Wild Hearts/Дикие Сердца

Когда Астрид спустилась вниз, за кухонным столом уже сидел Стоик. Первой реакцией было недоумение. Но затем заметив, что сын вождя сидит рядом с ним, а ее отец хмуро смотрит на него поверх дымной чашки, недоумение быстро перешло в оборонительную осторожность. Вид был необычный. Ее мама носилась по кухне, мыла посуду, протирала пыль и поддерживала радушный разговор со Стоиком. Ответы вождя были короткими, но вежливыми. Вид огромного викинга, сидящего за их скромным столиком был почти забавным, как и тощего мальчика рядом с ним. Со спины они были совсем не похожи. Но самым необычным было молчание ее отца. Хотя их с вождем нельзя было назвать близкими друзьями, но в прошлом они всегда находили темы для беседы. Однако, сейчас глава семьи Хофферсон решил держать язык за зубами. — Вождь? — сказала она, нахмурившись, пока спускалась по ступеням. — Почему вы пришли так рано? Четыре пары глаз повернулись к ней. Она заметила, как лицо Иккинга засветилось при виде ее, и грудь девушки наполнилась теплом. Но это чувство быстро погасила сжатая челюсть ее отца. — Он пришел за Иккингом, — ответил ее отец, а после мама: — Совет собирается. Астрид остановилась на нижней ступени и сложила руки на груди. — Вождь? Стоик встал. — Все так, — сказал он с каменным лицом. — Мы встретимся, как только все освободятся. Будет безопаснее, если я отведу тебя лично. Астрид кивнула. От нее не ускользнуло то, что на столе было пусто – еды вождю никто не предложил. Она была уверена, что подобная халантность грызла ее мать изнутри. Нахмурившись, она решила как можно скорее найти чем занять руки. Нельзя было точно сказать, как долго сможет прожить ее семья этой зимой без помощи Йоргенсонов. От этой мысли ее сердце виновато сжалось. Но пока она решила сосредоточиться на безопасности Иккинга. — Я хочу, чтобы с нами пошли Рыбьеног и близнецы, — поставила она в известность Стоика, прекрасно понимая, что ее просьба скорее звучит как требование. — Они могут молчать, но я хочу, чтобы они были рядом. — Хорошо, — согласился он. — Мы все устроим. — Скольких еще ты вовлекла в этот кавардак? — прорычал ее отец, с силой стукнув кружкой по столу. — Сначала ты и этот мальчик. Теперь вас целая шайка. Что еще ты нам не рассказала? Астрид недовольно поджала губы. Иккинг не в первый раз пришел ко мне ночевать. На самом деле, это далеко не самое скандальное, чем мы занимались за последние двадцать четыре часа. Всю последнюю неделю мы провели в убежище его матери, где играли с драконами и занимались сексом. О? Валка? Разве я не упомянула, что она жива? Но она промолчала. Вместо этого, Астрид попыталась не скалиться, когда ответила: — Ты не дал мне причин доверять тебе. Ее отец рывком встал, но Астрид гордо держала подбородок. — Кальдер! — рявкнул Стоик, перекрикивая вопли ее матери. — Держи себя в руках! Хотя Астрид не разрывала с ним зрительного контакта, краем глаза она увидела, как Иккинг встал, готовый броситься ей на помощь, в случае чего. Его челюсть была напряжена. — Почему ты злишься? — попытался успокоить юноша ее отца. — Она пытается защитить твою деревню. Девушка расслабила кулаки, как бы намекнув, что все хорошо. Напряжение между Астрид и ее отцом трещало в воздухе, а ее сердце бешено билось о грудную клетку. — Все в порядке, Иккинг. Дело не в драконах, — сузив взгляд, она покачала головой. — А в том, что я разрываю наш контракт с Йоргенсонами. — Но ты же не хочешь выходить за него, — вновь встрял юноша. — Я не хочу, чтобы ты выходила за него, — Стоик положил руку сыну на плечо, вытягивая того из разговора. — Послушная дочь все равно бы вышла, — выплюнула она. Плечи ее отца тяжело вздымались и опускались, в такт обезумевшему дыханию. Его ноздри дико раздувались. — Мы не такой тебя