Wild Hearts/Дикие Сердца

Только Астрид скрывается за полоской деревьев, как со всех сил пускается к оврагу. Ее губы раскрылись от сияющей улыбки. Все утро она была как на иголках, наспех тренируясь, и даже вполовину не так усердно. А пока она занималась своими домашними заданиями, то подпрыгивала от нетерпения, и даже усталость после бессонной ночи была ничем против заряда бодрости, которую она получила от записки Рыбьенога. И пока она помогала матери со стиркой, мыслями она была в овраге. Потому что сегодня, после двух недель подготовки, она наконец сможет увидеть, окупится ли их труд. — Иккинг! — закричала она, когда прибежала к краю оврага. — Он готов! — все стеснение, которое она чувствовала после некомфортного вечера, почти исчезло. Она только начала спускаться вниз, а парень уже бежал к ней. Из-за ее больного запястья, им пришлось придумать новую схему спуска. Астрид спрыгивала со скалы чуть ниже, осторожно спускалась, и после, сделав глубокий вдох, прыгала прямо в руки парня. Сегодня она это сделала с чуть большим энтузиазмом, чем нужно, из-за чего Иккинг издал глухое «Уух!» и упал вместе с ней. Они оба повалились на влажную траву, и Астрид рассмеялась, а Иккинг ошарашенно усмехнулся. — И тебе привет, — хихикнул он. — Значит, ты не злишься на меня? Вокруг них уже игриво прыгал Беззубик и забавно улыбался. Не удосужившись слезть с дикаря, Астрид кладет руки возле ушек дракона и чуть-чуть покачивает его мордочку. — Сегодня ты полетишь, Беззубик! Иккинг садится, но не сбрасывает ее. Его глаза расширились от удивления. — Правда? Астрид кивает, встает и дает ему руку, чтобы помочь подняться. И он с радостью принимает ее помощь. — Рыбьеног сказал, что протез готов. Он должен вот-вот прийти с остальными частями. Дикарь поворачивается к Ночной Фурии, садится на колени и дарит дракону самые грандиозные почесушки. — Ты слышал?! — и оба начали обмениваться какими-то своими пощелкиваниями и урчаниями. Подобный язык Астрид вряд ли сможет когда-нибудь понять. В итоге беседа юноши с опасным чудищем закончилась игривой борьбой, смешанной со счастливыми рыками и нежными покусываниями. Светловолосая упирает руки в бока. Она прикусывает нижнюю губу, но не может сдержать улыбки, и потому больше не пытается. С каких пор подавление эмоций стало для нее нормой? Языком она проводит по отметинам от зубов и покачивает головой, смотря на резвящихся в траве двух друзей. Разумеется, Иккинг проигрывает. Ночная Фурия придавила мальчика своим брюхом и слегка прикусила парню всю шею и добрую половину лица. Затем дракон отпрянул и боднул его в лоб, будто говоря: «Ну вот. Я убил тебя.» И как же дракон был горд собой. — Да-да, большой чешуйчатый жулик, ты победил — Иккинг все пытался высвободиться из-под дракона, продолжая заразительно улыбаться. — Ну, погоди! В ответ Беззубик начал безудержно облизывать лицо мальчишки. Астрид скривилась от этого мерзкого зрелища, но Иккинг лишь рассмеялся и рукавами вытер драконьи слюни. Значит, для драконов это нормально. Без задней мысли рукой она тянется к правому плечу, к тому месту, где прошлой ночью ее коснулся язык Иккинга. Несмотря на прикрывающие ее рубаху и шкуры, отметина, будто бы навсегда поселилась в ее памяти. Она чувствует, как пальцы вжимаются в ткань, а улыбка сползает. — Слушай, Иккинг? — Астрид села на корточки возле Беззубика и придавленного им юноши. — Да? — его яркие глаза сверкали каким-то несуществующим оттенком изумруда. Из-за вязкой драконьей слюны его щеки и лоб блестели, а челка слиплась и странно торчала во все стороны. Она кладет локоть на колено и подбородком упирается в кулак. — Прости за вчерашнее. Я слишком сильно отреагировала. — Все в порядке, — сказал он ей и хихикнул, при этом слегка хмурясь. — Ты и Рыбьеног так странно реагируете на прикосновения. Девушка пристальнее смотрит на него и немного отшатывается. — Ты что, и Рыбьенога лизнул? — Нет, — он покачал головой. — А это было бы странно? Она фыркнула и вновь напомнила