Неделовые отношения

Как же он всё это ненавидел. Дотторе зло запихивал в рот сладости, запивая тягучим темным напитком сахарное тесто. Было гадко и гнусно на душе, несмотря на то, что он пытался залить и завалить это чувство тоннами дофамина. Ассистентка быстренько унесла опустевшие подносы со столика и поставила новые. Дотторе даже не обратил на это внимания. Он сидел на кровати, поджав ноги к груди, и нещадно вгрызался зубами во всякие вкусности. Живот в отчаянной попытке поместиться в узкое пространство выпячивался в промежутке между коленками и расширялся к бокам, тихонечко булькал и жалобно ныл. Какого… какого чёрта ему указывают, как он должен выглядеть? Он выполняет свою работу. С едой… Он позволял себе небольшие вольности. Да, он был ошарашен, когда узнал точные цифры бюджета своих вольностей, но, Царицы ради… Как это всё бесило!.. Дотторе с рычанием сунул в рот ещё пахлавы и кинул пустой поднос в стену со всей дури. Поднос жалобно звякнул на всю комнату несчастным воплем и, согнувшись пополам, отлетел в угол. Его злило даже не то, что ему указали на что-то: его злило то, что он просто не мог с собой ничего поделать. Ему нравилось есть и нравилось переедать; он не хотел прекращать это делать, в конце концов! Быть может, просто создать ещё одного старательного сегмента, который будет притворяться им? Или… Хм. Над этим предстояло подумать. *** — Дотторе?! Дотторе осклабился. — Да, Регратор. Панталоне смерил его ошарашенным взглядом. — Прошла… прошло две недели, — он поправил свои очки, не веря своим глазам. — Как ты… Впрочем, я очень за тебя рад! Я… Это очень неожиданно. Дотторе с наигранным вздохом провел длинными тонкими пальцами по своей талии, вновь затянутой в аккуратный корсет и ремни. — Спасибо… Регратор. Мне очень приятно это слышать. — Я… Я серьёзно. Дотторе, нет- Зандик… Панталоне улыбнулся, и его глаза еле заметно заблестели. — Я очень рад, что ты прислушался ко мне и к Пьеро и взялся наконец за ум. Дотторе не успел огрызнуться, как на него налетели с крепкими, неожиданно крепкими для хрупкого банкира объятиями. — С-стой… Стой! Аргх, да отпусти же, — шипел он, пытаясь высвободиться, но, наконец, потеряв всякую надежду, безвольно повис в крепкой хватке и положил руки на спину Панталоне. — Спасибо тебе, — тихо проговорил Регратор. — Я… Я думал, мы тебя потеряем… Я тебя потеряю. Он отстранился и поправил очки вновь, прочищая горло. — Словом… я очень рад. Дотторе хмыкнул. Он снова чувствовал себя гадостнее некуда. — И я рад, — процедил он. — Что ж, вернёмся к работе, что ли… неправда ли, Регратор?.. — Ах… да, — Панталоне плавно возвращал свою лисью маску. — Удачи вам в ваших начинаниях, Доктор. Вы стали таким колким в последнее время… Кстати, в лабораторию к вам завезли новую пару ледяных ежей, не одолжите ли мне парочку в качестве питомцев? Улыбка Дотторе трещала по швам. — Они для экспериментов, а не для домашних обнимашек. А сейчас я должен идти работать. Дотторе развернулся на каблуках и скорым шагом пошёл к своей лаборатории, забыв, зачем вообще выходил. Он не оборачивался на Панталоне, который в изумлении наклонил голову набок. Что-то с тобой не так, Зандик. *** Дотторе влетел на кухню ледяным вихрем, громким стуком каблуков и разъярённым рычанием. — Торт, три порции искушения Адептов, поострее, три- нет, пять сырных лепешек и сок закатников. Два литра. Сейчас же! Возможно, ещё что-нибудь закажу. Шевелись! — зашипел он в лицо одному из работников, который тут же испуганно поклонился и побежал куда-то вглубь кухни. Дотторе тяжёло дышал. Архонты… Как ему было гадко. Чему так радовался Панталоне? Они вдвоем были бедняками, отбросами; Регратора тянуло к золоту, Дотторе тянуло к богатой еде. Всё закономерно! Простая психология! Он ходил вдоль столов на кухне, раздражённый своим потоком мыслей и не замечая никого. Повара сновали мимо него, испуганно