Заговор Лжецов

31е Созревания 810 года, ранний вечер. На похороны отправилась почти вся веркада. Молча, в строю, доехали до конца Среброписцевой, свернули за угол университетской стены и спешились у местного храма Крата. Церковь была выстроена по-старинному. Низкое, наполовину в земле, широченное строение с малыми окошечками и четвероугольной островерхой башенкой. Основательность и близость к земи. К веркеру вышел служка в застираной коричневой сутане и повёл за храм, где указал на чернеющие в усыпаном надгробиями зелёном склоне могилы. Возле левой маялись два местных божедома с заступами. Подвели фуры с обёрнутыми в саваны телами, опустили на полотнищах холстяных в землю. Читал белориат, а хором управлял качающийся под разгулявшимся ветром матиссит. — От небес взят в земь отыдешь. — густым басом возгласил отец Мнир, стоя в середине ряда отверстых ям. Веркада охватила их кольцом. Солдаты смотрели большей частию устало. У кого-то может и мелькало сожаление, печаль тихая, просветлённая — отмучались, мол, бедолаги. В последний пансион вышли. Веркер видел лишь синие мундиры, ряды сапогов, море опущеных на глаза в знак скорби шляп. — Вечно сходим мы от небес в земь, от юности в дряхлость, от разума в безумие! Не довелось тем, кому последнюю почесть ныне отдаём, пройти путь отмереный! Оборвали злодеев руки жизнь их. Да примет земь тело, что питало дух их при жизни! Да примет Белор Сильномогучий солдата короля и возведёт в ряды небесныя воинства! — И во ве-е-еки вре-е-емё-ё-ён. — Да не оскудеет память наша о сомечниках, что с нами бывали во все дни походов и сражений, в час привала и в миг одоления врага! — Во ве-е-еки, во ве-е-ки, во ве-е-еки времё-ё-ён. — И бывать тому во имя Белора-Воина и отныне, и от веку, и во все времена! — И быва-а-ать то-ому-у-у. На последнем звуке отец Асл, матиссит, рухнул носом в мокрую траву и захрапел. В кольце сочно выругались в адрес паршивца, что испоганил погребальное благочиние. — Подберите винную бочку, Керет. — с отвращением произнёс де Каро и отошёл рассчитаться с божедомами за могилы и за надгробия, что поставят позже, когда осядет земля. До вечера Ридж успел сделать ещё несколько неотложных дел — собраться в путешествие и упредить Ирета о вояже служилом, написать эпистолу отцу и сопроводительный лист для двоих солдат, что должны были доставить мэтра Тиса Бунка в Исс, расписать кару для погромивших трапезную залу. Главному кухарю и зачинщику побоища — пятнадцать плетей, кухарям — десять, костровым — двенадцать. После чего призвал демера Цегвера и велел тому самолично съездить в город, сыскать заведение наёмных карет и нанять для Бунка справный экипаж до Серебряных Полей. Барон было вытаращил глаза от такого задания, но быстро был поставлен на место напоминанием о его чине и паршивом поведении. — Вы без меня простой драки разрешить не в силах! — веркер воздёл над головой свёрнутый в трубку приговорный лист. — Вы смели угрожать мне. Мне! Подложка нировская! — Гремел он, насупя брови. — Наслышан изрядно о вашей фантазии в известных занятиях! Уж с наймом экипажа как-нибудь управитесь, надеюсь! — Лист хлопнулся на стол — А не управитесь — отправлю командору рескрипт с прошением вывести вас в партикуляр и скрипите пером до конца времён за половинное от вашего нынешнего жалование, господин новосозданый пероносец! Кругом — марш! Едва барон с пером — зелёным, означавшем, что он не желает ссор, ко всем приветлив, но ныне праздн — выкатился за дверь с полсотней веркеровых ниобов в кошеле, как явился посланый в Шамоль Нерошот. Он приволок небольшой сундучок с монетами, а пятеро солдат водрузили на стол огромные стопки книг. — Вот, что сыскано. — доложил усач. — Склянки побили, полы взломали, стены простучали — более ничто не нашлось. — Благодарю за службу, демер. Ступайте. — веркер открыл верхнюю книгу. Трактат. Арифметический. Формулы, непонятные рассуждения. Нет, довольно! Всё в огонь! Разбираться с мутью не тянет. Книги бывают и такие, что душу вытянут, а на глазах язвы пойдут. — Познаешь землеведческую науку? — Нир, как всегда, вошёл бесшумно. — Что тут у нас? — Лучше поведай что у тебя. — Ридж стоял с