воспитывали. Безответственной, эгоистичной, опрометчивой... Мы растили тебя... — Как скот, — перебила она его. — Который послушно идет за другими овцами и покорно следует указаниям, пока его не продадут подороже. — Это не правда! — воскликнула ее мать. Светловолосая промолчала. После того, как она увидела облегчение на лице своей мамы, и что та сделала для нее и Иккинга, Астрид не хотелось с ней ссориться. Не когда отношения между ними, наконец, стали налаживаться. Потому в комнате поселилась холодная тишина, после чего девушка отвела взгляд от своего отца. Она чувствовала, как горят ее щеки, нагревая холодную кожу. Присутствие вождя лишь сделало ее негодование более ощутимым. Смочив губы, Астрид поправила топор за спиной и пересекла комнату, направившись ко входной двери. — Я готова, если вы готовы, мой вождь. Она встретилась взглядом с Иккингом, тогда как его отец смотрел в глаза ей. Тверда рука Стоика осторожно удерживала юношу, и выглядел он таким же недовольным, какой чувствовала себя она. Ей хотелось потянуться к нему и остаться рядом. И впервые Астрид ощутила раздражение от того, что их разделяли столько чужих глаз. — Хорошо, — вождь отступил от стола и, чувствуя себя неудобно, склонил немного голову в сторону ее матери. — Тогда, мы пошли. — Мы будем там, — тихо сказала ее мать. — И мы поддержим тебя. — Все будет хорошо, — Астрид обернулась через плечо на своего отца, когда Стоик открыл входную дверь. Глаза темные, словно шторм, смотрели ей вслед. — Я не сделала ничего плохого.

***

Ее напускная храбрость пропала, как только она села между Иккингом и Флегмой Неистовой за стол совета. Стоик сидел во главе, место чести. Его сын по правую руку, а Плевака по левую. Йоргенсоны разместились рядом кузнецом, поэтому Слюнявый сидел четко перед Астрид, и она чувствовала на себе тяжелый взгляд Сморкалы. Но он был не один такой. За длинным столом гремело множество споров, и каждый старейшина, на которых она всю жизнь равнялась, теперь смотрел на нее. В конце сидели близнецы и Рыбьеног, которые постоянно бросали на нее тревожные взгляды. В конечном итоге, к ним присоединились ее родители, но она не знала, были ли они сейчас ее союзниками, или просто пришли узреть суд. Ее сердце, словно дикий зверь в клетке, отбивало бешеный ритм, образуя ком в горле, который она не могла проглотить, сколько бы не пыталась. Иккинг, естественно, заметил ее нервозность. Между любопытными взглядами, которые он бросал на каждого человека, который входил в Большой Зал, он смотрел на нее со смесью недоумения и волнения. Стоик все время наклонялся к нему и бормотал что-то, но что бы он там ни говорил, от этого Иккинг хмурился только сильнее. Он все беспокойно двигался и дергался, и подозрительно обнюхивал каждого мимопроходящего. Неужели он всегда таким был? Словно дикарь среди людей? Теперь ей это казалось практически очевидным, как и его драконьи повадки. Когда все расселись, Стоик взглянул на ее. Возможно, он пытался выказать сочувствие, но вышло плохо. Он встал и стукнул кулаками о стол. Тихое бормотания прекратилось. Больше дюжины пар глазах повернулись к нему. — Знаю, у вас есть вопросы, — начал он грозным и глубоким голосом. — У меня тоже. Краем глаза она увидела, как Иккинг неловко потер свою недавно побритую челюсть. — Но во время войны... после восемнадцати лет боги сочли достойным вернуть мне то, что я потерял, — Стоик поднял руку и махнул вправо. — После долгих опросов, мы с Плевакой поверили этому юноше и его истории. Хочу представить вам моего сына, моя кровь и плоть и моей последней жены: Иккинга Кровожадного Карасика Третьего. Стол загалдел от вопросов, охов, недовольства и воскликов. Кто-то пытался уточнить сказанное Стоиком, но их голоса потонули в общем шуме. Астрид