Рассвет Алого Ордена

      Когда посох пробил дыру в уцелевшем курсе крыши особняка, колени изобретателя обрушились на пыльные доски. Дыхание сперло, сердце готовилось выпрыгнуть из груди, волшебника поглотило ожидание собственной смерти. Но у Нотика были на него другие планы.       Из ведущего в подземелье люка появилась пара тонких когтистых лап, походивших на меняющих форму булыжник. Медленно и практически бесшумно, чудовище выбралось наружу. Большой зеленый глаз смотрел на Задаш. Маленькая черная точка в его центре начала стремительно расширяться, пока не заполнила собой весь глаз целиком. Следующие пару минут дракониха простояла на месте, после чего покинула поместье с чувством переполняющего её восторга.       — Ч-что за?.. — дрожащий голос волшебника вырвался наружу. В попытке осознать произошедшее глаза Виктора заметались по округе, пока не наткнулись на приближающегося к нему Нотика. — Э-это ты сделал?       «У нас еще будет время поболтать, — отвратительный визг целого роя насекомых впился в голову Виктора, вскоре перескочив в мысли недоумевающего гоблина. — Ты, подними голову человека над зеленой дымкой. Я позабочусь о девочке».       Волшебника переполняли вопросы, но ответы на них не стоили жизни его близких. Взяв волю в кулак, Виктор со всей дури впечатал этот самый кулак в прогнившие доски. Последовавшая за этим боль привела его в чувства.       Трут чувствовал, как его ноги начинают неметь. Наводнивший его ужас и учащенное сердцебиение делали свое дело — яд уже начал просачиваться внутрь. Однако режущий разум визг Нотика смог очистить гоблина от ненужных мыслей. Все десять лет своей жизни Трут только и делал, что исполнял чужие приказы. Этот раз не стал исключением.       Гоблин схватился за кусок доспеха и поволок Алексея к горе обломков. Забравшись на самый верх, юный гоблиноид упал без сил, не в состоянии пошевелить ни единым мускулом. Глаза закрылись сами собой, сознание провалилось в черную бездну. Как раз в этот момент на гору взобрался Виктор.       Стрелок побледнел, подстать мертвецу. Из-под доспеха к шее тянулись вздутые черные вены. Кроваво красные глаза лишились зрачков, опустели. Нельзя было терять ни секунды.       Волшебник стянул с груди Алексея маленькую сумку и достал оттуда пару чудо-ягод, вложив их ему в рот. Почерневшие вены ушли внутрь, вселив в изобретателя надежду на светлое будущее. Свою последнюю чудо-ягоду Виктор решил отдать Труту, в конце концов его храбрый поступок спас ему жизнь.       Лишь спустя пару мгновений волшебник заметил, что что-то не так. Грудь его брата до сих пор оставалась недвижимой. Поднесенное ко рту ухо не уловило ни единого дуновения, прощупывание пульса также не принесло результатов. В панике Виктор стянул с пояса брата кинжал и срезал им кожаные ремни нагрудника. Но сколько бы он не прислушивался — результат один. Сердце его брата замерло. Раз и навсегда.       — Эй-эй, т-ты чего… я… — из взмокших глаз Виктора хлынули соленые ручьи. Сколько бы он не вдавливал ладони в грудную клетку, сколько бы не делился воздухом… все было тщетно. — Я ведь так и не извинился перед тобой!       С самого раннего детства Виктор ненавидел своего старшего брата. Пока Алексей тренировался с отцом, Виктору оставалось покорно помогать матери с бытовыми проблемами. Пока Алексей совершенствовал свои навыки, его менее везучему брату приходилось доить коров да собирать куриные яйца.       Вскоре имя старшего брата разнеслось по всей деревне. Фермеры частенько заглядывали в гости, чтобы наладить отношения с перспективным юношей. Внезапно объявившиеся друзья только и делали, что просили побольше рассказать о брате-мечнике.       «Алексей, Алексей, Алексей, Алексей, на нем что, весь мир сошелся?! Заткнитесь уже наконец!»       Однако Виктор не собирал так просто сдаваться. Он разделял мечты отца о дворянстве и всей душой презирал крестьянский труд, которым по неведомым причинам наслаждались его менее амбициозные сверстники. Пожалуй, в этом и лишь в этом братья были похожи.       