои! Деревянный застав, заключённый в железную — ну пусть не железную, неважно — клеть для прочности. Доски давно сгнили и вода беспрепятственно уходит из запруды, вместо того, чтобы подниматься ввысь. Хм, выходит в зале есть ещё один проем. Заложеный позднее, надо полагать. А через мой шли цепи, поднимавшие всю эту штуку, когда воды становилось слишком много. Остроумно, судари иллурцы, весьма. Снимаю шляпу.» Ридж спустился на клеть и осторожно проверил ногой прутья. Древний металл нисколько не подвергся ржавчине — держал вес неколебимо. «Однако, спускаться в потоке воды мне совсем не улыбается. Сорвёт ещё чего доброго и всё, прямо в Лёд.» Молодой человек слез по клети, осторожно прощупывая топтушей каждый следующий прут. Затем перелез влево и сошёл на широкий шершавый уступ. В слабом свете ведьминки стало видно, что уступ иссечен крест-накрест каким-то инструментом. Водопад с ревом выдирался из щели в локоть шириной и пропадал в туманной мгле. Лишённый веса канат летал туда-сюда под мощным потоком. «Зачем высекать полосы на камне? Да только затем, чтобы по камню ходить» Веркер осторожно глянул вниз. «Похоже, водопад соединяет струи с водами, идущими из-под стены. Да, вон заметны буруны. Да какие! Подземная река! Течет вдоль Мара и, скорее всего, сходится с ним где-то за Лонвуртом. Там Мар широко разливается, что до сей поры разъясняли донными ключами. Ну что же, почти верно, получается родник. Но какой, судари, какой!» Ридж почесал нос в раздумьи. «Вниз не спуститься — самоубиение выйдет. Подземные реки холодней снегов Арта. Куда уходит река и так ясно — под дальнюю стену залы, потом прорезает себе путь под университетскими постройками, городскими стенами и полями. Ну что же, нам туда и не надо. Главное, Тэм ошибся. И я ошибся. Никакого демона тут нет, иначе бы грудь жгло. Уже легче. Тогда погуляем по уступу. Только сторожко — ограды нет». Водопад урчал за спиной. Ридж прошёл до конца уступа, жался к стене. В конце концов путь ему преградила вросшая в камень дверь из того же красноватого металла. На удачу юноша подёргал огромное кольцо, но дверь не поддалась. Был, стало быть, предел и у красного железа. А может под весом гигантской башни камень просел и зажал металл накрепко. Он осторожно вернулся назад. По клети переполз на другую сторону, сам не понимая зачем исследовать тот же уступ. В конце концов он упрётся в такую же дверь, кою не выбить и тараном. Тем не менее, оставив за собою непонятный механизм, в виде вделаных в стену двух зубчатых колес, веркер отправился далее. Стена плавно изгибалась влево. Внизу рычали воды. Уступ завёл Риджа в узкую щель, где ему уже не грозило падение, но сделалось не по себе. Свод снизился, щель перешла в широкий проход, уводящий плавно вверх. «К чему рыть столь широкий путь, если вход в него столь узок?» — изумился Ри, протиснувшись меж камнями. Ведьминка не давала много света, но подняв ее в пальцах наподобии свечи, граф разглядел бесконечные письмена и полустёршиеся древние рисунки в камне. Что они означали, Ридж понять не мог. Он медленно продвигался по проходу, подняв в левой руке ведьминку, а правой сжимая рукоять кинжала. Проход то выпрямлялся, то поднимался. Под ногами было неровно, иногда его путь на высоте щиколоток пересекали полуистлевшие бревна. «Пол был деревянный, плаховый. Уцелели более толстые лаги. Наверняка морёные солью или заговорённые. Смоловые бы не вынесли девяти сотен лет. Письмена иллурские, то есть, разумеется, кайские, а вот картин ни разу не видал. Ни в трудах учёных, ни в фолиантах по древним верам. Чем же вы тут занимались, давно сгинувшие в огне междуусобиц господа? Что таскали по пригнаным бочок к бочку плахам? Надо думать, я уже не в зале, а дальше. А за стеною плеск воды. Ничего себе колодец обустроили! Могли бы и подольше против Троостона Покорителя продержаться.» Подземный ход изогнулся и Ридж едва не вскрикнул, узрев впереди проем, выводящий на такой же