чувствовала, как волосы на шее становятся дыбом, и сглотнула тяжелый ком. Когда она осмелилась поднять взгляд на Слюнявого, то увидела, как тот внимательно осматривал Иккинга. — Позакрывали хлеборезки! — стукнул Плевака рукой-кружкой по столу, чтобы хоть немного призвать присутствующих к порядку, и слегка тем самым расплескав медовухи. — Никто не получит ответов, если будете вести себя, как стадо баранов! Моментально, конечно, никто не успокоился, но постепенно все сели на места и создали подобие тишины. Стоик ждал с каменным лицом, пока все не обратят на него внимания – это была безмолвный приказ. Она знала об этом методе, когда еще наблюдала за ним, собираясь в будущем стать женой вождя. Вскоре в зале вновь стало тихо. Вождь переступил с ноги на ногу. Он встал правее и положил свою гигантскую руку на плечо Иккинга. — Все знают, что моя жена была не такой, как все. Она была... необычной. Любительницей драконов. Астрид думала, что сейчас кто-то отпустит язвительный комментарий, но видимо ни недоумение, ни гнев не могли заставить викингов сказать хоть что-то плохое в сторону мертвой жены вождя. Она была удивлена почтительной тишине. — Когда Валку и Иккинга забрал дракон, всего после нескольких месяцев с его рождения, их не убили, как мы думали, — взгляд Стоика прошелся по столу. — Валка вырастила моего сына вместе с драконами. Она вырастила его в гнезде, как одного из них. Вот это заставило сидящих вновь загалдеть. Несмотря на предыдущее волнение, совету, очевидно, не нравилась сама мысль жизни человека среди драконов. — И ты доверяешь ему, Стоик? — Он нападал на Олух с драконами! — Тебя обвели вокруг пальца! Он прервал из выкрики резким движением руки. — Иккинг не имеет отношения к драконам, что разоряют наш остров. Судя по его словам, его гнездо находится на севере. Чудовища, которые нападают на Олух, прилетают с востока. — Как ты можешь быть уверен? — спросил кто-то из дальней части стола. — Потому что я была в обеих, — встряла Астрид. Она не видела кто именно задал вопрос, но посмотрела в ту сторону. — Во время последнего налета мы вместе с Иккингом полетели за драконами к их гнезду. Позже, когда на прошлой неделе меня ранили, Иккинг забрал меня на север, чтобы дать противоядие, — она осторожно подбирала слова, чтобы не сказать его гнездо или его дом. Ей не нужны были новые причины для обвинений. Не когда перед ней сидят Йоргенсоны. — И какую роль играете во всей это истории вы, Мисс Хофферсон? — откашлялся кто-то их старейшин. Голос звучал скептически. — Вы кажетесь весьма осведомленной о жизни этого молодого человека. Больше, чем кто-либо еще. К счастью, ей не нужно было отвечать. Глава совета, Стоик, быстро нашел что ответить: — Астрид нашла Иккинга в лесу примерно три месяца назад. Они рассказали мне, как это случилось, и я рад сказать, что Астрид вела себя, как достойный защитник нашей деревни. Она прятала Иккинга, пока они вместе не смогли найти доказательства, чтобы собрать совет. — Со всем уважением, — наконец, заговорил Слюнявый, расправив плечи. — Но ты рад только потому, что этот мальчишка не оказался угрозой. По его словам. Простое везение. Изменившаяся атмосфера не могла быть яснее. Только Слюнявый открыл рот, чтобы изрыгнуть свои холодные слова, как по спине Астрид прошел мороз. — Объяснись, — грубо потребовал Стоик. Брат вождя положил локти на стол. — Если бы он не был тебе сыном – это было бы предательством. Этот человек, твой сын, как он утверждает – незнакомец. Но дочка Хофферсонов была частью острова с рождения. И она осознанно вошла в союз с потенциальным врагом, раскрыла секреты деревни, и тем самым подставила под удар мужчин, женщин и детей. Не говоря уже о том, что всем врала. Если отбросить итоги, то она – предательница. Сердце Астрид ускорило