ему: — Это жест для пар. — А, — Иккинг вновь заерзал, и в этот раз Беззубик отпустил его. Юноша изящно перекатился в более расслабленную позу и сел на корточки. — Знаешь, может тебе лучше просто рассказать мне обо всех штуках для пар, чтобы я знал, что мне делать нельзя. — Список будет длинным, — она приподняла одну бровь. Пожав плечами, Иккинг расправил руки в разные стороны. — Или так, или ты будешь рычать каждый раз, когда я дотронусь до твоей руки или... — на секунду он задумался. — Не знаю. Подую тебе в ухо. Астрид зарделась. — Серьезно? — Иккинг вскинул руки вверх. — Эти люди! — Эти драконы! — ответив ему таким же тоном, Астрид качает головой. — Но разве у драконов это как-то по-другому происходит? Какое-то мгновение Иккинг будто бы искал где-то в небе ответ, но, кажется, так и не нашел его. — Вроде нет. Ну, конечно, драконы не спариваются с чужой парой. Некоторые метят свою пару, но помимо этого у драконов нет никаких подобных человеческих жестов. Астрид нахмурилась. — Метят? — Оставляют укусы, когда с годами сближаются. Самки оставляют метку на внутренней стороне шеи самца во время ухаживаний. Такой укус может убить, так что это своего рода знак доверия, — Иккинг сложил руки так, чтобы те напоминали челюсти. Он сжал их вокруг своей шеи; подобным образом Беззубик делал, когда они играли. — А когда они спариваются, самец кусает ее со стороны затылка, — он протянул руки за ее косу и слегка сжал шею девушки. — Драконы однолюбы, поэтому у тех, кто вместе давно, обычно есть шрамы. Метки. Астрид была очарована, вот только его прикосновения, пусть и легкие, немного отвлекали. — Это... здорово. — Но люди намного бо́льшие собственники, — ответил он, убирая руки. На его лице застыло странное выражение: что-то между неуверенностью и страхом. — Сморкала бы разозлился, если бы узнал, да? Астрид закатила глаза. — Я не собираюсь рассказывать ему, — Иккинг опускает взгляд на траву, и между ними еще долгое время висит неловкая тишина. Астрид рассеянно дергает травинки. — Люди лижут друг друга только... ну... во время спаривания. Но не только там... эм, где ты это сделал. Он вновь поднимает взгляд и удивленно смотрит на нее. — Ты про шею? Кивнув, Астрид усаживается на траву поудобнее и вытягивает ноги вперед. Она не знала, сколько он еще сможет так сидеть на корточках, но у нее самой уже заболели колени и бедра. — Шея считается чувствительной точкой, — объясняет она, поправив свою косу так, чтобы скрыть место, где он касался ее. Подняв руки, она начинает перечислять остальные: — Шея, талия, нижняя часть спины. И, конечно, грудь с внутренней стороной бедер. У девушек это еще и волосы. Руки тоже можно добавить в этот список. Это заинтересовало его. Иккинг наклонил голову в сторону. — Мы держались за руки. Прикусив губу, она берет его за руку и растопыривает его пальцы. — Мы держались так, — она прижала их руки вместе, как в первую встречу, и проводит пальцами по его ладони. Иккинг немного напрягся, а уголок его губ дрогнул. — В этом нет ничего плохого, — она сильнее прижимается ладонью к его. — А еще? — практически шепчет парень. И если ей не показалось, кажется, его глаза потемнели. — Эм, — она задумалась. — У нас есть «дай пять», — для демонстрации она слегка хлопает его по ладони. — Почти любой может так сделать. Это победный жест, — затем она опускает его запястье в горизонтальное положение и берет за ладонь. — Это рукопожатие. Более формальный жест, для приветствий, заключений договоров и выказывания уважения. Иногда люди вместо ладони хватают запястье или плечо, в зависимости от места проживания. Он пристально наблюдал за ней, полностью сосредоточившись на их руках. Астрид сглотнула. Она отстраняется всего на несколько дюймов и переплетает их пальцы. — Все остальное только для пар и семьи, но там тоже свои нюансы. Так люди переплетают пальцы, если они пара или собираются ею стать. Иккинг смотрит в ее глаза. Она отпускает его руку. Выпрямившись, Астрид пытается вспомнить на