Заговор Лжецов

Амноэль, Университетум, 28 день месяца Созревания. Утро. — …каковой подарестный де Олони к утру отошёл к Решающей от последствий спросу первого разряду. Тело свезено в Ледовой Покой. Тако же к Решающей отошёл покалеченый своим конём кирасир штандарту Лер Самман тридцати семи лет, уроженец провинции Дорол. — Лаут окончил рапорт и поднял на веркера честные глаза. — Прими их души, Матисса. Де Элвинтону заступить на караул. — Слушаюсь. — Белль, сменишь де Элвинтона на вечерней заре. — Будь сполнено, господин веркер. — Нир, что у тебя? — Пространно и весьма. — Нир звероподобно зевнул. — Позволь совместить доклад с завтраком. — Хорошо. Керет, начинайте ставить клеть и сложите дрова на просушку. — Дрова готовы, господин веркер, к поставке клети приступим немедля! — Ступайте, господа. Белль, сложите в советной зале две пары топтуш и арнов десять верёвки, способной выдержать хуров тридцать. Выбейте прутья из лаза. — Немедля распоряжусь! — Тай отбил честь по железному плечу рукой в перчатке и вышел последним. — Унф! Подавай завтрак на троих! Пока добродушный великан расставлял на столе блюда с сырами и хлебом, пока тащил огромный кофейник и ярко-жёлтый кус масла, пока искал в сундуке сырные вилки и ложечки, де Каро, Ирет и Нир дожидались у окна. Всё переменилось — буйно расцвела иссушеная зелень, раскрылись цветы, слабый дождь всё ещё поливал древние дорожки и стены. Колокольня сверкала розовато-золотистым камнем и лишь огромные кучи земли вперемешку с сучьями внизу напоминали о свершившейся вчера казни. Земля, ещё вечером серая, сухая и ломкая, расплылась чёрным жиром, кое-где провалившись меж брёвен. Мокрая, она не пускала наружу тяжкий дух покойников, но веркер ведал — не надолго благолепие. Чем скорее они уберутся отсель, тем меньше страдать от гнилостного смрада. Вдали цвели луга, а слева, за языком рощи, угадывалось налитое зерном поле. Даже старинные стены омылись и вернули себе благородный золотистый с чёрными прожилками цвет. — Ух, распустил дядька Крат усы! — восхищённо заметил темноволосый маленький демер Ирет, споспешествовавший Ниру в розыске. — Теперь уж такой духоты не будет, год на осень свернул. — Бороду бы не трогал. — Ридж толкнул наружу створку старинного окна. — Раскисшие дороги нам совершенно не к месту. Нир помалкивал, уткнувшись в памятную книжку в барахтном переплёте. К переплёту на шнурке крепился тонкий грифель. Книжка весьма недешёвая — на толстой «заклятой» бумаге. Один конец грифеля писал, а другой стирал писаное лёгким мазком. Кроме того, на обложке с внутреней стороны оттиснуты знаки в виде языка пламени и кувшина, что означало наложеные заклятия против размачивания и огня. — Извольте откушать, Ваша Светлость! — доложил вытянувшийся в струну казёный слуга. — Первым делом, друг мой, я возлёг на ложе с бутылочкой белого вотунского и рассудил что к чему. — начал Тэм, налив себе густой кофий и опустив в него ложечку патоки, ибо не только у людей небогатых не в обычае покупать баснословно дорогой айльский тростниковый сахар. — Студиозусы тут не при чём, полагаю. Как тебе ведомо, для того, чтобы заклятье действовало, надобна предрасположеность к волшбе. Ну посуди сам — пойдёт юноша с таковыми в Амноэль взамен Звёздного Сада? — Простолюдин нет, понеже маг — второе сословие со всеми истекающими. — возразил веркер, срезая с куска масла тонкую стружку. — А дворянин — возможно, ибо надобно весьма сильно желать магических практик дабы отказаться от титула и сойти на ступень вниз. Разве что медный, коему важны деньги и властвование куда весомей, чем у мелкого чиновника без протекции. — Гильдия магов имеет на короля и наместников поболее влияния, чем