Wild Hearts/Дикие Сердца

Прошло много часов, прежде чем ее сердцебиение успокоилось. Пока Стоик сжимал в объятиях своего сына и забрасывал того вопросами, Астрид тяжело вздохнула и позволила себе присесть на стул на кухне Карасиков. Буйный вихрь эмоций, что крутился в клетке ее ребер, затих, оставив после себя истощение и легкую боль. Но по крайней мере паническая жажда выжить ушла. — Как... как это возможно? — спросил вождь больше самого себя. Он отпрянул от Иккинга, но продолжил сжимать его плечи, осматривая с головы до ног, словно впервые видел юношу. — Где ты был все эти годы? Иккинг пожал плечами и издал тревожный смешок. — Дома. В нашем гнезде. — В гнезде, — невозможно большая ухмылка слегка поблекла, слово перекатывалось на его языке, будто было совсем незнакомым — Ты... ты в самом деле живешь с драконами? Иккинг резко кивнул. — Ты должен понять. Они не то, что ты думаешь. Мы покажем тебе, Астрид и я... они могут... — Хорошо-хорошо, — перебил его вождь, покачав головой. — Мы со всем разберемся. Обещаю, — его глаза заслезились, он поднял свою гигантскую руку и обнял за плечи сына. — Вместе. Тут Плевака нарушил тишину, вздохнул и сказал, что пойдет за бочонком медовухи. Никто не был против. Эта ночь будет переполнена объяснениями, вопросами и труднопонимаемой правдой. Так что они решили начать ее с пары кружек горячительного напитка за крохотным столом вождя. Огонь потрескивал за спиной Астрид, пока сама она пыталась молчать и отстраненно слушать разговор. — Ты месяцами здесь скрывался? — недоверие Стоика было подпитано подозрением и чем-то похожим на боль, когда Иккинг объяснял как встретился с Беззубиком. — Где... как... — В овраге в лесу, — начал он. — Чуть восточнее Вороньего мыса, — подсказала девушка. Больше раскрывать информации Астрид не хотела, потому как ей так и не удалось узнать что случилось с Беззубиком, так что она не хотела раскрывать возможное место его нахождения. Руки Иккинга сжались вокруг кружки, но он все равно то и дело ими размахивал. Они сгибались, плечи подпрыгивали, пока он рассказывал свою историю, и даже его колено постоянно дергалось. Он был истинным примером сдерживаемой энергии. — Мы скрывались не больше недели, прежде чем нас нашла Астрид. Девушка напряглась, когда взгляды двух самых влиятельных мужчин в деревне сосредоточились на ней. Она скрыла свое смущение за глотком медовухи. — Я не собирался оставаться. Просто хотел узнать... посмотреть, — Иккинг уставился в стол. — Но Беззубик все изменил. И Астрид придумала, как снова помочь ему взлететь, но для этого нужно было время. — Протез, — проворчал Стоик, вскинув волосатую бровь. — Его сделали на Олухе? Иккинг довольно закивал. — Мы вместе с Рыбьеногом сделали чертеж. Он выковал его по кускам, чтобы его можно было незаметно вынести из деревни. — Волосатые яйца Одина! — чертыхнулся Плевака, громко стукнув рукой-кружкой по столу. — Значит вот, чем маялся мой бесполезный подмастерье? Уголок рта Иккинга дернулся вверх, когда он взглянул на кузнеца. — Протез управляется системой педалей. Беззубик не может летать без знающего наездника. — И список таких наездников пока ограничивается только Иккингом, — сказала Астрид, ковыряя пальцами дырку в деревянном столе. Возможно, если Ночная Фурия перестанет казаться такой сильной угрозой, то они смогут убедить викингов, что она безобидна. Но так был риск раскрыть самую большую слабость дракона. Рот Стоика сжался в линию, и она практически слышала, как кости его челюсти скрепят от силы. От того, что они так легко предоставили ему информацию, которую можно было использовать против них, она сильнее занервничала... в