ритм. Воздух наполнился напряжением вместе с согласным бормотанием. Она чувствовала, как взгляды, что до этого смотрели на вождя и Иккинга, устремились к ней. — Интересы Олуха для меня всегда были превыше всего, — заявила она, надеясь, что звучит более уверенной, чем чувствовала себя. — До того, как я начала ему доверять, я очень осторожно с ним взаимодействовала, — она скрестила пальцы на столе и говорила так честно насколько возможно. Дрожь не должна была помешать ее словам. — Иккинг предложил возможность избавить Олух от налетов. И у нас может все получится. Но если бы я сразу рассказала о нем, его бы убили еще до того, как он бы успел узнать о своем отце, и нападения бы продолжались еще не один век. — Интересы Олуха, — повторил Слюнявый, вскинув бровь. Его рот исказился в насмешке. — Ты хочешь, чтобы мы поверили в то, что ты три месяца прятала мальчишку, сотрудничала с ним, врала... не ради личного интереса, а ради общего блага? Некоторые из старейшин закашлялись, между друг другом пошли перешептывания. Глаза Астрид оглядели стол и увидели осуждающие взгляды. Она чуть подпрыгнула, когда кто-то коснулся ее руки – это Иккинг кончиками пальцев прошелся по ее костяшкам. Чуть покачав головой, она сжала руки в кулаки и прижала их к себе. Подняв голову, она заметила, что все это время за ними наблюдал Сморкала. Она взволновано смочила губы. — Иккинг доказал, что он наш союзник. Он необычный, да, и я тоже не верила его историям про драконов, но он убедил меня. И если он смог убедить меня – сможет и вас. — Дело не в этом, Астрид, — в этот раз сказал Сморкала. Он выпрямился, словно в нем проснулся тот человек, за которого она собиралась выйти замуж. — Как Олух может доверять тебе, если ты столько скрывала ото всех? — Всех? — фыркнула она. — Или конкретно от тебя? — И то, и другое, — парировал он, приподняв подбородок. — Всех. Включая твоего жениха. — Ты ей не жених, — прошипел Иккинг, и после этого начался хаос. Кровь застыла в жилах Астрид. Она выпрямилась, глаза расширились от осознания, что совету так резко раскрыли новости о разорванной помолвке. Волна возмущения, вопросов и удивленных воскликов заполнила зал. Она с отчаяньем наблюдала, как ее мать сжала руку отцу. — Свадьба была назначена на следующую неделю! — сказал кто-то. — Когда это произошло? — вспылил другой. — Ты согласен с этим, Слюнявый? — Кальдер! Что происходит? Даже вождь выглядел удивленным, но это можно было понять лишь по слегка вскинутым бровям. Астрид знала, что он подозревал, что привязанность его сына была глубже, особенно после того, как он пришел к ней ночью, но у них так и не было возможности обсудить это. Единственные, кто на самом деле знал, сидели в конце стола. Рыбьеног и Забияка. Возможно, даже ее мама. — Еще одно доказательство твоей двуличности, — сказал Слюнявый сквозь этот балаган. — У нас контракт, девочка. Или ты нарушила его? Астрид было плохо. Ее живот скрутило от подступающей тошноты. Голоса разом смолкли. Коллективный взор обвиняюще уставился на нее. — Как ты смеешь спрашивать подобное! — внезапно ворвался голос. Это была ее мать. — Достоинство моей дочери не обсуждается. — Или его отсутствие. Есть разница между человеком, который верен своей деревне, и женщине, которая верна любовнику, — злобно прошипел Слюнявый. — Откуда нам знать, что хоть что-то из сказанного ей правда, если она прятала этого мальчишку? — Выбирай выражения, — рыкнул на своего брата Стоик. Его глаза угрожающе сверкнули. — Не забывай, о чьем мальчишке говоришь. — Твой сын, да, — повторил Слюнявый, и судя по его тону, он сомневался в каждом сказанном слове. — Почему ты так уверен, что он именно тот, за кого себя выдает, Стоик? Потому что рассказал истории, которые услышал от Астрид? Или потому что ты хочешь