дворянство. Я не имею в виду высшее, такового немного. Давай взглянем: кто угодил в наши сети? — Тэм вонзил зубы в сыр, каковой предпочитал вкушать без хлеба, и заглянул в чудесную книжицу. — Самый знатный — отбывший нынче в Ущелье Расплаты эн-граф. — продолжил Тэмми, прожевав и облизнув губы. — Причём из не слишком-то влиятельного рода де Олони. Прочие же из зачинных — один барон, причём медный, один маркиз — этот вполне обеспечен, трое из средней руки обывателей и один сын тэмрэнита из Южного Исса. — Но необязательно же колдун из зачинных. — Ирет отпил кофе и поставил кружку на стол. — Сын тэмрэнита. — многозначительно протянул Ридж и постучал вилкой по краю кружки. — Тэммрэн, вода, служитель богини — нет? — Зачем же он тогда пошёл сюда, а не в храмовую школу? — Тэм потянулся за куском солёного парнского сыра. — Нет, Ридж, никто из них склонности к магии не имеет, что ещё на спросе проверено посредством известного тебе сладкогласого инструмента. Ридж поморщился. Волшебная дудка, бывшая в распоряжении отрядного лекаря, довольно точно выявляла склонность к магии, а проще говоря — способность накапливать волшебную силу. Возле носителя чародейства дудочка пела тихим печальным голосом кто бы и как в неё не дул. Близ простого смертного получался рёв осла. Единственно — дудка не действовала там, где были пропитаны магией стены и предметы. К примеру, в храме или жилище чародея, в волшебной лавке, в доме, выстроенном при помощи волшебства. Поэтому к выбору места приходилось подходить весьма пристально. Лекарь передавал дудку кому-либо из спросных и отходил на десять шагов, ибо сам являлся слабым, лекарным, но всё же волшебником. Дудочка-магознатка не могла выявить скрытых наклонностей. Опытный маг может поставить такой мыслещит, что и магистр не распознает в нём собрата. Но так то ж опытный! Магознатка вполне годилась для нужд немагической веркады Штандарта. Вот только четвёртой досталась весьма громогласная и рёв у неё получался особо отвратный. — Древняя магия — с апломбом присущим юности заметил Ирет — Материя весьма непредсказуемая, господа. — Он густо намазал масло на ломоть свежего хлеба и сейчас делал «наслаждение языку», укладывая треугольные ломтики различных сыров поверх масла по кругу. Если де Каро слыл знатоком южных и закатных вин, то Ирет — сырным гурманом. Однажды он умудрился отдать месячное жалование за пол-головки заплесневелого лаэльского сыра из кобыльего молока. — Ведомо же, что в старину маги неким образом вбирали в себя тонкие потоки посредством заклинания и вливали оные в производимую волшбу. Может и не требует накопления сил то действие, а? — и юнец впился зубами в лакомство, забавно сморщив нос. — Требует, требует. — буркнул Тэм и отпил хороший глоток кофе. — Ещё как требует. Призыв это тебе не платок из воздуха соткать. Проникновение в нижние покровы знаешь сколько сил отнимает? Никакими верхними упадок не залить. Ну так вот, друг мой, — продолжал он, сызнова обращаясь к Риджу. — Покуда ты развеивал думы зрелищем шовирской кары, я призвал нашего юного господина. — кивок на Ирета. — Вкупе с сим сыропоклонником мы слегка погуляли по оплоту наук и свели знакомство со странною особою. — Тэм перелистнул пару страниц. — Алитасия Ендеженир. Тридцати двух годов, ростом чуть повыше нашего драгоценного сомечника с палаческой рожей, либрарий. Особа сия поначалу изругала нас весьма основательно за беспорядок, каковой она уже устранила посредством повеления домашними духами. Ну-с, госпожа Ендеженир ткнула нас лбом в одно обстоятельство. Свиток, Ридж, не из оной либрарии, ибо не имеет в левом нижнем углу прободной печати в виде силуэта ветви. — Час от