Раз грубая сила не вариант, значит нужно работать мозгами — с таким настроем маленький мальчик напросился в ученики деревенскому травнику. Поняв, что сын настроен решительно, отец отправился в город и ценой всех своих сбережений приобрел лучшие учебники, которые только смог найти. В тот день Виктор расплакался у всех на глазах. Мальчик не мог поверить своему счастью — наконец-то отец признал его усилия.       Когда Виктор узнал, что старший брат тоже вложился в покупку учебников, его обуяли противоречивые чувства. Тот, кого он презирал всем сердцем, истратил все свои деньги, которые откладывал на покупку своего первого клинка. Так или иначе, натянутая между ними струна начала потихоньку ослабевать.       С помощью учебников юный изобретатель начал постигать основы магии и вникать в связанные с ней ремесла. Оказалось, алхимия и травничество во многом пересекаются с магическими искусствами, чему Виктор был несказанно рад. Но в то же время он понял, что зря все это время игнорировал кузнечное дело, поэтому напросился в ученики уже второму мастеру. Кузнец поворчал, но в конце концов все же согласился помочь мальчику в его начинаниях.       Спустя три года за Алексеем пришли люди из ордена Белого Барса. Стоило Виктору начать нагонять брата, как тот вновь вырвался вперед. Этот внезапный удар еще сильнее распалил пламя, бушевавшее в его сердце.       Виктор знал, что стандартные методики ему не подходят. Даже самые простые зелья и зачарования требовали вливания магических сил, с которыми слабому телу подростка не было суждено совладать. Но юнец верил, что сможет обойти это ограничение.       «Я стану изобретателем!» — эти слова вырвались сами по себе, вскоре обретя смысл. Следующие недели Виктор провел в оборудованном под лабораторию подвале, поглощенный нагрянувшим к нему вдохновением. Когда юноша покинул свое убежище, он держал в руках свое первое зелье лечения. Узнав о том, что соседская кляча медленно умирает от рваных ран, оставленными дикими собаками, Виктор изогнул губы в широкой ухмылке. Его чудо-эликсир спас животное от неминуемой гибели. Молва и юном гении разлетелась по округе, заинтересовав бредущего по тропе мага.       После того, как деревня была спасена от гноллов, Виктор получил рекомендательное письмо и отправился в Драгнил. Он надеялся, что наконец сможет догнать брата, но суровая реальность разбила его ожидания в пух и прах. Но даже завалив вступительное испытание, Виктор все равно остался в столице. Уязвленная гордость, страх все потерять и столкнуться с презрительным взглядом отца, стремление нагнать вечно преуспевающего братца — причин было много.       Гадрен стал одним из тех, кто помог юноше преодолеть этот тяжкий период. Именно он научил Виктора чтению и написанию дварфийских рун. Их использование в заклинаниях оказалось весьма эффективным. Каждая руна соответствовала нескольким словам одновременно и меняла свой смысл в зависимости от контекста, что было весьма кстати при переписывании огромных текстов или создании заклинательных формул.       Чем меньше формула, тем меньше времени и сил уходит на её применение. Благодаря этому простому правилу Виктор наконец смог пройти испытание и заполучить свой значок, но старший брат вновь опередил его.       За год до этого орден Белого Барса провел турнир. Тройке лучших обещали моментальное зачисление в орден и лучших наставников, так что участников была прорва. Как Виктор и думал, у соперников его брата не было и единого шанса. Когда Алексей занял первое место, Виктор увидел лица пребывающих в его тени людей и воспрял духом. Пламя соперничества вновь разгорелось в груди. Несмотря на свое презрение, Виктор был рад успехам брата. Он лично жаждал прервать блистательную череду побед, поражение от чужой руки было просто недопустимо.       Новоиспеченный член ордена Полярной Звезды рассчитывал, что произведенные открытия сделают ему имя. День и ночь Виктор проводил за чтением книг и экспериментами, привлекая к себе все больше внимания.       