верить в то, что он говорит правду? — А почему ты считаешь, что знаешь больше, чем он? — голос Иккинга был пропитан ядом. — Вы же семья, где был ты? Был слишком занят, пока пытался настроить всех против Астрид, чтобы выставить себя в лучшем свете? Плевака вовремя подоспел. — Оскорбления тут не помогут, — сказал он, протянув руки между Иккингом и его дядей. — Давайте-ка вернемся к теме обсуждения. — Хорошо, — сказал Слюнявый, отодвинув стул так, словно собирался встать. — Я требую, чтобы мне объяснили природу твоих отношений с этим мальчишкой. — Я тебе ничего не должна, — выплюнула Астрид. — По контракту – должна. — И что ты предлагаешь, Йоргенсон? — нахмурил Плевака усы, и спокойно на него посмотрел. — Привести целителя? Созвать половину деревни, чтобы обсудить ее достоинство? По мне, так ты при любом раскладе не поверишь девочке. Глаза цвета грязного льда встретились с ее, осматривая напряженную позу. Они перепрыгнули на Иккинга, и как тот, желая защитить девушку, склонился в ее сторону. А затем глаза вновь встретились с ее разъяренным взглядом. — Да. Позови Готти. Если она не нарушила наш контракт, я уступлю. Щеки Астрид горели. Она знала, что вся красная, и что ее губы сжаты в напряженную линию. Она ненавидела его. Астрид ненавидела Слюнявого Йоргенсона всеми фибрами своей души. Никогда в своей жизни она не испытывала подобного унижения. Никогда ее личную жизнь не отрывали от нее и потрошили, как какое-то дикое животное. От расстройства так и норовили политься слезы, но она сжала кулаки на коленях и просто отказывалась лить их. — Вы не можете этого сделать! — услышала она возражение своей матери, но звуки ссоры звучали лишь отголосками. Уже много лет у нее не было физического доказательства своей чистоты, но не от сексуальной распущенности. Даже если бы она не переспала с Иккингом, доказательств все равно бы не было. Дыхание с легким хрипом вырывалось у нее из груди, а сердцебиение громом отдавалось в ушах. Они ее разорвут. Они выложат каждый ее грешок на обозрение всей деревне. Астрид чувствовала, как взволновано на нее смотрел Иккинг. Он сдвинулся со своего места и наклонился к ней. — Я не понимаю, — прошептал он с нотками паники. — О чем они говорят? — Да это хрень собачья! — послышалось еще одно возражение с конца стола. Голова Астрид метнулась в сторону источника голоса. Над рогатыми шлемами возвышалась светловолосая девушка с двумя косами. Забияка стояла, уперев ладони в стол. — Совет собрали не для того, чтобы куча извращенных мужиков обсуждали с кем может спала, а может и нет Астрид! Во имя Тора, невинности, если можно так выразиться, она лишилась три года назад, — указательным пальцем она ткнула в сторону одного из старейшин, который до этого попрекал девушку. — Спасая твоих несносных внуков, Брюхонос! — Как удобно, — вскипел Слюнявый. На секунду Астрид не могла понять, от чего ее сердце так болезненно сжалось: от унижения или благодарности. — Забияка, — сказал вождь, откашлявшись. Судя по голосу, он не был недоволен ее выходкой – наоборот. — За столом совета ты – гость. — Я пыталась сказать то же самое, — сказала ее мать Стоику. — У Готти есть записи. Вы уже обвинили, оскорбили и унизили мою дочь. А теперь унижаете всю семью лишь тем, что затеяли этот разговор! — Думаешь, это не уместно? — выплюнул Слюнявый. — На совете по поводу налетов драконов? — парировала Забияка. — Да я с рук кормлю Пристеголова! Если думаешь, что для того, чтобы быть верной деревне, она должна быть девственницей, то пусть тогда Готти и мне между ног заглянет! — И мне! — добавил Задирака и встал. А затем слегка наклонил голову в сторону. — Ну знаете, метафорически, — сестра-близнец закатила глаза, но затем наклонила голову в его сторону. В ответ брат ударился своим шлемом