конце-концов, их мнения по поводу драконов все еще разнились, и пока она не будет уверена в безопасности существ, вождь останется для них врагом. Иккинг по своей сути доверчив, даже слишком. Так что именно ей придется держаться за свои сомнения. — Тогда, почему не улетел? — спросил вождь, откашлявшись. — Когда твой дракон снова смог летать... почему ты остался? Оранжевый свет костра не смог скрыть ярко вспыхнувшие щеки Иккинга. Зеленые глаза обратились к Астрид, и неожиданно она тоже почувствовала, как потеплели щеки. — У меня... осталось незаконченное дело, — сказал он через секунду. — Я знал про налеты. Что драконы нападали на Олух. И они не из нашего гнезда. Плечи Стоика заметно расслабились. — У меня и мамы была теория о... королеве. Альфа-драконе, которая контролирует более слабые виды, — Иккинг положил локти на стол. — Я не был уверен... не мог быть уверен в этом, пока бы не полетел с ними. Но я знал, что по своей сути драконы не агрессивны. И я просто не мог сидеть и смотреть, пока дом моей мамы умирает. Мужчины понимающе кивнули. Вождь поднял руку и пригладил бороду. Астрид не знала был ли это жест задумчивости или уверенности. Вождь смочил губы. — Ты... ты не доверял мне, чтобы признаться кто ты есть? Иккинг сразу опустил взгляд – он тут же стал похож на ребенка, которого поймали за шалостью. Он вытер потные ладони о штаны и шмыгнул носом. — Ну, на самом деле я... я не знал... — пожав плечами, он искоса взглянул на Астрид. — Я слышал о тебе только из рассказов мамы. Мы только потом догадались. В глазах Плеваки что-то промелькнуло. — Значит, поэтому ты спрашивала меня о Валке? — вопрос был адресован ей. — Ты уже тогда все знала? — Я знала, что она была из нашей деревни, — Астрид кивнула в сторону юноши, который сидел перед ней. — Иккинг рассказал мне. Я знала, что она любила драконов, и что их забрали, когда Иккинг был еще ребенком. Но на этом все, — царапая ногтями дерево, она немного двинула ногами, чтобы те не затекли. — Я долго не могла понять, что она была женой Стоика. — И как узнала? — спросил вождь. — Грозокрыл. Ее дракон. Я поняла по вашей реакции, когда вы его увидели, — и тут она поняла, что сказала лишнего и резко закрыла рот. Астрид чуть не откусила себе язык, пытаясь проглотить сказанное. Но было поздно. Стоик уже все понял. Она видела, как расширились его глаза, и как они наполнялись болью от мыслей, что той ночью Валка была на Олухе. — Она... моя Вал... — прохрипел он. — Она была жива? Она была на Олухе и я...? — встав из-за стола, он сделал несколько шагов в сторону стены и склонился, прижимая руки к сердцу. — Это была она. Моя жена была там, а я-я был так слеп. Астрид вскинула руку на спинку стула, готовясь встать. — Вождь, вы не знали. Они были в масках. В его холодном смехе были слышны слезы. — Моя жена и сын. Вернулись из Вальхаллы. А что сделал я? — его голос опустился до шепота. — Попытался их убить. — Стоик, — вздохнул Плевака. — Если бы ты знал, что это мы, — тихо сказал Иккинг, сжав руки в кулак. — Что бы ты сделал? Спина вождя дрожала, когда он покачал головой. — Опустил бы оружие. И сказал жене, как люблю ее. Резкий вдох Иккинга, должно быть, не остался незамеченным кузнецом, который сидел рядом с ним, но Астрид понимала, где мыслями он был. Она встретилась с его взглядом и нахмурилась, оба поняли друг друга. И знали, что сердце вождя все еще прочно связано с Валкой. И для них сродни пытке было заставить его поверить в то, что она мертва. — Почему она не сказала? — ворвался в их молчаливый разговор Стоик. Повернувшись, присутствующие увидели влажные дорожки на его щеках. Негодование, кажется, наконец