часу! — закатил глаза веркер, которого уже начинало подташнивать от осознания того, в какую пучину тупиков и закоулков он всунулся с этим треклятым свитком. — Откуда ж оный взялся? — Чего проще? Кто-то принёс, поколдовал и вздумал спрятать среди сонма подобных. — Это в либрарии, кою хранит откровенная ведьма с подручными духами? — Ну нет — колдунья. Мэтресса совершенно не напоминает ведьму, что ты, Ри. — укорил сомечника Тэм. — Весьма весёлая дама, вышла из Звёздного Сада. Была без места, поступила сюда и приноровилась, а там и прижилась. — То, что она из Звёздного, ещё не означает, что не могла склониться к Льдовым силам. — Ри, ты хватаешся за слишком очевидное. Но мэтрессе-то к чему бунты? У неё дом в городе, супруг и пятеро ребятишек. — Может она и бунта не желала. Просто вышло такое, что её саму съело бы. — Дипломант Сада не ведающий основ демонологии? Неправдоподобно. — Тэм откинулся на спинку стула, извлёк тонкую длинную трубочку айльского маниру, примял большим пальцем заранее набитый табак и огляделся в поисках огня. Ирет извлёк из кармана кресало и протянул начальствующему. — Ну хорошо. — Ридж положил на ладонь хлеб и завис вилкой над блюдами, выбирая сыр. Тут тоже существовала целая наука. А точнее — Ри сейчас мог избрать в руководство вкусом обычаи своей родины, где предпочтение отдавалось козьим и овечьим пухлым белым сырам; веренские традиции, что предписывали за кофием вкушать глазастый сладковатый васт, или весьма пришедшуюся ему по нраву привычку обитателей лесистого Хьита съедать с утра весьма жирный болер, каковой присутствовал в виде трёх кусочков. Однако Ри сейчас не желал перегружать живот и потому ограничился овечьим тоши. Правда, тот прибыл не из Исса, как кнорт, который пил накануне веркер, а из провинции Нерит. Ридж считал неритский тоши даже получше исского. По привычке искать во всём резоны, он разъяснил сам себе, что неритский скот пасётся на настоящих лугах, тогда как в Иссе, где сплошь каменные гряды, россыпи и мелкие речушки, оный вынужден щипать чахлую травку да объедать кусты колючего зрона, оттого молоко хуже и сыр не столь сытен. — Допустим, что свиток подбросили. Зарыли в груде. Положили на видное место, где никто его «созерцая не узрёл». Тэм, твои мысли — кому сие надобно? — И веркер вонзил двузубку в толстый кус тоши. — Уж не тому, кто возжелал кнорта. — хмыкнул аредер, выпустив первый клуб отдающего вереском дыма. — Пойло — о, прости, нектар богов — лишь предлог. С тем же успехом они могли пожелать и шлюх дважды в неделю. — Тэмми глянул в книжку. — Надобно заметить, Ри, сей бастион учения — истинное кубло. Сударыня магисса поведала много прелюбопытного. К примеру: наш рохля Бунк был поставлен на должность вопреки мнению Совета. Он — человек де Бутолона, в прошлом — наставник его дочери. Их Светлость потянул за некие нити в Верене и ректором стал спешно вознесённый в архимагистры бакалавр. — Де Бутолон? — Ридж медленно вытянул кофий до дна. Брови сошлись к переносице, рука с хлебом медленно опустилась на стол. — де Бутолон… Погодите, погодите… Унф! — Слушаю, м`сподин! — Великан нарисовался в дверях. Судя по крошкам на льняной рубахе, он тоже мирно завтракал в комнатушке слева от прихожей. — Подай мою зелёную шкатулку с гербом. — Сей минут! Ирет и Нир переглянулись. Демер встал и принялся освобождать место на столе, перемещая кофейник, сливочник и паточницу, тесня ряды блюдец и маслёнку. Унф торжественно, словно королевские регалии, втащил здоровенную старинную шкатулку со скошеной крышкой. Петли у сей ровесницы Империи располагались по бокам, а не сверху. Тэм приподнял бровь — уж он-то, любитель роскоши, углядел, что сей сундучок выточен