уступ. Слабый свет лился на порог, далее угадывалась сводчатая зала. Он спрятал гнилушку под колет и подкрался к краю внешней стены. Уступ расширялся, превращаясь в широкую площадку, нависшую над быстро текущей водой. На поверхности крутились водовороты. Свет проникал сквозь небольшое круглое отверстие в недостижимой высоте. Чуть дальше имелось ещё одно. «Да это колодцы! Ого! Стало быть я уже не под строениями, а где-то под двором или вовсе за пределами кубла ученья и мятежа.» Ридж осторожно, не отнимая ладоней от стен, высунулся чуть далее и холод ужаса сковал его члены. Посреди потока купался обнажённый юноша. Его не уносило водой, напротив — он рассекал её мощными гребками. То позволяя струям нести себя, то плывя супротив течения, то ныряя. Длинные волосы парня были сини, как южное море, а кожа неестественно бела. Вокруг синевласого крутились два водяных удава — их треугольные головы с чёрно-оранжевым рисунком из ромбических чешуек то и дело показывались над водой. Змеи вели себя подобно гвардейцам, охранявшим повелителя. Юнец распластался на спине и поплыл к запруде, раскинув руки. Когда его проносило мимо Риджа, тот едва не пал в обморок — он ясно разглядел полуоткрытый рот полный треугольных зубов! Змеи плыли по бокам от чудовища, извиваясь в водах мощными телами. Ридж сквозь туман полуобморока сообразил, что змеи по меньшей мере в полтора арна длиной! Обычный удав редко вытягивается более полуарна. Веркер перевёл взгляд на площадку, поскольку заметил там некий предмет вроде столика для кофия, столь модного в провинции. Он прищурился и тут же отпрянул назад — на площадке у самой воды торчал жертвенный треножник, а темная масса на нем сложилась в очертания верхней половины человеческого тела, пробитого через грудь огромным шипом. Потроха свисали почти до поверхности воды, растрёпаная борода торчала вверх. Судя по отсутствию сладковатого запаха, несчастный погиб не более дня назад. Послышался плеск — демон возвращался — и Ридж поспешно нырнул обратно в проход. Назад он бежал, дрожа от страха, ибо узрёл несомненные игрища самого Элэва, злого повелителя подземных вод. Он мчался, не разбирая дороги. Несколько раз упал, разбил себе лоб и разодрал рукава тонкой рубахи, расцарапал руки и ссадил колени. Ему казалось, что из тёмной мглы вынырнут гигантские удавы и проклятый богиней жестокосердный сын. Акульи зубы вонзятся в плоть, разорвут её и демон начнет трапезу, запихивая куски — его куски — себе в глотку. Ридж, как офицер Белого Штандарта допущенный к тайным архивам, разумеется ведал, что некогда всем богам приносили кровавые жертвы. И Крату — добродушному на вид кряжистому дядьке с вислыми усами, заросшему до бровей бородой и снежными волосами до плеч. И Белору — оно и понятно — бог воинов и войн не мог без крови. И Деве Тэммрэн, что хранит моряков, но и губит их бурями, взимая дань. И мудрой Лойе, дабы пособила познать неведомое. И даже милосердной прекрасноликой Матиссе, матери Белора и Лойи, жене Крата и сестре Тэммрэн, тоже приносили жертвы, прося прибавления в семействе или хорошего приплода скота. Империя вела жестокую войну с людожертвованием и в конце концов старые обычаи умерли. Впрочем, по неясным слухам, в дальних уголках королевства изредка случалось подобное, но подтверждения не сыскивалось. Пока. Дрожащий от увиденного веркер уже было нырнул меж близко сведённых каменных зубов, зачем-то окаймлённых тем же красным металлом, как вдруг проём загородила высокая фигура с длинной шевелюрой и Ридж замер. Демон обогнал его, пролез в щель водоспуска и направляется навстречу. Грудь ожгло — по узости пробиралось колдовское создание. Веркер прижался к стене и вытянул кинжал, решив, что коль помирать, так хоть не подобно овце на мясорезне. Амулет жёг грудь, фигура приближалась. Остановившись шагах в десяти, демон поднял перед собой ладонь и на ней возник солнечный шарик. В его ярком свете Ридж с полубезумным облегчением узнал нахальную