чем остановилась, но будоражащее чувство с прошлой ночи на кончиках ее пальцев распространяется по рукам, сильно отвлекая. — Ты можешь похлопать человека по плечам, но не обнимать. Можешь коснуться спины, но не задерживать руку на ней слишком долго. Нельзя никого лизать, только во время спаривания. И поцелуи... целовать можно только свою пару. — Так, ладно, ты меня обманываешь, — перебил ее он. — Ты просто не хочешь, чтобы я трогал тебя и навыдумывала все это. — Ничего я не выдумывала! — ее глаза возмущенно расширились. Рукой она махнула в сторону леса, там, где должна была быть деревня. — Спроси Рыбьенога, если хочешь! Иккинг все еще выглядел неуверенно и будто пытался понять врет она или нет. — Моя мама постоянно целует меня и других драконов. Раньше чаще, но все равно. — В губы? — ляпнула она до того, как осознала какую глупость сказала. Конечно, раз он жил с Валкой, то она дарила ему поцелуи в волосы, лоб и щеки, как любая человеческая мама. Логично, что драконы не умеют целоваться... у них просто нет губ... ну, а Валка, наверное, целовала драконов в чешую по той же причине, что и Иккинга. Они для нее, должно быть, как дети. Иккинг пораженно на нее уставился. — Губы? Зачем ей.. — Так делают пары, — перебивает она его. — Я на секунду забыла про твою маму. Мамы целуют своих детей. Полагаю, драконы для нее в каком-то смысле тоже дети, — мысль о том, что кто-то может относиться к такому смертоносному существу как к ребенку была странной. Но ведь и у Астрид каждый раз что-то сжималось в груди, когда дракон счастливо улыбался. Иккинг на минуту задумался, и Астрид заметила, что парень пристально смотрел на ее губы. Внезапно стало тяжело сопротивляться желанию облизать или прикусить их. Она хотела прикрыть, спрятать их от его взгляда, да ведь только она сама делала тоже самое. Вдруг Астрид вспомнила, как его губы чуть не коснулись ее, когда он лизнул плечо. Интересно, как бы было коснись они ее кожи? И вот девушку уже больше не пугала так сильно эта мысль, как прошлой ночью. — Значит, лишний раз не касаться рук, — начал он, и судя по голосу, в его рту было так же сухо, как и у нее. — Не касаться груди и бедер. Не дуть в уши, не лизать шею, и особенно – нельзя целоваться. У Астрид заняло минуту, чтобы понять, что она покраснела, после чего девушка откинула челку и отвернулась. — Да, — она кивнула. — В основном это все. — Хмм, — все так же сидя на корточках, Иккинг вновь наклонил голову в сторону. — Значит, в других местах лизать тебя можно? — Иккинг! — возмутилась девушка, заодно пытаясь припомнить, какие места она не может скрыть одеждой. Он о плечах или что? Не найдя слов, она пыталась выдавить из себя еще больше возмущения, да только как-то и не вышло. Иккинг тем временем светился весельем и шкодливостью. — Понял, не буду. Астрид с удивлением обнаружила, что почему-то не может сказать Иккингу, что ему никогда нельзя лизать ее. В голове эти слова формировались абсолютно легко, но вот почему-то изо рта не выходили. Еще бы секунда и она бы нашла простое слово, которое бы описало весь спектр испытываемых ею эмоций, но вдруг над ними послышался какой-то шум. И хотя она знала, что Рыбьеног должен был встретиться с ней после обеда, и что это место было довольно далеко от деревни и хорошо спрятано, каждый раз когда она слышала посторонний звук в этом маленьком рае Астрид сильно беспокоилась. Ее мышцы напряглись, готовясь напасть. И на какой-то момент в ее крови бурлил ужас. Она слишком много вложила во все это, чтобы ее вот так легко нашли. — Иккинг! — крикнул Рыбьеног выглянув со скалы над ними. Он помахал им и показал огромный сверток. — Сможешь поймать? Дикий мальчишка встал на ноги, за ним поднялась и Астрид. Во время их разговора она совершенно забыла о цели визита, но теперь Астрид по-настоящему сможет увидеть плоды их общего труда, и вдруг поняла что едва в состоянии сдерживать волнение. Она мельком видит, как счастливо улыбается Иккинг и чувствует, как ее губы дрожат от