из цельного лхота — зелёного с белыми прожилками камня, каковой хотя и не стоял в ряду благородных, но в полублагородных по праву занимал четвёртую ступень. Углы окованы серебром, дабы предотвратить разрушение наложеных заклинаний, а на крышке вырезан легко узнаваемый герб герцогов Исс — прямоугольный старинный ростовой щит, разделенный надвое. В верхней части располагается герцогская корона с парящим над оной ястребом, в нижней — рудничное кайло скрещённое с боевой алебардой. После присоединения к Азару ястреб, означающий вольного герцога, упорхнул с герба предков Риджа. Судя по сей птичке, шкатулку вырезали лет триста назад. Ирет смотрел на веркера с восхищением. Словно ожидал, что сейчас поднимется тяжёлая крышка и из-под неё мановением изящной девичьей руки командира явится кающийся сонм злодеев. Однако великих чудес не случилось. Унф водрузил ларец в центр стола и деликатно убрался прочь. Веркер возложил персты на скаты крышки, где имелись маленькие углубления. Белые прожилки налились красным и замок щёлкнул. Тэм и Вейс обменялись взглядами полными ужаса и изумления. Магия Руды! Древнее, запретное, караемое сожжением чародейство на крови. Шкатулку мог открыть лишь тот, в чьих жилах текла кровь Иссов. А возможно, что лишь сам Ридж де Каро эн-герцог Исс. — Однако и ты, дружок, не чужд чёрных практик! — заметил потерявший всякую сторожкость Тэм. Ридж бросил на аредера взгляд исподлобья, крутанул головой, заставив гриву тёмно-русых волос обмести плечи. — Тэмми, мы столь изрядно ведаем друг о друге, что нам обоим донос не принесёт счастия. А Вейс не болтлив, верно, Вейс? — И веркер поднял глаза на Ирета. Юношу прошиб холод. Эту улыбку знало пол-Азара. Умел граф де Каро улыбаться по-змеиному. Вроде приветлив, а взглянешь в хризолитовые очи и чудятся вертикальные узкие зрачки, игольчатые зубы и раздвоённый язык. В подобные мгновения Ридж становился опаснее ста болотниц, от чьего яда, как ведомо с младых лет каждому, нет ни заклятий, ни снадобий. Вейс преклонил колено и коснулся лбом локтя командира: — Мой язык — камень в сухой глине. — быстро произнес юноша слова старинной клятвы. Но змею Риджу того показалось мало. Он сощурил свои страшные глаза и скосил взгляд на Вейса, одновременно делая Тэму тайный знак в виде замкнутых в кольцо большого и безымянного пальцев. Аредер глубоко кивнул, на губах заиграла паршивая улыбочка, тут же стёртая усилием железной воли этого человека. Вейс Ирет, семнадцати лет, беститульный дворянин, был обречён. Обречён быть ввергнутым в тайны и заклят на верность страшным колдовством Тэма Нира, двадцати четырёх лет, из обывателей города Мегалиса, известного, как логово пороков и соблазнов. Обречён войти в тайный союз бесконечно преданных Ниру людей. Ведающих, исполняющих и безмолвных. Таким жутковатым и отвратным образом Ридж создавал вокруг себя круг своего рода хранителей. Ибо Нир, про коего многое, слишком многое, было ведомо Риджу, графу де Каро, двадцати одного года, наследнику Великого Дома Исс, зрел в их союзе взаимных секретов и недозволеных занятий путь к вершинам, осыпаных алмазами власти. К тому же Тэм — и в сём, как мы уже зрели, он не боялся признаться — питал к молодому веркеру неугасимую ничем страсть. Он искренне любил его, как может любить столь изъязвлённое червями порока и зверствования сердце. — Я верю вам без оговорок, благородный рыцарь. — старинной же формулой ответствовал Ридж и откинул крышку. Лицо веркера приняло обычное выражение слабо любопытствующей скуки. — Я не резал и не заговаривал сего ларца. Работа старинная, с неведомых времен имеются девять подобных, кои можем открыть лишь мы, де Иссы. Офицеры склонились на