захлестнуло его. — Почему она не вернулась? Почему скрывала тебя от меня? — казалось, что с каждым новым вопросом он ломался все больше. Иккинг поморщился от знакомой горечи. — На Олухе было опасно, — юноша тяжко сглотнул слюну, словно та мешала дышать. — И никто не слушал ее. Налеты... они не доходили до нашего гнезда. Она думала, что там я буду в безопасности. Астрид прикусила щеку изнутри. Дело было далеко не в этом. Не в страхе за безопасность Иккинга. Девушка попыталась подавить вину, что шла в купе с правдой, но та все равно продолжала всплывать. Она провела пальцами по челке. — Она больше не доверяла людям из деревни, — неохотно призналась Астрид. Бросив в сторону Стоика извиняющийся взгляд, она повернулась к свету очага. — Она не думала, что вы когда-нибудь измените свое мнение насчет драконов. — Это не оправдание! — прорычал Стоик, хотя за его недовольством была слышна боль. — Иккинг мой! Мой сын... мой наследник! У нее не было права! — Знаю, — согласилась она. — Я не согласна с ней. Но вы сами понимаете ситуацию, — она вскинула руки в сторону двери, ведущую в деревню. — Люди бы назвали его предателем. И Стоик, вы попытались убить меня лишь за мысли о мире с драконами. — Это же было до того, как я все узнал! — он направил в их сторону палец. — Я думал моя семья мертва. Если бы она вернулась... если бы доказала мне... — Ты бы все равно, скорее всего, не послушал, — внезапно сказал Плевака. Он нахмурился, смотря в пустую руку-кружку, пока вождь вцепился в него взглядом полным слез. — Взгляни правде в глаза, Стоик. Ты упрямый, как баран. А Валка всегда была немного... странной. Ты знал это, я знал это. Сколько раз она прыгала перед лезвием твоего топора? А сколько ночей вы провели в ругани? Вождь немного зарычал. — Я все это уже слышал, Плевака. — Тогда знаешь, что за ней наблюдала вся деревня, — викинг выпрямился и сжал край стола. — Мы наблюдали за ней. Винили ее. Откуда ей было знать, что ее здесь примут? Что хоть кто-то выслушает? — Она знала меня! — прогремел Стоик, но на последнем слоге его голос надломился. — Она знала, что их смерть сделает со мной! — Это неважно! — встал Иккинг, махнув рукой. — Мы не можем изменить прошлое, — напряжение в его теле было очевидным; жажда встать в драконью позу очевидна. — Важно то, что происходит сейчас. Мы можем спасти деревню сейчас. Люди и драконы умирают, и если бы все эти года мама и я не провели с драконами, то не смогли бы помочь. Грудная клетка вождя тяжело вздымалась. Он кивнул. Смотря в пол, он ладонью вытер пот с лица. — Хорошо. Прости. После извинений Иккинг, кажется, тоже смягчился. Выражение их лиц было настолько схожим, что стало видно их общее родство. Рукой, которой он так резко положил конец тираде Стоика, юноша почесал затылок. — Я тоже прошу прощения. Я хотел... я хотел найти тебя. Хотел узнать. Мама не рассказывала о тебе, потому что волновалась, но... — он слегка поднял неуверенный взгляд. — Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Вождь долгое время смотрел на своего сына, тишину нарушал лишь треск костра. Потерянные года кружили между ними: упущенные возможности и украденные мгновения, которые невозможно вернуть. Но между ними формировалась новая связь. Астрид понимала, что не могла в полной мере понять ее, и скорее всего никогда не сможет, но она видела ее. Два кусочка сломанной семьи, наконец, снова вместе. После некоторого времени, Стоик кивнул. Он вновь сел за стол. Иккинг тоже медленно присел. Вождь протянул свою кружку Плеваке, чтобы тот налил еще. — Говоришь, — начал он. — У тебя есть теория? Рот Иккинга изогнулся в легкой улыбке.