отшатываясь. И, главное, Регратора в своей жадности никто не винил. Его покои были образцом богатства! Целый золотой дворец. Золото сыпалось из его рукавов, одежды его струились фиолетовым шёлком — самым дорогим во всём Тейвате. Но Дотторе… Его слабость была так жестоко принята в штыки — как и он сам когда-то. Чёрт, чёрт, чёрт… Почему так гадко было видеть искреннюю радость на лице Регратора?.. Взгляд Дотторе упал на блюда на столах. Маленькие аккуратные пироженки. Не отдавая себе отчёта, он со злобой взял пару и запихнул в рот. И ещё. И ещё. Он прошёл мимо; рука скользнула по очередному подносу и захватила кусок сочащегося жиром мяса; острые зубы сомкнулись на волокнах и разодрали их в клочья. — Г-господин, — наконец выбежал поварёнок. — Прошу прощения, господин, вам стоит лишь заказать… Это блюда для госпожи Сандроне… В-вы их испортили, господин… Дотторе осклабился. Остановился. Повернулся. Наклонился так, чтобы его лицо было на уровне мордашки поварёнка. — Не тебе указывать, сладенький, — промурлыкал он, еле сдерживаясь, — что мне делать и, тем более, есть. Захочу — съем и тебя, тупой ты кусок мяса! В его руке заблестел иней. Ещё минутка, и- — Господин! Дотторе сжал кулак, гася свет льдинок, и устало повернулся. — Что. На пороге кухни стояла Чжи. — Оставьте его, господин, он дурак, — она проскользнула внутрь и отпихнула едва живого мальчугана вглубь кухни. — Зачем вы утруждаете себя? Я сама могла сбегать на кухню. У корсета же ограниченный заряд, господин, — прошептала она. Дотторе закусил губу. Чёрт. Вот о чём он забыл. — Вы же ничего пока не ели, так? Если да, то ничего- — Я ел. Чжи замолчала. Наклонилась и осторожно сдвинула панель на корсете на талии Дотторе, обнажая маленькую полосочку. Полосочка была красной и составляла около шести процентов. — Господин, я очень советую вам ускориться, — произнесла Чжи, кусая губы. — Минут через пятнадцать будет очень… неловко. Очень неловко, если вы не успеете добраться до комнаты. Их пары глаз встретились. — Это была бы очень возбуждающая ситуация, господин, — прошептала ассистентка, застенчиво улыбаясь. Дотторе моргнул. Бледные щеки потихоньку начинали краснеть. — …но вам пора бежать. Это он и сделал. Быстрым, быстрым шагом, едва не срываясь на бег… Полосочка уже двигалась к двум процентам. Датчик издал тихий писк, и стежки и шестеренки начали шуршать и двигаться. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт… По лестницам, по коридору… просто бежать… Пока у него ещё есть способность так быстро бежать. На последних секундах Дотторе влетел в дверь своей комнаты и, задыхаясь, захлопнул её. — Начало трансформации через три, два- Тихий голосок датчиков нарушил тишину. Корсет аккуратно начал расформировываться в пояс и, наконец, начал раскрываться. И на глазах тело Дотторе начало меняться. О, Панталоне ошибся. О, как он ошибся. Дотторе и не думал следовать их советам. Зачем? Когда у него есть ум и такие прекрасные изобретения, как это… Полосочкой металла бывший корсет лег на пухлую теперь ладонь Дотторе. Он тяжело выдохнул. Чёрт. Он даже переодеться не успел и стоял теперь почти голый: одежда разорвалась. Она просто не была рассчитана на такие перемены. Дотторе, возвративший себе свою полноту, с трудом опустился на кровать, даже не заботясь об обрывках одежды. Что ж, ещё один пострадавший комплект в утиль. Как же хорошо было снова ощутить себя таким тяжёлым и мягким… Живот тихонько булькнул, будто соглашаясь. Дотторе отложил металлический брусочек в сторону и, схватившись за рулоны жира, мягко покачал его. Архонты, как же это было приятно… Особенно после ощущения ужасного сжатия со всех сторон. В дверь постучались и тихонько приоткрыли. — Всё хорошо? — взволнованно начала Чжи. Увидев Дотторе на кровати, она довольно улыбнулась. — Я принесла то, что вы заказали. Так мало… С вашего позволения, господин, я добавила от себя ещё парочку блюд.