лхотовыми недрами. Ничего особенного на первый взгляд недра не хранили. Несколько монетных писем разных банков, кожаный кошель с вензелем из переплетенных изящных литер РИ, шёлковый цветочек (Тэм сморщил нос, ибо сообразил, что сие знак приязни некой особы женску полу, услаждающей уши завсегдатаев небольшой таверны на улице Швей в Нойтеале изысканым пением), два солидных суконных кошеля с денежным запасом, письменные принадлежности, три массивных серебряных перстня, кои Ридж никогда не носил вопреки обычаям закатного дворянства. Гросс бумаги, связка эпистол с сургучами, хранившими оттиски различных печатей — от королевской и штандартовой до явно принадлежных различным дворянам и просто почте — все были вскрыты. Простой работы дварфийский кинжал с обмотаной кожаными полосами рукоятью и вензелем ИН на гарде в виде чаши, обращённой к острию. Ирет присвистнул при виде подобной редкости. Дварфы, некогда жившие по всему континенту, были безжалостно истреблены герфонсийцами, зрившими в оных лишь весьма полезных рабов. Вольнолюбивые сыны пещер бежали в горы, но и там их настигали отряды гвардии знатных господ, охотники за наградой и посланцы самого императора. Дварфийские секреты выделывания стали и создания механизмов безвозвратно пропали вкупе с низкорослым народом. От них остались лишь изредка всплывающие поделки, в большинстве своем бесполезные, ибо то были части неведомых машин, и заброшеные поселки, в коих мог углядеть место обитания лишь намётаный глаз. Тэма же более заинтриговал вензель. ИН легко слагалось в Ирени Нимут. Кинжал не мог быть сделан при бабке Риджа, значит до неё кто-то носил такое же или похожее имя. Ирени Нимут, мать ныне здравствующего и властвующего Фера, герцога Исс, была последней принцессой-наследницей Озёрного Королевства, раздавленого Азаром пятьдесят лет назад после двухлетней Сиреневой Войны. Старинный край с тысячами полузабытых или скрываемых тайн, странный титул правителей — Король-Волшебник, храмы Морской Девы Тэммрэн необычного вида, полуоткрытые, несхожие с тяжеловесными азарскими. Лучшие верфи на континенте, морские маги, чьё искусство не в силах превзойти никто из ныне живущих, и отчаянно жестокое сопротивление жителей даже после гибели короля со всем войском. Болотные огоньки мятежа до сих пор бродят по узким улочкам озёрных городов, шепчутся в сводчатых подвалах и за стенами высоких островерхих домиков. Южный Исс, как нынче именуется согласно королевскому эдикту бывшее Озёрное Королевство, силой вторгнутое в ненасытный Азар, остается нафтовой бочкой, готовой в любой миг разгореться чадным негасимым пламенем. Тэм протянул было руку к кинжалу, однако веркер отвел его пальцы, пояснив: — Без ладони останешься. — Тоже Магия Руды? — Нет. И неведомо что. — хмуро ответствовал Ридж, вытаскивая из отдельной ниши толстую книжку в красном бархатном переплёте. — Не я накладывал заклятия, бабушка. Но брать его могут только двое — я и она. — Милая дама. — Тэм прибрал лапу и рассматривал её так, словно не уверился, что она ещё не отделена от запястья. — Ещё бы! — Ридж раскрыл книгу под именованием «Реестр и всяческие полезныя сведения о родах благородных Королевства Азарского» — Я тебе не говорил, что она как-то лишила мужеской силы барона де Томарна? — Кого?! — Вейс широко раскрыл серые очи. — Самого тайного советника или его сына? — Самого. — веркер откинулся на спинку стула, держа «Реестр» на вытянутых руках. — Сей индюк наезжал к нам трижды в год, выказывая бабушке всяческое почтение и лучась поддельной дружелюбивостию. Однажды ей изрядно прискучила бездарная игра сего шута и она пожелала знать, что же ему надобно. Де Томарн вмиг скривил губы и