***

Плевака отвел ее домой, когда уже давно стемнело. Рядом с домом вождя рыскало несколько викингов – то ли они пытались подслушать, то ли просто ждали окончания разговора, что иссушил все их силы. К счастью, они едва ли коснулись того, что было между ней и Иккингом, но после многих часов вопросов со стороны Иккинга и Стоика, они решили на сегодня закончить. Когда она и Плевака вышли за порог, викинги тут же шагнули к ним. — Что здесь происходит? — спросил кто-то приглушенным тоном, дернув Плеваку за локоть. — Он в самом деле сын вождя? — прошептал кто-то другой. — Кыш, стервятники! — прорычал Плевака сплетникам. Он отмахнулся от них, одну руку положив на спину Астрид, защищая ее и направляя ее подальше от дома. — Оставьте мужика в покое и идите по домам! Люди продолжали наблюдать за ними, кто-то пытался посмотреть ей в глаза, но она не поднимала взгляда, а лицо старалась держать каменным. Нельзя было сказать, кто друг, а кто враг, и было слишком опасно предполагать, что хоть кто-нибудь на ее стороне. Именно по этой причине она приняла предложение Плеваки провести ее домой. Она с облегчением выдохнула, увидев, что поблизости не было ни единого Йоргенсона. — Неважно, что будет, — сказал Плевака перед входной дверью. — Ты правильно поступила, что помогла парню. Она не сдержалась и крепко обняла его. Викинг напрягся, очевидно не привыкший к такому выражению чувств, но сейчас ей казалось, что ее грудь взорвется от испытываемых эмоций. Просто было так приятно, наконец, услышать, что хоть кто-то одобряет ее действия. Услышать, что она хорошо справилась. Все эти ухищрения, планирования и риски, на которые они шли – шла она – все же стоили того. А это значило для нее все. — Я знаю, — ответила Астрид, в последний раз сжав его широкие плечи, прежде чем отпустить. — Спасибо. Шлем Плеваки свалился набок, когда тот почесал затылок. Если она не ошибалась, то его щеки слегка порозовели. — Да. Что ж. Пока не броди по деревне одна. Скорее всего, Стоик утром созовет совет, чтобы все обсудить. Астрид кивнула, внезапно задумавшись, куда делся ее топор. Когда в последний раз она видела его? Когда она и Иккинг покинули Олух? Нет. В ночь, когда они полетели в гнездо Королевы? Астрид надеялась, что Стоик сказал Иккингу то же самое, что и Плевака ей, но вряд ли это так важно. Скорее всего, Стоик глаз с него не спустит следующие несколько дней. Они попрощались, и девушка, сделав глубокий вдох, повернулась ко входной двери. Еще в доме вождя она заметила, как в свете очага выделялся синяк, что оставил ее отец. Нельзя было сказать, что ждало ее внутри собственного дома. Возможно, сегодня ей придется ночевать со своим драконом. Астрид сжала челюсть. Расправила плечи. Затем она взялась за ручку и открыла дверь. Было не заперто. Ее ждали. Родители сидели за столом, мама приобнимала отца рукой за плечо. Они обернулись на скрип входной двери. Астрид хмурилась, не желая что-либо говорить первой, но затем ее мать так резко встала, что стул со стуком упал. Прямо как в Большом Зале, ее до боли сильно сжали большие теплые руки. Мать выдохнула ей в волосы, прижавшись щекой к макушке. — Ох, девочка моя, — прошептала она. Необычные объятия были приятными, и Астрид почувствовала ком в горле. — Моя милая девочка, — грудная клетка ее матери вздымалась и опускалась, дыхание было глубоким и судорожным. — Вы ждали меня? — спросила она, смотря куда-то вверх, так как не могла посмотреть в глаза женщины. — Уже поздно. — У нас есть вопросы, — пробормотал ее отец. Дочь и мать повернулись к нему. — Но они подождут, — голос ее матери был чуть более грубым. Нежные пальцы пригладили ее косу, как когда она была маленькой и обнимала маму за талию. — Мы просто хотели быть уверенными, что с тобой все хорошо. Что не будет никаких... последствий, — когда она отстранилась, чтобы осмотреть лицо дочери, та увидела, что голубые глаза матери были наполнены тревогой. Астрид покачала головой, неуверенно поведя плечом. — Я еще не знаю. Завтра созовут совет, — через секунду она добавила: — Но он правда сын Стоика, мам. Никакого обмана. — Где ты прятала этого мальчика? — потребовал ответа отец; его брови сильно нахмурились. Он все так же сидел за столом, на том же месте, когда они спорили о новом походе вождя, и когда он сказал, что она опозорила его. — И как давно? Она собиралась было сказать полу-правду: об овраге, но определенно не о тех ночах, которые Иккинг проводил в ее постели. Но мама перебила ее до того, как она успела бы что-то сказать. — Прекрати, — прошипела она, ее ладонь немного сильнее сжала руку Астрид. Затем, она повернулась к ней и чуть мягче сказала: — Поднимайся наверх. Мы обо всем поговорим утром. С секунду она переводила взгляд с матери на отца и обратно. Затем неуверенно кивнула, поцеловала маму в щеку и начала подниматься в свою комнату. Когда она тихо заперла за собой дверь, то услышала резкие переругивания своих родителей. — Она столько от нас скрывала! Мы понятия не имеем, в какую беду она нас втянет... да всю деревню! — Какая разница? Она жива! Тебе что, все равно? Наша дочь жива. — Конечно, не все равно! Но это не меняет того факта, что она лгала. Ее якшанья с драконами это предательство. Она обесчес... — Обесчестила? Как ты можешь сейчас думать о чести? Мы думали она мертва. Я думала, что больше никогда ее не увижу! — Не переиначивай! Я тоже рад, что она жива, но это не оправдывает ее действий! Наша семья... — Уже однажды раскололась из-за твоей гордости! Ты уже изгнал моего брата... и я не позволю сделать то же с моей дочерью! Астрид отпрянула от двери и закрыла глаза, словно так могла заглушить звуки. Кошмарная усталость навалилась на нее; руки и ноги стали тяжелыми, а плечи неподъемными. День был длинным – начиная с резкого пробуждения Валки, волнительного полета на Олух и раскрытия Иккинга вождю. Она не знала, что было хуже: физическое отсутствие сил или эмоциональная разбитость. С едва работающими руками, она сняла с себя одежду и натянула ночную сорочку, которая аккуратно лежала на кровати. Астрид забралась под одеяла и заснула до того, как крики ее родителей стихли.