такой же. — Ловлю! — ответил парень, протягивая руки. Рыбьеног осторожно бросает протез, и сверток с небольшим металлическим лязгом приземляется в руки Иккингу. Не в состоянии больше ждать, Астрид проводит рукой по кожаному чехлу, и в ответ парень ей посылает улыбку. Рыбьеног продолжал испытывать их терпение болезненно медленно спускаясь вниз. Беззубик, услышав нового человека, протиснулся между ребятами и начал любопытно обнюхивать сверток. Интересно, дракон знал об их плане? Судя по тому, как они гонялись за ним, чтобы снять мерки, а потом приманили рыбой, дабы тот хоть немного успокоился – нет. Но Астрид все равно казалось, что он все понимает. И знает, что однажды снова взлетит. — Можешь принести остальные части? — спросил Иккинг, как только запыхавшийся Рыбьеног встал на землю. Кивнув, она побежала к месту, где они прятали разные мелкие вещички, вроде ремней, застежек, стержней и так далее. Самым большим составляющим их плана было седло, которое Рыбьеног смастерил специально для Иккинга. Когда дикарь увидел его, то не мог взять в толк для чего оно, а когда Астрид все же объяснила, то его лицо скривилось от отвращения. Но оно было необходимо, Рыбьеног объяснил это, пока гонялся за Беззубиком, пытаясь надеть на того седло. Должна же конструкция к чему-то крепиться. Но даже так, когда Астрид подбежала к ребятам с седлом подмышкой, взгляд Иккинга был далек от радостного. Они развернули сверток и начали собирать части системы поворотов. Светловолосая смотрела и с нетерпением ждала, когда парни (с ее периодической помощью) превратят куски кожи и металла в протез. Астрид не без удовольствия вспомнила, как выглядели первые наброски, и во что они превратились теперь. Кажется, даже Ночная Фурия почувствовала витавшее в воздухе волнение. Дракон все нюхал и расхаживал вокруг, пока ребята работали, а когда они повернулись, чтобы надеть ему на спину седло, Беззубик даже не шелохнулся. Затем Рыбьеног установил педаль. Иккинг тем временем проверял натяжение креплений. После чего дракону показали его новый хвостовой плавник. Сначала Ночная Фурия вообще не давала им коснуться хвоста, заставляя ребят гоняться за ней по кругу, пока Иккинг не нагнал ее и почесал за ушком. Беззубик плюхнулся и, как самый настоящий человек, забавно выдохнул, но все равно пару раз недовольно хлестнул парня ухом. Астрид решила помочь и от щедрот почесывала дракона, дав Иккингу и Рыбьеногу возможность установить и настроить всю эту конструкцию. — Ты заучил позиции? — спросил викинг, пока они возились со всем этим. — Учил их днем и ночью, — ответил Иккинг. — Я волнуюсь не из-за этого. А из-за того, как их применить в воздухе. — Какова вероятность, что ты не разобьешься на смерть? — вслух спросила Астрид. Она отводит взгляд от недоуменной морды Беззубика и смотрит в спину Иккингу. — Что будет, если там что-то пойдет не так? — Ну, наверное, я упаду, — медленно, но весело ответил он, прижимая к земле хвост дракона. — Но спорю, это будут самые лучшие пять минут полета в моей жизни. Это совсем не успокаивало. Астрид почувствовала, как у нее в горле собрался комок, добавив к радостному возбуждению беспокойное волнение. Протез, до этого казавшийся невозможным, быстро становился реальным, и девушка поняла, что боится за Иккинга. Тревога сжимала ее живот. — Просто по возможности не поднимайся слишком высоко. И тут Астрид увидела, что Беззубик почувствовал вес протеза на хвосте. Он замер, его уши немного опустились. Затем он подвигал им, раскрыл-открыл свой плавник. Его глаза чуть не выпали из орбит. Он трепетно раскрыл крылья, а Астрид сделала шаг назад и ахнула. — Подожди меня, братец, — Иккинг поднялся и помахал рукой Ночной Фурии, но его просьбу проигнорировали. Дракон присел и через секунду он уже был в воздухе. Юноша вздохнул и нахмурился, пока Астрид печально наблюдала, как протез бесполезно болтается на хвосте рептилии. Ночная Фурия успела только недоуменно обернуться и, громко зарычав, еще немного пропарила