Его идеи были просты и заманчивы. Волшебник стремился к созданию более эффективных заклинательных формул и зачарованных предметов, которые бы смогли ослабить нагрузку на тело пользователя. Прознав о замыслах недооцененного гения, низшие ранги ордена решили присоединиться к исследовательской группе.       Один начинающий волшебник ничего не стоит, но вот группа уже может стать проблемой. Не прошло и года, как профессор Хейм вызвал подающего надежды юношу в свой кабинет. Виктор надеялся, что его деятельность заинтересовала величайших волшебников ордена, и он оказался прав. Верхушка ордена действительно прознала о нем, как и вся городская аристократия.       — Ты хоть можешь себе представить, что случится, если магия попадет в руки простых людей? — раздраженно прошипел профессор Хейм в лицо юноши. Виктор боялся этих слов больше, чем чего бы то ни было. Он отчаянно пытался найти каплю сочувствия сквозь парящую напротив глаза профессора шестерню, но взгляд мага был холоднее льда. — Во все времена заклинатели стояли выше прочих. Какой толк от войска, если на него в любой момент может рухнуть метеорит? — губы профессора изогнулись в усмешке. — Но с большой силой приходит и ответственность. Ты можешь себе представить, каким станет мир, если хотя бы десятая часть Побережья сможет использовать магию? Хаос! Мир погрузится в хаос, вот что случится! Даже сегодня остаются безумные маги, жаждущие разрушения всего и вся, какой смысл плодить их еще больше? Пусть магией занимаются те, у кого есть к этому талант. Пандора редко ошибается в своем выборе…       — Раз так, почему дворянские дети с рождения закаляют свои тела пилюлями и маслами? Богиня закрывает на это глаза? — выдохнув, осадил его Виктор. — К тому же, мои изобретения не настолько эффективны, чтобы сделать крестьянина магом по щелчку пальца! О каком хаосе идет ре…       — Довольно!       Доводы юнца оказались бессильны. Все это время волшебник мозолил глаза вышестоящим членам ордена, и вот наконец у них появился повод избавится от него. Виктора изгнали без права восстановления в должности, предоставив мальца самому себе. Вероятно, маги ожидали, что это сломает его, но как бы не так.       Несмотря на трудности на своем пути, Виктор еще ни разу не допустил возможность провала. Неважно, насколько сложной будет эта тропа, неважно сколько крюков в итоге придется сделать… Виктор верил, что будет смеяться последним.       Так волшебник отправился в странствия, продолжая работать над рецептами зелий и магическими формулами. Без должного оборудования и материалов особо не по экспериментируешь, так что основное время уходило на поиск трав и изучение их свойств. Порой приходилось подрабатывать в кузне, порой удавалось продать свежее зелье по хорошей цене и наслаждаться жизнью до окончания месяца.       Когда Гадрен прислал весточку о том, что Алексей стал героем Драгнила, брат искренне порадовался за него. Потратив пару дней, Виктор смог создать пять зачарованных листов пергамента. На каждом из них чернилами были выведены слова поздравления. Волшебник знал, что из такой дали его зачарованное письмо скорее всего не достигнет адресата, но иначе никак. В отличие от дварфа, у него не было под рукой знакомых жрецов, способных раскидываться ментальными посланиями направо и налево.       В своих странствиях Виктор сделал важнейший шаг на пути к мечте. Волшебник боялся, что слова профессора могут оказаться правдой, поэтому решил убедиться лично. За четырнадцать лет он побывал практически в каждом уголке Побережья Павших Когтей. Разузнал о людях, о том чем они живут и чего хотят. Повстречался с кучей ремесленников и перенял некоторые их знания, даже стал подмастерьем в дварфийской кузне на какое-то время. Наконец, когда картина мира собралась в его голове, изобретатель устремился в родные северные края, чтобы изменить их раз и навсегда.       Много чего случилось на пути. Узнав о настигшем брата проклятии, Виктор тут же отправился к нему на выручку. Вид иссохшего истощенного старика, несущегося на ржавое лезвие, застал волшебника врасплох. Виктор боялся, что белый барс уже не оправится от случившегося. Однако вскоре этот страх покинул его.       