Неделовые отношения

Дотторе тихо заскулил. Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт- В животе жалобно заурчало. В довершение ко всему ему чертовски хотелось есть. Никто к нему не шёл, никто не стучался, и ожидание было ужасно мучительным. Он и без помощи рук раскраснелся, загнанно дыша. Чтобы успокоиться, он невольно начал мять свой мягкий живот под одеялом. Голубые волосы беспорядочно раскидались по подушкам. Чжи из шкафа смотрела на это со смесью возбуждения и страха. Какой он красивый какой он красивый какой он красивый *** Пьеро подошёл к фиолетовой двери, на которую ему указали солдаты, и, плотно сжав губы, постучался. — Панталоне! За дверью завозились, в спешке прокричали «одну минуту!» и что-то уронили. Вскоре ему открыл Регратор в наспех накинутом на плечи темном плаще с пелериной. Впрочем, в остальном вид у него был достойный. Они приветствовали друг друга кратким кивком. — Доброе утро, Регратор. — Доброе утро, господин. — Как твоё здоровье? Панталоне слегка замялся. — Болит голова, но это вскоре пройдёт. Я уже ходил к доктору. — К Дотторе? — Нет, к лекарю. — И что же тебе сказали? — Обычная мигрень с некоторыми осложнениями, характерными для моего здоровья… Дали микстуру, — Панталоне извернулся и вытащил баночку из карманов своего чёрного одеяния. — Не так серьёзно, я рад. А как же твои ноги? — Ах, это… Ничего серьёзного, но много неприятного. — Хорошо. Пьеро выдохнул и нахмурил свои белые брови. — Ты виделся с Дотторе? Вежливая улыбка Панталоне на миг пропала. — Да… Виделся. — Я переживаю за него. Можешь ли рассказать мне о нём, как его старый знакомый? Сегодня мне передали, что он заболел. О его нынешних привычках ходит много слухов; и сегодня в твоём отчёте я видел гигантские цифры затрат. Я не хочу связывать то, что просится мне на ум, но связь очевидна. Панталоне заторможенно кивнул. Улыбка плавно исчезала с его лица. — Я… Пьеро, я разговаривал с ним. Непохоже на то, чтобы он тратил деньги из казны на еду — эксперименты, которые он проводил, действительно стоят своих трат, но его тяга меня определённо беспокоит. Ему нравится это. Вчера вечером я пытался его урезонить и вразумить, но у меня ничего не получилось. Если вы позволите дать мне вам совет — попросите его, заставьте взяться за ум и хотя бы сбросить вес до верхней границы нормы; я переживаю за него, как друг. Пьеро хмуро кивнул. Раздумия оттеняли его лицо. — Что ж… Благодарю тебя, Регратор, — наконец сказал он. — Я последую твоему совету. Выздоравливай: я позабочусь о лекарях. *** В животе Дотторе в очередной раз громко заурчало. Доктор жалобно застонал. — Чжи… — Что, господин? — раздался мгновенно шёпот из шкафа. — Принеси что-нибудь поесть… — Господин, скоро должен прийти- — К черту, принеси! — зарычал Дотторе в унисон со своим избалованным желудком. Чжи закусила губу и вышла из шкафа. Надо будет по-быстрому добежать до запасов вкусностей, если они ещё там, а если нет — по-быстрому бежать на кухню… Она быстрым шагом направилась к двери, открыла — и нос к носу, точнее, в её случае — носом в живот — столкнулась с первым предвестником. — Извините! — запищала она, краснея до кончиков ушей. Пьеро в некотором замешательстве чуть отступил назад. — Ничего; Дотторе у себя? Кажется, вам я приказывал уйти на склад. — А… Я… Я только что оттуда. Чжи отступила назад в комнату и бросила взгляд, полный ужаса, на Дотторе. Он молча показал руками крест. — Господина Дотторе нет у себя; я только пришла сюда, чтобы его проведать, а его тут не оказалось, — попыталась разгадать Чжи. Дотторе закивал. Его мягкий подбородок восхитительно закачался от такой нагрузки. — Какая неприятность. И куда же он направился? Архонты, помогите… Дотторе на кровати спешно начертал пальцем в воздухе ледяные буквы: «НА» (стерто взмахом руки) «К» (стерто взмахом руки, секундное замешательство) «К ПАНТАЛОНЕ». — А… к господину Панталоне. — Но я только что от него. Дотторе тихонько