раскрытой книгой в руках и смотрел на Тэма. Нахальный красавец расстегнул пряжку перевязи и швырнул палаш на кровать. — Уфф. Жарко в железе. Где-то тут я позабыл бутыль. — Её содержимое пришлось по вкусу маг-солдату. — Вот несносная девка! — воскликнул Тэм. — им бы поменяться с Вейсом. Ему чепец, а ей… — Тэ-э-эм… Нир снял с горы учённости небольшую книжку в переплёте из кожи морского носатера, заглянул в середину и присвистнул: — Отроду не видал подобные письмена! Ридж захлопнул трактат так, что чуть у самого уши не лопнули. Тэм вздохнул, потупился притворно и отложил томик. — Ита-а-ак? — пропел веркер, ещё распалённый казнью и выволочкой Цегверу. — Ну что. Был он там. Угли в печке не успели остыть. Вместо денег — связка монетных писем на «подателя сего». Цифири мелкие. Наверно, крупные стащил Цур. По разумении — прихватил кое-что из платьев хозяина. Местный рыбарь — гунявый, страсть — сказывал, что когда на вечерней заре выбирался ставить сети, у пристани лодка болталась. Утром была тоже. Ну а при нашем прибытии… — И Тэм возвёл глаза к потолку, изображая разочарование. — Ну всё, в сыск. — Ри протянул Тэму послание штандарт-командора. — Прочти. Аредер развернул бумагу и после первых строк его лицо просветлело: — Вот это дело! Вспомним старину, Ри? Ты и я! Да? — Ты, я и ещё двое. Братец с сестричкой. — улыбаясь возразил Ридж. — Хочешь обвалять Вейса в золе и пыли? — Хочу. Ну а магичка нам предписана. — Ну что же, предписано, так предписано. — Тэм вернул приказ и схватил ножны с перевязью. — Когда выезжаем? — На первом отсвете восхода. Иди, сдавай аред и собирайся. Насвистывая песенку про короля Мольмута, что «на врагов шёл смело, держа громадный уд», Тэм выскочил из комнат. — Эх, Тэмми, как был авантюристом, так вовёк тебе им и оставаться. — покрутил головой Ридж. Южный тракт. Месяц Сбора Плодов день 1й. Рассветная заря. Четверо всадников с заводными лошадьми скакали рысью по лесной дороге. Первый день осени выдался прохладным, сызнова собирались тёмно-серые тучи. Гремели копыта, звенели уздечки. Трое верховых были в синих мундирах под серо-жемчужными, летящими на ветру плащами, а последний — в сером охотницком наряде. Позади остались острые шпили плывущего в тумане городка. Дорога звала, манила, звенела. Копыта отбили дробь по мосту и конники нырнули в клочья наплывающего от сонной реки марева. Амноэль. Месяц Сбора Плодов день 1й. Полдень. Веркада выходила из города походным строем. Мимо жмущихся к стенам домов горожан проходили могучие кони под гордо взирающими с высоты седла кавалеристами. Но впереди меж двух знамённых ехал не молодой веркер, а маленький коротко стриженый господин средних лет со злым лицом и единственным колючими глазом. Едва голова колонны прошла через ворота, как трубач вскинул блестящий начищеный горн и выдул первые такты лихой солдатской песни. Веркада, по давнему обычаю своему, дружно грянула: Кавалеристы! Дома ль нас дождутся? Нет, не судьба с врагом нам разминуться! Поёт рожок и подняли штандарт, До встречи, братцы, у посмертных врат! Лихой атакой опрокинем мы пехоту, Коль не загонят сызнова в болото. Наш командир вчера погиб в бою — Он утонул за Родину свою! Сегодня мы левей того болота — Нам лезть в трясину больше неохота. Ступают кони тихо по песку — Обходим по сосновому леску. Навроде поле чистое, ребята! Ну, к бою, королевские солдаты! Летит в атаку наш аред лихой, Увидимся ли, милая, с тобой? Под вой рожков и крики командиров С холма скатилась лава кирасиров. На чистом поле нету нам препоны! Сегодня мы сметём их оборону! И вдруг — откуда не возьмись — рейтары! Они, как масло, взрезали наш строй. В глазах туман, рука рубить устала. Нет, не судьба вернуться нам домой! Трава желаннее, чем пышная перина, Чужие кони пронеслись, окончен бой! Прости, любимая, жаль — не увижу сына. За смертной гранью свидимся с тобой! Прогремели колеса фур, захлопнулись вислые ворота и лишь пыль на тракте напоминала о том, что ещё недавно в городке Амноэль произошли невероятные и грозные события. О них столь приятственно судить и рядить за чаркой вина бесконечными зимними вечерами, но переживать сызнова — увольте, господа!