***

Она так глубоко заснула, что не услышала как Иккинг проскользнул через окно. Как и не услышала тихих шагов к ее кровати, и как Иккинг прошептал ее имя, когда наклонился к ней. Однако, когда его лоб прижался к ее... это вырвало ее из сетей пустых сновидений. Ее глаза легко раскрылись и встретились с теплым взглядом. Слова были излишни. Она приподнялась с подушки, крепко ухватилась за него руками и выдохнула ему в шею, в то время как он обнял ее за талию. Он рядом. Он теплый. Он в безопасности, любим и в ее объятиях. Его сердце мощно отбивало ритм у ее грудей, и она облегченно вздохнула от того, насколько приятным и комфортным было его присутствие. — Что ты здесь делаешь? — прошептала Астрид, отпрянув лишь настолько, чтобы взглянуть в его лицо. — А как же Стоик? Он не разрешил тебе остаться? — Наоборот, — Иккинг покачал головой, уголок его губ робко дернулся вверх. — Но он слишком громко храпит. И я не привык к этому дому, там странно, — у нее пошли мурашки, когда он провел костяшками пальцев по спине. — Это не дом. Ты – дом. В груди потеплело. Отбросив челку с его глаз, она довольно вздохнула и позволила себе беспомощно улыбнуться. Ему будет до невозможности сложно привыкать к человеческим правилам. В будущем ей придется вести себя гораздо строже в отношении проникновения в свою комнату. Они через столько прошли, так что она не позволит, чтобы их разлучили из-за какого-то скандала. Кстати об этом. — Ай! Болезненный визг Иккинга был слишком громким, но она совершенно не чувствовала раскаяния. — Это за то, что бросил меня, дурак, — она сложила перед собой руки. — О чем ты думал? Почему улетел без меня? Юноша раздраженно надулся. Он опустил взгляд в пол. — Если бы они схватили меня, я хотел чтобы ты была в безопасности, — он опустил руки к ее бедрам, а голову на колени, словно обидчивый дракон. — Ты моя пара. Это моя обязанность – защищать тебя. Астрид фыркнула. — А как же я? Ты тоже моя пара. И я тоже хочу защищать тебя. Но я не могу этого делать, когда ты бросаешь меня на острове посреди океана со своей матерью. Иккинг сильнее зарылся лицом ей в бедра и тяжело вздохнул. Ну что за ребенок. Она опустила руки и зарылась ими в его волосы. Дикарь сжал ее бедра, выводя большими пальцами круги на коже. Через минуту он пробурчал что-то неразборчивое. — Что? — спросила она, прекратив поглаживания, словно это могло помочь ей четче расслышать его. Его стон приглушило бедро, но по звуку было понятно, что парень был слегка раздражен. Он поднял голову, но не взгляд. — Мы... теперь пара. Поэтому... даже если ты пьешь тот противный чай, все равно есть шанс кладк... Нет, — он сам себя остановил и поднял руки, исправляя сказанное: — Детей. Шанс рождения детей. Астрид почувствовала, как голова закружилась от того количества крови, которое прильнуло к ее щекам. — Это... это правда, но... Он перебил ее, поморщившись, будто слова давались ему тяжело: — Ты моя пара. До конца жизни. Это значит, что я ответственен за тебя и каждого кто может вырасти внутри тебя. Я не могу... не могу больше жить только ради себя. Я должен заботиться о тебе. Ради семьи, которую хочу создать с тобой. — Иккинг... — вздохнула Астрид, сжав переносицу. Юноша явно напрягся, руки еще крепче сжали бедра. — Ты... ты не хочешь этого? Со мной? В ответ он получил еще один удар. — Разумеется, хочу, — пробормотала она, жар залил щеки. Кончиками пальцев она нашла синяк, что выглядывал из-за ворота его рубахи и легко нажала на него. — Я бы не оставила этого, если бы не хотела тебя... и все, что идет в придачу. Ему заметно стало легче от ее слов. Он практически растекся возле