и нелепо упала недалеко от места, где взлетела. Рыбьеног тихо ойкнул и протянул руки к дракону. Девушке думалось, что он волновался больше о протезе. — Беззубик, — вздохнул Иккинг. Он на четвереньках подобрался к дракону, поднес руку к его подбородку и костяшками пригладил его. — Мы должны работать вместе, дружище. Ты и я. Беззубик отошел от начального шока после падения и с чувством зарычал. Астрид прямо слышала в нем оглушающее негодование и у нее заболело сердце. Она сложила вместе руки перед собой и смотрела, как Иккинг пытался приободрить дракона. Затем он подошел сбоку и попробовал усесться на седло. Выглядело так абсурдно... вроде овцы напялившей сапоги. Но когда Иккинг сунул ногу в педаль и переключил позицию, то она поняла, что практиковался он долго. Астрид с Рыбьеногом тихо ахнули. Она поднимает взгляд к лицу Иккинга... он немного возится в кресле, наклоняется и удивленно смотрит на работающий протез. Он усмехается и восторженно качает головой. — Только не лети в западную часть острова, — внезапно выпаливает Астрид, думая о переполохе, который он устроит на Олухе, если вот так средь бела дня пролетит на Ночной Фурии. — Держись подальше от деревни, а не то тебя подстрелят. — Хорошо, а то в небе, думаю, уворачиваться от острых штук будет трудно, — он кривовато улыбается. — Все еще есть шанс, что ты никому об этом не расскажешь? Уголок ее губ дергается вверх. — Не свались и я подумаю над этим. Что-то будто потрескивало в воздухе, когда они встречались взглядами. Странная нить, связывающая их взаимопонимание, где встречались ее невысказанные страхи рядом с его молчаливой уверенностью. И тут девушка понимает, что каким-то чудом привязалась к этому дикарю. Только вот это было опасно, ведь в любой момент эта привязанность могла обернуться против нее, но девушка, пусть не хочет признавать, но понимает почему она появилась. Астрид со всех сил молилась, чтобы протез выдержал полет. Она переплела пальцы вместе, чтобы те не дрожали. — Ладно, Беззубик, — Иккинг глубоко вздохнул, погладил дракона по шее и посмотрел в небо. Она заметила, что он не держался за ручку, которую Рыбьеног специально прикрепил к седлу, но сильно наклонился вперед, прижавшись к шее Ночной Фурии. — Давай попробуем еще раз. — Удачи, Иккинг, — Рыбьеног переступил с одной ноги на другую. Кажется, он волновался так же сильно, как и Астрид. — И помни, если вся конструкция сломается, не пытайся спасти плавник. Главное – безопасно приземлиться. — Спасибо, Рыбик, — дикий мальчишка кивает викингу, его взгляд до сих пор был сфокусирован на небе, пока Беззубик переминался под ним. Астрид видит, как плавно парень держится в седле, его бедра и спина отзываются на каждое движение дракона. Несмотря на его нелюбовь к нему, кажется, что он был рожден сидеть на спине дракона. — Если я умру, знайте – я рад, что познакомился с вами. — Ты не можешь умереть, — слишком быстро отвечает девушка. — Ты обещал мне полет. Ответом ей была ослепляющая улыбка. — Хех, значит, придется мне научиться управляться с этой педалью, да? — и тогда, прошептав что-то Беззубику, он еще сильнее прижался к шее дракона и поставил плавник в нужную позицию. Астрид задержала дыхание. Крылья Беззубика вновь расправились. Он пригнулся, мышцы напряглись, и дракон, словно выпущенная из лука стрела, взлетел. Поднятые в воздух ветер и пыль развивали волосы Астрид, а звуки хлопающих крыльев были оглушающе громкими. В считанные секунды Ночная Фурия взмыла вверх, перелетела овраг и скрылась из виду. Она слышала, как радостный крик Иккинга все сильнее отдалялся. Ее сердце пропустило удар, и она посмотрела на Рыбьенога. — Пообещай мне, что все будет хорошо, — тихо взмолилась она. Астрид не могла вспомнить ни одного случая, когда она так отчаянно просила кого-то о чем-то. Лицо юного викинга искрилось удивлением и гордостью, но тот лишь покачал головой. — Я не даю обещаний, которых не могу сдержать. И потому они смотрели и ждали. И потому Астрид молилась.