об ее. Участники совета, которые до этого спорили, теперь краснели. Разговор был слишком уж неприличным, а вот Забияке вообще, кажется, дела до этого не было. — И мне, — сказал Рыбьеног, встав. Его щеки были ярко розовыми, но на лице сверкала решительность. — Я был первым, кому она рассказала. Это я сделал протез для Ночной Фурии. Я мог рассказать обо всем в любое время, но не сделал этого. На мне вина не меньше. Виновница прикусила щеку изнутри, чтобы сдержать рвущиеся слезы. С тех пор, как Рыбьеног «помог», отношения между ними, в лучшем случае, были шаткими. Она больше не доверяла ему. Но сейчас сердце ее оттаяло. Астрид осознала, что выбрала верных союзников. Мы будем там, сказала ее мама. И мы поддержим тебя. Поддержка была роскошью, на которую она даже не смела надеяться. — Значит все согласны, — прогремел ее отец, впервые за все время подав голос. — Что отношения моей дочери с сыном Стоика не тема для сегодняшнего совета? Кальдер и Слюнявый буравили друг друга взглядами один болезненный удар сердца. Астрид задержала дыхание. Под столом нежные пальцы обернулись вокруг ее. В этот раз она не отпрянула. Она позволила успокаивающему теплу Иккинга укрыть себя, пускай всего лишь руку. Бесполезно было скрывать дрожь – все это смущение и гнев – поэтому она позволила себе принять то немногое спокойствие, которое он предложил. — Мы согласны, — наконец, объявил вождь, поставив точку. Его глаза прошлись по паре справа, и девушка увидела огонек облегчения в них. Любопытно. — Теперь, как я уже сказал, есть два гнезда. Гнездо Иккинга и враждебное гнездо во Вратах Хельхейма. Совет вновь продолжил обсуждение, напряжение, конечно, все еще висело в воздухе. Но все шепотки и сплетни викинги держали при себе, пока Стоик освещал нынешнюю ситуацию с гнездом королевы. Все сидели с каменными выражениями, но как только он начал объяснять, что Иккинг собирается помочь избавиться от монстра в вулкане, собравшиеся немного оттаяли. Вождь объявил, что в дальнейшем они еще соберутся. Что все, включая Иккинга и Астрид, будут разрабатывать план нападения. — До тех пор, — начал он, вскинув предупреждающе бровь на всех присутствующих. — Я запрещаю убивать в этой деревне драконов. И тогда совет вновь загалдел. Все злобно кричали и размахивали руками. — А если опять будет налет? — спросил кто-то, махнув рукой в сторону огромных дверей Большого Зала. — Если они нападут? Мы, что, будем просто сидеть и пыхтеть? — Я не запрещаю вам защищать себя, — коротко ответил Стоик. — Но не больше. Мне тоже не нравится эта идея, но с таким условием выступил Иккинг. — Если он в самом деле твой сын, он не должен ставить условий, — со всей ненавистью прошипел Слюнявый. И это разозлило ее пару. Он наклонился вперед. — Я рисковал жизнью и даже больше, чтобы помочь вам, викингам, и готов сделать это снова, — гавкнул Иккинг. — Но если ты хоть на минуту задумаешься, что я буду молча смотреть, как вы продолжаете убивать мой род, то ты ошибаешься. В этот раз настала ее очередь сжать его ладонь. Стоик поднял руку, как бы успокаивая его. — Спокойно, — сказал он всем. — Если увидите дракона на Олухе, ни при каких обстоятельствах не нападайте первыми. Сообщите мне или Плеваке. Сейчас на острове уже обитают два дракона. Первый – голубой Змеевик. Астрид утверждает, что знает противоядие, но если я узнаю, что кто-то намеренно провоцирует дракона, то оставлю умирать, — на серьезном лице не было и намека на шутку. — Второй – Ночная Фурия. Свист Иккинга напугал Астрид. Все тут же навострили уши от странного звука. Затем через один, два, три удара сердца двери Большого Зала взорвались. Рычание дракона цвета ночного неба, оскалившего зубы, прогремело над столом. Сквозь крики, Иккинг проворковал: — Олух – Беззубик. Беззубик – Олух.