ее кровати. — Но это не значит, что ты можешь вести себя так, словно я хрупкая домохозяйка, — продолжила она твердым голосом. — Ты не можешь бросать меня, когда дело доходит до подобных вещей. Да, я женщина, но я вполне в состоянии позаботиться о себе. И за всех маленьких людей в будущем, — вскинув брови, она приподняла его подбородок, заставляя Иккинга посмотреть на нее. — Позволь мне тоже заботиться о тебе. Позволь мне защищать себя, а тебе – мою спину. Иккинг кивнул и слегка повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь. — В будущем, — добавила она. — Если ты снова выкинешь что-нибудь подобное, я самолично убью тебя. Ладонь скрыла его кривоватую ухмылку. — Ты противоречишь самой себе. Астрид легонько дернула его за косу. — Я серьезно, дикарь. С этих пор мы встречаем неприятности вместе. Он вновь кивнул. — Понял. И тогда она услышала звук, из-за которого по спине пошли мурашки, а кровь застыла в жилах. Дверь ее спальни щелкнула, и она быстро отдернула руку от его щеки и зашипела. В дверном проеме появилось лицо ее матери. На плечи был накинут халат, а пальцы покоились на дверной ручке. На ее лице не было видно ни удивления, ни гнева... на самом деле оно было полно любопытства. Ее глаза опустились на мальчика, что преклонил колени перед постелью ее дочери. — Иккинг, — тихо сказала женщина, и Астрид тут же задумалась, проснулся ли ее отец тоже. Юноша тут же быстро поднялся на ноги. После того, как он бросил неуверенный взгляд на Астрид, он кивнул ее матери. — Мама Астрид, — брякнул он, спрятав руки за спину, словно ребенок, которого поймали за поеданием сладостей перед ужином. — Простите. Я не мог заснуть. Не злитесь на Астрид. — Миссис Хофферсон, — поправила она его, голос ее был слегка озадаченным, а сама она оценивающе осматривала сына вождя. — Он вырос с драконами. И все еще изучает культуру викингов, — объяснила Астрид, ее голос был на удивление спокойным, несмотря на то, как быстро билось ее сердце. Она уже рассказала маме о своих чувствах к нему, кроме того она не так уж сильно злилась, когда подумала, что Астрид переспала со Сморкалой. Еще две недели назад она бы лучше под меч бросилась, чем поговорила с ней о подобном, но теперь, услышав как мама ее защищала, все стало... чуть легче. — Простите, — снова сказал Иккинг. — Миссис Хофферсон. Ее мать медленно кивнула и испытывающе сузила глаза. После долгих секунд напряженной тишины, она обняла себя. — Признаюсь, я ждала, когда ты появишься. Живот Астрид скрутило. — Почему? Пусть ответила ее дочь, женщина, не сводя глаз с Иккинга, продолжила: — В последний раз, когда он оставил тебя с викингами, ты чуть не умерла, — повторила она его слова. — Ты изо всех сил защищаешь ее. — Ты даже понятие не имеешь, — пробубнила она, думая о разговоре, который они, к счастью, только что закончили. Иккинг просто кивнул. — Она моя... моя девушка. Черты лица Миссис Хофферсон смягчились, и Астрид почувствовала как сердце пропустило удар, и дело была даже не в тревоге, вызванной тем, что их поймали. — Да? Что же, порядочные молодые люди не могут входить в комнату девушки без сопровождения, — легонько отругала она его, хотя обычно женщины очень резко отзывались о мужчинах, когда ловили тех в спальнях своих дочерей ночью. — Я понимаю, — ответил он. — Астрид говорила мне. Я не послушал. И вновь несколько секунд тишины, прежде чем ее мать чуть шире приоткрыла двери. — Проходи. Я разложу тебе у очага. Казалось весь воздух покинул легкие Астрид после одного единственного облегченного выдоха. В этот раз именно ей пришлось сдержать порыв сжать маму в крепких и искренних объятиях.