На своей кровати

***

Оглушительный хлопок двери синтезировался с криком:  — УЭНСДЕЙ!  Некогда спокойно печатающая за машинкой Аддамс повернулась с удивлённым выражением к ворвавшейся, подобно урагану, Энид.  — О, ты уже пришла, а мне казалось… — ОНИ ВСЁ СЛЫШАЛИ, УЭНСДЕЙ.  Пытавшись отдышаться Энид махала руками во все стороны.  — Кто они? Что слышали?  — ОНИ, ОНИ… — Отдышись для начала, я не понимаю твой панически - задыхающийся бубнёж. Синклер делает глубокий вдох, глубокий выдох и её лицо вновь заливается краской.  — Йоко и Бьянка слышали…эм…чем мы занимались вчера…они слышали…ну… звуки и то, что я…ну… говорила… Секунда, и брови Уэнсдей поднимаются в осознании, слегка оживляя бездушное лицо, губы сжимаются, и в подрагиваньи рук,  Энид понимает, что сейчас будет.  Она сжимает кулаки, готовясь воплощать задуманное, фантазии от которого сворачиваются в клубок где-то внизу живота.  Уэнсдей спокойно, насколько это возможно, подходит к ящику и тянется за спрятанным ножом.  — Уэн, я знаю, что ты хочешь сделать… — Это будет просто предупреждение, лёгкое… — Но предупреждать надо не их…а тебя… Подойдя вплотную к Аддамс, Энид мягко сжала руку с ножом.  — Энид?.. Отпусти, я должна нагнать тех двоих… Умиротворение и возбуждение смешались на лице двух девушек. Тела соприкасались в некоторых точках, а губы, находясь в миллиметрах друг от друга, передавали жар и пылкое дыхание.  — Я хочу сравнять счёт…таким предупреждением, нет, скорее — таким наказанием. Губы сомкнулись в мягком, сладком, нежном поцелуе. Нож звякнул об пол, уведомляя о своём падении, и полном расслаблении Уэнсдей.  Аддамс застыла, они обе застыли. Пусть эта садистка и не любила нежность — получать её от Энид было чем-то невероятным. Каждое слово, каждое движение отдавалось пульсацией внизу.  Поцелуй разорван, и, остановившись на секунду, Энид грубо разворачивает Уэнсдей и прижимает её к стене.  Всхлип от удара разнёсся эхом по комнате.  — Какого, Энид?!  — Уэн, говорю же, я собираюсь сравнять счёт. Ещё один резкий разворот и Уэнсдей оказывается прижата к стене животом, с заломленной левой рукой сзади.  Энид давит на тело своей волчьей силой, но не всей, а лишь её небольшой частью. Спиной Уэнсдей отчётливо чувствует прижатие мягкой, упругой груди.  — Ты хоть представляешь, как мне было неловко? Ведь они слышали меня... слышали из-за тебя... — Шёпот согревает ухо Аддамс, заставляя её слегка вздрогнуть.  Энид развязно проводит языком вдоль шеи, оставляя мокрую дорожку, и поцелуй на её конце. Возбуждение от действий Энид настигает девушку, словно цунами, сметая всё на своём пути: гордость, принципы, привычное поведение. Аддамс приходится упереться свободной рукой об стену, только бы не потерять равновесие.  Одна рука Синклер крепко держит девушку, а вторая медленно гладит талию и бедра, забирается под кофту и бесстыже расстёгивает лифчик.  — Энид… — Аддамс находится на грани между гордостью и подчинением, и осознание этой грани будоражит её ещё больше.  Руки Энид продолжают ,,неподобство“ , как бы назвала его Аддамс. Поглаживая по спине, слегка царапая они выбивают первую дрожь из Уэнсдей.  Миг, и кофта с лифчиком лежат где-то в стороне. Горячее тело сливается с холодной стеной, одаривая ощущением онемения.  В одно и то же время смешиваются лёгкая боль в плече и приятное ощущение от сжимания груди.  Глаза закрываются, отдаваясь подчинению, отдаваясь Энид.  Ну…почти отдаваясь … — Энид, прекрати это… — Тебе не нравится? — Шёпот просто сводит с ума. — Нет, не нравится.  — Давай проверим… Щелчок, и на земле оказываются штаны. Пальцы поддевают резинку белья, и то послушно падает вниз.  — Чёртов щенок… Слова отзываются для Энид покалыванием внизу живота. Палец проникает вниз, собирая влагу и размазывая её по половым губам.  — Уэнсдей, Уэнсдей, Уэнсдей…кого же ты пытаешься обмануть…— клыки обнажаются в хитрой улыбке, слегка прикусывая плечо.  Аддамс содрогается, выгибается, одновременно пытаясь и вырваться, и получить как можно больше недостающих прикосновений. — Ты будешь стонать моё имя.... Последняя капля гордости просыпается в Уэнсдей.  — Ну уж нет.  Девушка, юрко вывернувшись из захвата, толкает Энид на цветастую кровать. Переступая через одежду, Аддамс запрыгивает на кровать и зажимает бедра оборотня своими коленями.  От открывшейся Синклер картины перехватывает дух.  Медиум резкой хваткой затягивает одну руку Энид между своих ног, и, загибая три пальца, насаживается на оставшиеся два, выбивая из себя судорожный всхлип.  Глаза снова закрываются, и девушка начинает двигать бедрами. Пальцы медленно входят и выходят из Аддамс, периодически немного сгибаясь внутри.  Из приоткрытых губ выскальзывает прерывистое дыхание, а грудь раз за разом вздымается вверх, гипнотизируя Синклер.  — Боже…— не выдерживает оборотень.  Она приподнимается и сжимает свободной рукой ягодицу Аддамс. Та же, используя её плечи, как опору, продолжает насаживаться на пальцы.  Вздохи, хлюпанье, лёгкий скрип кровати и периодическое бормотание разносится по комнате, отталкиваясь от стен и пробираясь в щели дверей.  Толчок за толчком, звук за звуком и вот, Аддамс замирает с немым стоном в предчувствии оргазма.  Синклер ловит сигнал и берёт всё в свои руки.  Пальцы в бешеном темпе двигаются внутри, нажимая на самые чувствительные точки, а рука сжимает груди.  Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее… Последний толчок — Уэнсдей выгибается в спине, издавая самый громкий, пошлый, протяжный, единственный стон и забивается дрожью.  Разгорячённое тело валится на Энид, заставляя ту упасть на кровать.  Хриплое, рваное дыхание Аддамс обжигает шею Синклер. Она медленно и осторожно вытаскивает руку из-под Уэнсдей и разводит пальцы, меж которым растягиваются соки.  — Похоже тебе не удалось сравнять счёт, щеночек. Сколько там у нас, 2:0 в мою пользу? — Слегка выровняв дыхание хитрит Аддамс.  Энид переводит взгляд с пальцев на Уэнсдей, и задумчиво мычит.  — Нет, детка, мы ещё не закончили…