***

— Он... послушный, — мама Астрид, кажется, очень осторожно выбирала слова. Несмотря на то, что она решила сесть как можно дальше от дракона (и следовательно от юноши, который почесывал брюхо ящерицы), ее лицо скорее выражало отвращение, нежели страх. — Он большой ребенок, — ухмыляясь, рассмеялся Иккинг. Ночная Фурия, которая заняла большую часть гостиной дома Хофферсонов, определенно была не детских размеров, но урчащие звуки, которые издавал дракон от ласки, забавляли Астрид. Когда Иккинг нашел особо приятное место, Беззубик начал дергать задней лапой от удовольствия. — Да, большая бука? — Поверить не могу, что ты прятала Ночную Фурию на Олухе целых три месяца, — воскликнул, наверное, уже в сотый раз Задирака. Он покачал головой и протянул руку к лапе дракона. Когти на конце каждого пальца легко могли бы разрезать ему ладонь, но подростку очевидно нравилось проверять границы дозволенного. — Поверить не могу, что ты прятала Ночную Фурию и парня целых три месяца, — добавила Забияка. Ей, кажется, были больше интересны десна Беззубика, и куда же все-таки девались его зубы. — Потребовалось немало усилий, — ответил Рыбьеног с ноткой гордости. — Удивлен, что никто раньше не узнал. Астрид наблюдала за всей это картиной с последней ступени. Она прижала колени к груди, спрятав улыбку в руках. На самом деле радоваться было нечему – совет все еще подозревал ее, Йоргенсоны ненавидели, а отношение к драконам ни на йоту не переменилось. Но после такого эмоционально выматывающего дня, после того как он рассказывал свою историю снова и снова, девушка была рада просто посидеть перед очагом со своей семьей и друзьями. Все хорошо. Все в безопасности. Какое-то время все будет спокойно. — Ты видел их рожи, когда ворвался Беззубик? — хихикнул кто-то из близнецов. — Выколотый глаз Одина, да я думал они там все штаны обмочат! Уголок губ Иккинга поплыв вверх. — Простите. Я думал, что небольшое представление поможет переубедить людей. — Это было потрясно! — Я сам чуть не намочил штаны! Астрид чувствовала, как теплело в груди: просто от наблюдения за тем, как Иккинг взаимодействовал с остальными ребятами. От мыслей, что если бы он вырос на Олухе, то они бы были его друзьями. Они без колебаний приняли сына вождя. Как только собрание закончилось, они тут же столпились вокруг него и начали забрасывать вопросами. Честно говоря, это было уморительно. Сначала глаза мальчика расширились, как у напуганного животного в лесу, но как только он осознал, что близнецы были дружелюбными, то улыбнулся самой нелепой улыбкой, какую она только видела в своей жизни. Забияка и Задирака просто тащились от его дикости. Им нравилось, как он ходил, как игнорировал личное пространство, как стоял за Астрид, словно пес за хозяйкой. Им казалось, что все что он делал было смешным и чарующим. Рыбьеног же давно привык к дикарю, но был не меньше взбудоражен. Он наслаждался похвалой близнецов и Плеваки, когда те осматривали седло и протез. Глаза Астрид скользнули в сторону родителей. Ее мама сидела на кухне, где с безопасного расстояния могла наблюдать за драконом. Она очень боялась пускать Беззубика в дом, но после некоторых уговоров, все же сдалась. Ее отец ничего особого не говорил, лишь глазел с другой стороны стола. Его руки были скрещены на груди, и смотрел он на Ночную Фурию так, словно та могла в любую минуту из милого котенка превратиться в горного льва. Но он, по крайней мере, не ворчал. Не злился и не кидался. Астрид прижалась щекой к колену и довольно вздохнула. Она давно не чувствовала такого единения со своей семьей и деревней. Такого спокойствия. Стук в дверь прервал рассказ Иккинга о слюне Ночной Фурии и ее целительных свойствах. Астрид быстро вскочила на ноги, рукой попросив родителей не вставать. Для них день был не менее длинным, а ее дух позволял ей даже в таком состоянии оставаться достаточно бодрой. Она отбросила челку с глаз и уверенно посмотрела Иккингу в глаза через плечо, после чего открыла дверь. — Вождь, — она улыбнулась крупному мужчине. — Иккинг внутри. У нас немного тесновато, но проходите. Стоик молчал. После долгих секунд тишины, Астрид заметила, каким хмурым он был. Недовольное лицо словно было высечено из камня, а в темных глазах было нечто, похожее на отчаянье. За спиной тихо падал снег в свете луны ночного неба. — Вождь? — легкое волнение в ее голосе ножом разрезало воодушевленный разговор подростков, и все повернулись к ним. Она услышала, как кто-то из родителей встал со стула. Стоик покачал головой и разжал губы, чтобы испустить дрожащий вдох. Вина ощущалась в его позе, словно шторм. — Мне жаль, Астрид. Иккинг встал в напряженную позу. Беззубик перевернулся обратно. Ей казалось, что кто-то сдавил ей легкие. Словно кислорода просто больше не было в воздухе. Ее сердце громко билось, а тело застыло. Глаза опустились на пергамент в руках вождя. — Что это? Стоик сглотнул. Невысказанные извинения ранили больше, чем те, что он сказал ранее. Его кулак сильнее сжал пергамент. — Я пришел арестовать тебя.