заскулил от отчаяния. — Видимо, вы разминулись по дороге, — выдавила Чжи. Она чувствовала, как по спине бежал холодный пот. Интересно, что бы сказал Пьеро, если бы увидел Дотторе… Стал бы он его стыдить?.. Пьеро тяжело вздохнул. — Позвольте, я зайду. — А… Извините, я не могу, господин Дотторе приказал мне никого не впускать в эту комнату, — пискнула Чжи, запинаясь. Пьеро выгнул бровь. — Почему же? — Он не уточнял. — Вы же понимаете, маленькая лгунья, что если я сейчас зайду в комнату и увижу там вашего господина, вы понесёте большое наказание за ваше враньё. Чжи задрожала. — Приказ моего господина был «не впускать никого в комнату». Я не могу его нарушить, — пропищала она, решив держаться до конца. Пьеро устало потёр виски. — Как первый предвестник, я приказываю вам впустить меня в комнату. Чжи вздрогнула и медленно отошла в сторону. — Ст… Стойте! Моя служанка не говорила вам, что я здесь, потому что я ей так приказал! Дотторе приподнялся на кровати, которая под ним жалобно заскрипела. — Дотторе, я искренне желал добра, и сейчас желаю того же; но я не могу вести себя вечно подобно вашей матери. Я хочу тебя увидеть. И Пьеро зашёл в комнату, глазами спешно скользя по стенам. Наконец взгляд его наткнулся на Дотторе, и брови у первого предвестника взлетели вверх. — Дотторе… Доктор вжался в кровать, в изголовье, испуганно глядя на Пьеро. Перед глазами Пьеро вновь встал тот испуганный молодой человек, весь в пыли и песке, худой и покрытый ссадинами и ранами. И вот он сейчас: огромная белая масса жира, укрытая пуховыми одеялами, изнеженная до невозможности. Как же его испортила такая жизнь. Дрожжи кинули в тепло и сахар… — Дотторе, прошу тебя. В голосе Пьеро послышались серьёзность и укор. — Дотторе… Ты губишь себя. Меня не было год; за этот год ты из учёного превратился в борова. Даю тебе ещё год на то, чтобы ты обратно превратился в учёного. Я хотел предложить тебе полностью профинансированную экспедицию в любой из регионов на твой выбор; вижу теперь, что в таком состоянии ты можешь отправиться в экспедицию только на печи, с армией поваров под жирным боком вместо отряда исследователей. Я оставлю тебе требования и приказы Царицы: тебе предстоит много работы. Если твой мозг ещё не окончательно заплыл жиром… Пьеро сжал губы. — Займись ими немедленно. Дотторе неловко поёрзал на кровати, боясь пошевелиться. Кровать под ним несчастно скрипела. — Да, — тихо проговорил он, — господин. Пьеро вздохнул, подошёл ближе, откинул плащ и уселся к нему на кровать. По сравнению с весом Дотторе он был пылинкой. Кровать не издала ни звука. — Скажи мне честно, Зандик, — Пьеро положил ладонь ему на плечо, — сколько из той моры, которой было потрачено в этом году якобы на эксперименты, ты истратил на свои пиршества? Чжи закусила губу, тихо присаживаясь в уголок комнаты. Она-то знала точную цифру: никак не меньше трети всей суммы. Интересно, скажет ли Дотторе… — Зандик. Будь честен со мной, — голос Пьеро стал железным. — Я могу разглядеть ложь. Дотторе загнанно дышал. Алые глаза впивались в лицо Пьеро, рот был слегка приоткрыт. Пухлые пальцы теребили одеяло. — Больше трети, — беззвучно пробормотал он одними губами. — Я не услышал. Повтори, пожалуйста, — терпеливо сказал Пьеро. Да… Сейчас он действительно казался матерью. — Б… Больше… трети. Пьеро закрыл глаза и глубоко вдохнул. Даруй Царица ему терпение. — Я запишу это в твой долг, который ты отработаешь в следующем году. Будь рад; твой друг, Регратор, тебя не выдал. Я отберу лекарей; сходи к ним и проверься, наконец! Он встал и направился к двери. — Я позабочусь о том, чтобы Царица не узнала об этом раньше следующего года. К тому сроку, будь добр, исполни мои требования. И Пьеро вышел. Дотторе быстро дышал, захватывая воздух ртом. Он дрожал, и от этого все его тело мягко покачивалось. — Принеси еду, — зло выплюнул он Чжи и закрыл лицо руками. Из-под них еле слышались всхлипы и приглушённая ругань.