морду Тэма Нира, облачённого в кожаный с бляшками колет, толстые кожаные штаны для конного боя и топтуши. В правой руке Тэм держал обнажённый палаш. Некоторое время сомечники смотрели друг на друга. Затем аредер дождался пока Ридж отлипнет от стены, отправил шар болтаться над головой, прищурил глаза и от всей души влепил веркеру оплеуху. Ридж некоторое время моргал, содрогаясь всем телом и пытаясь направить острие в ножны. Тэм развернул его и молча повёл к ставку. Пока они оба — грязный, окровавленый, перепуганый Ридж и злющий, мрачный, покусывающий губу Тэм — не вылезли наверх, никто не произнёс ни единого слова. В проёме люка веркера подхватили под руки. Прежде пустая и гулкая, зала была полна солдат. Все — в боевом. Кирасы, палаши, боевые кожаные кафтаны, обшитые железными пластинами высокие сапоги, рокантоны. Веркера усадили на скамью. Лекарь Мон Хуттер омыл ему лоб, помог снять драконку и рубаху. Руки лекаря, оснащённые тряпицей, стирали кровь — а Ридж оказался покрыт ею весь. Тэм, покусывая губу, стоял поодаль в обществе бросающего тревожные взгляды на командира Белля. Офицеры разглядывали «ведьмин огонёк». Ри слышал, как Тэм бросил сквозь зубы: — Он и сего не ведал! С галереи смотрел Лаут и пара его демеров. Старик то и дело творил знамение Матиссы. Наконец кровь была смыта, на лоб и локти наложены повязки с остро пахнущей мазью, а необходимые заклятия прочитаны нервным шёпотом. Тэм набросил на плечи веркера его же камзол и повёл наверх, велев всем вернуться к положеным занятиям. Под зеркалами Ридж заметил широкую полосу отворотного порошка. За чертой стоял караул из двух демов. Поверх кирас солдаты нацепили все амулеты, какие сумели сыскать в сундучках. Бледный веркер с окровавленой повязкой над бровями явно не добавил им отваги. Путь старших офицеров веркады сопровождал тревожный шепоток подчинённых. — И ты посмел отправиться туда один?! — Тэм был в гневе. Он метался от стены к стене, в то время, как Ридж, коего начала трясти лихорадка, испуганно следил за вспышкой ярости с постели. В покоях не было никого, кроме Риджа, Тэма и Тая. Присутствие последнего внушало Риджу робкую надежду, что Тэм не сможет сейчас воспользоваться его бессилием и не станет лезть с позорными объятиями. — Ты б-был зэня-я-я-ят с-с-с-сыск-к-к-ком. — промямлил веркер, буквально чувствуя, как отдельные звуки протискиваются в сведённое судорогами горло. — Сыском! — Тэм взмахнул руками и устремил на командира взгляд полный злобы, боли и отчаяния. — Да хоть бы сказал! Ко всем демонам твой сыск! Ирет бы что — не управился?! Тай пододвинул стул и сел: — Тэмми, заткни едало. — спокойно произнёс он. — Что всё же там, господин веркер? — Я видел ехо. — Ридж повернул голову набок. — Ехо и шертву, кою убили не дэлее, кэк вчери. — У него более не было сил говорить «чисто», закатный акцент, меняющий А на Э или И, Г на Х и несколько искажающий слова во множественном числе, вырвался наружу. — Да кого, во имя всех проклятий?! — взревел Тэм, становясь посреди комнаты. Пальцы его сжали эфес, а правой рукой он вцепился в отворот камзола. — Элэв. — обречённо произнес Ридж. Он чувствовал себя мальчишкой в обществе двух прожжённых убийц и растлителей. Он понимал, что зрел силу, с коей всему Штандарту не сладить даже при поддержке искуснейших клириков и магов Азара. — Элэв, Тэмми. И шертвенный треношник с половиной трупи, коий ещё не успел зэхнить. Тай с чувством сотворил знамение Белора, обхватив скрещёнными на груди руками плечи. — Он тебе представился что ли? — Тэм мрачнел на глазах. Он тоже ведал, что с полубогом не справиться. — У нехо экульи зубы, синие волосы и немыслимо бледное тело. — Ридж рёк медленно и глухо, ибо полузабытье уже туманило его разум. — Вкупе с ним — дви шестиэрновых речных удэви. И треножник с полусъеденым телом. Он плэвэ против… Сквозь чёрно-оранжевую круговерть, внезапно утянувшую его в водоворот, де Каро различил громовой крик Белля: — Лекаря!!!