Алексей пришел в себя быстрее, чем ожидалось, вдобавок освоил подаренный братом пистоль. Герой Драгнила проявил себя наилучшим образом во время нападения гоблинской засады, да и в пещере умудрился в одиночку разгромить целый отряд. Что же касалось Тэи… Что ж, тут и говорить было не о чем.       Волшебник прекрасно понимал, что не в силах конкурировать с такими монстрами, так что смиренно принял роль поддержки. Если его магия и навыки будут поддерживать таланты других, то этого будет достаточно. Виктор верил в это. Ему нужно было верить.       Теперь же он рыдал над телом брата, проклиная свою беспомощность. Виктор надеялся, что Тэя своими силами сможет как-то исправить положение, но ей и самой требовалась помощь. Избиения Задаш заточили истекающую кровью девочку в тюрьму из деформированных железных пластин, которую Нотик впопыхах разрывал на части своими монструозными лапами.       — Черт, черт, че-е-е-ерт!       Взгляд волшебника вновь приковало тело брата. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы его багровые лучи перешагнули через основание разрушенной стены и поглотили тело стрелка. Он прожил свою жизнь без сожалений и покинул её в лучах славы, о такой и лишь о такой смерти должен мечтать солдат.       Тяжелая поступь Нотика вернула мысли изобретателя обратно в реальность. Сколько бы он не смотрел на тело брата, одним взглядом к жизни его не вернешь. Если и найдется жрец, способный его воскресить, стоимость данной услуги окажется неподъемной.       — Шахты, о которых говорил Арно… — с этими словами Виктор резко обернулся, наткнувшись на монструозную фигуру Нотика.       Столп зеленого света полностью поглотил изобретателя. Глаз чудовища бешено заметался, с каждым мгновеньем все глубже погружаясь в разум волшебника. Его мысли, его мечты, его потаенные желания и самые постыдные секреты — все лежало как на ладони. Но Нотика интересовало нечто иное.       Зеленый огонек застыл на самом дне океана. Настолько глубоко, что туда не проникал солнечный свет. В кромешной тьме он отыскал дверь, обвешанную девятью стальными замками. Нотик обрадовался улову. Тайна, сокрытая на самом дне подсознания, вдобавок запечатанная столь могучими чарами — о большем он и мечтать не мог!       Но, несмотря на охвативший его восторг, зеленый огонек так и не сдвинулся с места. Что-то внутри него подсказывало, что не стоит вскрывать эту дверь. Голод вступил в схватку с боязнью навлечь на себя беду. Бойня продлилась некоторое время, по её итогам было решено внимательней осмотреть дверь и определить, насколько высок уровень охраняющих дверь чар. Когда зеленое свечение занырнуло под одну из цепей, над стальным покрытием всполохнуло черное пламя. Оно образовало символ в виде горизонтально подвешенного на цепях молота, пробудив в монстре давно позабытое чувство. Страх.       Ужас полностью парализовал Нотика, тем самым сбив его концентрацию. Огонек исчез без следа, вместе с памятью о последних минутах. Еще немного… еще немного, и он бы вмешался в замыслы высших сил.       Испустив ментальный вздох облегчения, Нотик было хотел потрясти впавшего в прострацию волшебника за плечо, но представшая перед глазами картина заставила его передумать. За спиной Виктора стоял восставший мертвец. Он резким движением отвел голову изобретателя в сторону, лишь пара жалких миллиметров отделяла его шею от пары острых клыков.       «Прочь!» — мысленно взревело чудовище. Одного выпада оказалось достаточно, чтобы большие пальцы обхватили голову Алексея и впечатали его в кусок стены особняка. Столп зеленого света вновь нашел свою цель, мысленный огонек погрузился внутрь.       Почва из сочащейся кровью плоти служила пищей для единственного серебряного ростка, окруженного десятками мертвых деревьев. Его корни жадно впивались в багровую землю и обвивали мертвые стволы, поглощая все на своем пути. В его основании, в самом центре корневой системы, находился маленький мальчик с седыми волосами.       «Среди этой троицы есть хоть кто-нибудь нормальный?!» — яростно взревел Нотик.       Размеры зеленого пламени стремительно разрастались. Когда оно начало представлять угрозу, мертвые деревья внезапно побагровели. Их длинные ветки напитались кровью и устремились к источнику пламени, намереваясь избавиться от наглого вторженца.       В то же время оживший труп раскрыл глаза. Силы укуса оказалось достаточно, чтобы клыки смогли пробиться сквозь окаменевшую плоть Нотика и добраться до синей крови. В тот же миг небо над ожившим лесом покраснело, с него пролился кровавый дождь.       «Вот оно, значит, что… — подумал Нотик, лишь укрепив хват. — Я уж было решил, что старший брат все это время умело скрывал свою темную сущность, но твоя неопытность говорит сама за себя. Пей, пей до отвала! Пей, впусти меня внутрь! И тогда я спасу тебя от этого проклятья!»       Алексей вряд ли смог различить хоть слово в той какофонии звуков, что наводнила его разум. Он продолжал жадно всасывать кровь и игнорировать разрастающуюся мощь зеленого пламени. Вскоре шар огня стал столь велик, что заградил собой небо. Каждая сталкивающаяся с пламенем капля крови придавала ему сил, вскоре их оказалось достаточно.       Языки огня обрушились на землю и поглотили пропитавшиеся кровью стволы. Бушующий водоворот пламени нещадно кружил вокруг серебряного ростка, пока не усыпал пеплом все близлежащие земли. Но одного этого было мало. Корни деревьев засели глубоко под землей, так что пламя обратилось клинком и вырезало серебристый росток вместе с питающей его почвой. В конце концов росток остался совсем один, окруженный питательной помесью земли и пепла.       В тот же миг мышцы стрелка обмякли. Нотик также ослабил хват, позволив телу человека рухнуть на пол. Вот уже вторая туша покоилась на его плече.       «А с тобой-то что? — недовольно проскрежетал Нотик, взглянув на валяющегося у ног Виктора гоблина. Ответа не последовало. — Думаешь, сможешь меня обмануть?!»       — П-простите! — когда яростный свист прошелся по голове Трута, тот мигом бросил свою затею и вскочил на ноги для того, чтобы тут же распластаться ниц перед жутким монстром.       «Вот, — сказал Нотик, сунув гоблину под нос сочащуюся кровью кисть, — следуй за мной, перевяжешь рану».       Следующим действием чудовище взяло Виктора в подмышку и неспешно пошагало в сторону подвала. Гоблин смиренно следовал за ним, уже жалея, что не сбежал. Эти же чувства разделял засевший за укрытием рыцарь, чей пораженный ужасом лик позабавил Нотика. Будь у него рот, он бы наверняка рассмеялся во все свое монструозное горло.       «Ха-ха-ха-ха-ха! — впрочем, ничего не мешало направить этот смех прямо в разум Сильвера. — Кто бы мог подумать, что под личиной рыцаря сидит такое ничтожество! Да даже гоблин по итогу оказался полезней тебя!»       — Т-тварь, да что ты… — кое-как выдавил из себя Сильвер, сжав в руке рукоять клинка.       «Давай-ка проверим, что ты за человек… Что ты выберешь? Спустишься за мной и станешь частью нашей истории, или же «поступишь разумно» и сбежишь, поджав хвост? Сможешь ли в следующий раз выстоять в драконьей тени, или же вновь рухнешь без сил? Ха-ха-ха, хотя кого я обманываю! Мы оба знаем, как ты поступишь!»       С этими словами Нотик исчез во мраке подземелья, предоставив рыцаря самому себе. Сложно сказать, что тогда творилось в голове Сильвера. Страх, отчаянье, гнев, унижение, все перемешалось в единый бульон, в котором трудно было выцепить нечто цельное. Сердце Сильвера хотело шагнуть вперед, но ноги не слушались.       В конце мучительных размышлений взгляд пал на Арно. Вес ответственности был слишком удобной лазейкой, чтобы пробегающие по телу мурашки ей не воспользовались. Тяжело вздохнув, Сильвер решил завершить работу до конца. С Арно на другом конце веревки он отправился вниз по склону, по заросшей тропе в деревню. В груди застыл ком недовольства, но его тяжести оказалось недостаточно, чтобы остановить шаг тяжелых сапог.