заявил, что желал бы пополнить королевскую сокровищницу утеряной казной Озёр. Был прежестоко осмеян, а бывший при том батюшка отказал ему не только от дома, но и от цепных земель. Барон клялся наслать на отца королевский гнев и наш Штандарт. Отбыл он в том же вечеру, что, сам понимаешь, отнюдь не знак доброго расположения учтивых гостеприимцев. Бабушка ему кое-что нашептала вослед, а через полгода прибыл нарочный с эпистолой, в коей оный питомец коронной псарни грозил карами, коль не возвернут ему известные возможности. Ну, отец отписал в том духе, что супротив воли своей матери ступить не в силах. Не ведаю, что подумал советник, но отныне оставил нас в покое. В «Реестре» Ридж живо отыскал нужную страницу и принялся читать вслух: — Благородные графы де Бутолон, маркизы де Мерьи, рыцари Синего Озера. Ныне здравствующие и властвующие: тридцатый граф Дев де Бутолон и Пона де Бутолон, урождённая баронесса де Фодж. Графство Бутолон, города Амноэль (окромя Университетума и прилегающей к оному улицы Среброписцевой), Турош. Селений — пятьдесят три. Дворян на землях жительство имеющих — восемнадцать. Провинция — Срединный Мар. Имение — Башня Буто (перестроена). Принадлежность к Великому Дому — не принадлежит. — Если тридцатый, стало быть осколок до-имперского дворянства. — Заметил назначеный в жертву властоалчия. — Да хоть самого иллурского владыки потомок! — фыркает Тэм. — Нам-то что с того? — А того. — Ридж отложил книжку и скрестил руки на груди. — Промо: о наследственных любопытствах речи нет. Завершение –лон прямо указует на иллурское дворянство. Потомок побеждённых, не относится к Дому Онгэн… Седо: несмотря на титулы, граф небогат, ибо Турош можно именовать городом лишь с полуведра крепкой настойки, пятьдесят три деревни на восемнадцать дворян розданых — не более трёх на одного, по податям полтора на одного, а на деле и вовсе одна. Труо: супруга из Льера, судя по окончанию родового имени — тоже много в дом не внесла. Ну-с, судари мои? Тэм на продолжении всей речи веркера яростно дымил трубкой, а Ирет сощурил глаза — к нему снисходило озарение. — Три тысячи студиозусов. — медленно начал он, обводя указательным пальцем круг перед глазами. — В не самый благосклонный к книжникам год! — вставил веркер. — Плата с каждого по пять сотен ниобов… — Скажем точнее — от трехсот десяти до семисот двадцати девяти. — Около полутора миллионов в год и подати с сего дохода не уплачиваются… — Согласно Эдикту О Просвещении от 752 года. Трубка соскользнула с отвисшей челюсти Тэма Нира и булькнула в кофейник. Аредер так и остался стоять с широко раскрытыми глазами. — В случая мятежа четвёртого — и выше — разряду Университетум теряет благорасположение Его Величества и будет передан властителю сих земель. — Согласно статьи сто восемьдесят восемь Надельного Уложения. Как и всякое иное вольное место посреди цепных земель. — подытожил веркер и хлопнул ладонями по столу так, что жалобно звякнули серебряные ложки-вилки. — Итак, Тэм, сведи воедино свои прекрасные зубы и отправляйся разыскивать градский канцеляриум, а в оном податные бумаги. Подати-то граф, небось, платил через губернатора Среброписцевой улицы. Распишешь общие суммы за последние пять-десять лет. Хе, забавно однако выходит с сими правами! Ради одной коронной улицы назначать губернатора! Каково? Кста-ати, господа, мне тогда помстилось или нет: благородный господин Зелерн считает себя властителем всего Амноэля, верно? Тэм ошалело кивнул. — Тогда и его мудроначалие пригласи на обед. Потолкуем. — веркер потёр руки. — Учтиво пригласи, понял? Ну а ты, Вейс, покопайся в … — ткнул пальцем в пол… — и поищи подтверждения нашим измышлениям. Аллюр — галоп!