Князь и конюх

      На следующий вечер, когда солнце уже касалось своим пылающим краем далёкой зубчатой кромки гор, Хост, занявший наблюдательный пункт на вершине росшей неподалёку от дома старосты высокой ели, с громким карканьем сорвался с места, направляясь к реке. Андрей, разбуженный его криком, вскочил с постели: этот день он провёл в помощи деревенским, и задремал, кажется, всего ненадолго под мерные звуки наточки ножей стариком Цвиркуновым, и только выбежав на улицу сообразил, что проспал несколько часов.       — Миша! Мишка!       Горшенёв, крутившийся рядом с Яшей на кухне, высунулся из дверного проёма.       — Чего тебе?       — Хост! — выдохнул Андрей, от счастья не в силах проговорить хоть что-то более внятное. Поняв по глазам Миши, что тот вообще не понял, чего радоваться, он рассмеялся и пояснил: — Сашка вернулся!       Миша просиял и первым выбежал из дома. Андрей, позабыв про обувь, кинулся следом, и они помчались по мягкой траве мимо леса, вниз по склону, туда, где с гулким журчанием катила свои волны река, далеко на востоке впадавшая в океан. Травинки щекотали щиколотки, из-под ног чуть ли ни с каждым шагом взлетали бабочки, до того затихшие на цветах, пару раз Князев чуть не поскользнулся на подвернувшихся невовремя прогалах влажной земли, но это всё было неважно: там, далеко впереди, красноглазый ворон кружил над ало-золотым клочком ткани, летящим над речной гладью. Парус, конечно же, это был парус!       С палубы корабля, сейчас казавшимся просто маленькой щепкой в ручье, поднялась маленькая чёрная точка, и вслед ей понёсся волчий вой, пропитанный диким, яростным счастьем. Мгновение — и над парусом полыхнула россыпь огненных искр.       Северный флот, долгих пять лет затерянный во льдах, вернулся в родной южный лес.       Чёрная точка, оказавшаяся некрупным вороном, спикировала с неба вниз и, почти ударившись об землю, обернулась подросшим Лёшей: взвизгнув, как маленький ребёнок, Миша кинулся к нему и так крепко обнял, что младший Горшенёв был вынужден отбиваться от него, чтобы хотя бы вздохнуть. Андрею показалось, что даже тогда, когда они с Мишкой наконец-то встретились после пятилетней разлуки, он не был настолько счастлив — но, впрочем, друга он не винил. Глупо было ревновать или обижаться из-за проявления братской любви, тем более учитывая то, что Лёша, которого Миша помнил совсем маленьким, и лишь незадолго до нового расставания встретил уже взрослым, последние пять лет вёл смертельно опасные бои за свою жизнь и жизни лучших друзей.       — Так ты теперь воронёнок? — с предельной нежностью и восхищением в голосе вопросил Миша. — И как давно мой младший братишка летает на чёрных крыльях?       — Не так давно, не волнуйся, — фыркнул на него младший Горшенёв, старательно изображая, что ему вовсе не приятно слышать восторг старшего брата и чувствовать, что по нему скучали. — Вообще-то, я рассчитывал на несколько другой приём...       — Саша был занят, если ты об этом, — кажется, только сейчас Лёша сообразил, что встречал его не только Мишка. — Он вернётся из леса, и...       — Не вернётся, — закатив глаза, ворон-оборотень махнул рукой на берег, к которому пристал явно ускоренный колдовством корабль. С его палубы спрыгнул серо-бурый изящный волк, принюхался и, взмахнув хвостом, галопом бросился в подлесок, явно учуяв знакомый запах. — Пор его выпустит из объятий только к ночи, Хост рассказал, что с ним тут было, и наш общий друг был крайне недоволен тем, что ему не сообщили об этом раньше. Я был уверен, что вы готовитесь к войне.       Проговорив это, Лёша мгновенно посерьёзнел. У Андрея кольнуло в сердце: неужели и оборотни знают, что произошло у Нордурхьярта? Но если так, что мешает Горшенёву-младшему, никогда не признававшему над собой власти, кроме слов Ренегата, наплевать на переданную через Хоста просьбу молчать обо всём, пока сам Андрей не найдёт в себе силы рассказать правду.       — Не сейчас.       Князев вздрогнул, поняв, что это заговорил Миша.       — Брат, всё серьёзнее, чем ты думаешь. Хост говорил...       — Я сказал, не сейчас, — в карих глазах Миши сверкнуло упрямство, которое, кажется, текло у Горшенёвых в крови. — Если светлый княже о чём-то не сказал, то на это есть свои причины, и я предпочитаю услышать это от него лично. Хочешь ты или нет, а он твой правитель, и его слово — закон.       Андрей замер, забыв, как дышать. Впервые даже за последние полгода он видел Мишу... таким. Собранным. Серьёзным. Уверенным в себе. Не собирающимся слушать никаких возражений. Если Поручик, метнувшийся в лес, к своему ненаглядному инквизитору, был волчонком, недавно вставшим на лапы, то в глазах Миши Князев видел взрослого, матёрого волка, готового драться за свою правоту, если того потребуют обстоятельства.       Волк... В сердце тоскливо защемило. В памяти всплыл тот жуткий зимний бой: безмолвно бросившийся на него чёрный пёс, оскаленная пасть, брызги слюны и жаркое, тухлое дыхание, когда зверь почти вцепился в него клыками... Бросок серо-бурой стрелы, сбившей адскую тварь, болезненный вой, будто остановившееся время, и Агата, рухнувшая с неба и плеснувшая вокруг себя ледяными всполохами, заморозив всех, кто по недоразумению оказался рядом.       — Я всё тебе расскажу, но позже. Обещаю. Лёш, мне нужны Сашка с Поручиком, как можно быстрее... — младший Горшенёв кивнул и, мгновенно обернувшись вороном, взмыл в небо, кругами направляясь к лесу. — Миш, ты...       — Займусь-ка я размещением ребят в деревне, — крайне понимающе покивал Миша и, улыбнувшись, мягко коснулся губами андреева виска. — Думаю, Яшка не откажется помочь найди свободный дом. За последние годы тут знатно опустело...       Он подмигнул Князеву и, развернувшись на мокрой от ранней росы траве, умчался вверх по склону. Тяжело вздохнув, Андрей проследил за ним тоскливым взглядом, боясь, что правда о той ночи может его слишком сильно ранить.       От грустных мыслей его отвлёк звук шагов: Сашка, заметивший кружащего над лесом ворона, поднимался по склону, встревоженно глядя то на Андрея, то на лес.       — Всё в порядке? — Князев попытался сделать шаг ему навстречу и обнять, но старый друг настороженно отступил. — Подожди, сначала о деле. Я слышал от Хоста, что произошло во время битвы...       — Да, и мы хотели бы узнать обо всём от человека, который там был, — из высокой травы выскочил молодой волк, на ходу оборачиваясь Поручиком. Кивнув, Андрей поманил их за собой ближе к берегу, в небольшой перелесок. Ворон-Лёшка устроился на ветвях ивы, рядом с ним опустился Хост, буравя взглядом тёмно-алых глаз собравшихся под деревом друзей.       — Я узнал чёрного пса, — выдохнул наконец Андрей. — Это... Лёшкин и мишкин отец.       Словно подкошенный, воронёнок рухнул с ветки, и только быстрая реакция Сашки помогла ему не разбиться об землю. Он забился, заметался, хрипло каркая и взбивая воздух крыльями, словно известие о том, что дьявольской тварью оказался его отец, ранило Лёшу сильнее, чем любое оружие. Князев не мог даже представить, насколько больно младшему Горшенёву было это узнать, пытался — и не мог. Сашка, осторожно придержав вороновы крылья, прижал птицу к себе, Лёша дёрнулся раз, два — и затих, пряча клюв в складках льняной рубахи. Его всего трясло не то от ужаса, не то от раздирающей душу боли, и Андрей поймал себя на мысли о том, что, возможно, Лёшка застрянет на какое-то время в птичьем облике, пытаясь прийти в себя, как Саша, восстанавливаясь от ран, застрял в шкуре медведя.       — Как? — упавшим голосом пробормотал Поручик. — Как ты смог...       — Его сбил Волк, — отозвался Андрей. — Он хотел броситься на меня, видимо, спутав с отцом... Волк пытался меня защищать в заведомо проигрышном для него сражении. Вы должны знать, что в битве при Нордурхьярте произошло нечто страшное. Я не знал, что Агата на такое способна, хотя, возможно, вы в это и не поверите...       — Поверим, — выдохнул за всех Сашка. — Говори, князь.       Набрав побольше воздуха в грудь, Князев прикрыл глаза, вызывая в памяти события самой страшной битвы в его жизни.       ...чёрный пёс сам нашёл князя, и его алые глаза горели чистой ненавистью. Он медленно шёл прямо на Андрея, тени расползались по его лапами, даже снег таял, когда его касалась чёрная шерсть и огромные когти.       — Кто ты? — прохрипел Андрей, едва выдерживая взгляд зверя. — Кто ты такой?       — Сер... гей... Сергей...       У Князева оборвалось сердце. Пёс говорил! Человеческим голосом, искажённым болью и ненавистью, произносил имя его отца! И этот голос, чёрт бы его побрал, был Андрею до ужаса знаком, разве что слышал он его без этого жуткого искажения и с лёгким присвистом из-за отсутствия у того, кто им обладал, двух передних зубов.       Он готов был поклясться, что это мишкин голос, вот только Миша, он это точно знал, дрался в нескольких шагах от него, бесстрашно врезаясь в толпу врагов острыми ножами.       — Сергей... Убью...       — Оставь моего отца в покое, — Князев, сверкнув глазами, покрепче сжал в пальцах рукоять серебряного кинжала. — Иначе уже мне придётся убить тебя, и, поверь, моя рука не дрогнет.       Пёс зарычал, скаля клыки и явно отказываясь отступать, рванулся вперёд, и Андрей отшатнулся, стиснув зубы. Плевать. Кем бы ни был этот зверь в прошлой жизни — сейчас он угрожал безопасности андреевой семьи и подданных, а потому он просто не мог позволить ему уничтожать всех, кто попадётся ему на пути, он должен был броситься на пса... Но, чёрт возьми, разве так можно? Разве мог Князев поднять руку на существо, которое когда-то было и, возможно, в каком-то смысле остаётся мишкиным отцом?!       Он почти что окаменел, когда его сознание обработало тот факт, что пёс гораздо решительнее, чем он. Пёс собирался его убить, не раздумывая! Хотя... Мог ли он ещё думать? Были ли в огромной чёрной голове хоть какие-то мысли, или зверя вёл лишь отданный ему приказ? Андрей хотел поднять руку с кинжалом, чтобы хотя бы как-то защититься от жутких клыков, но понял, что не может шевельнуться. В глубине горящих угольков-глаз пса будто бы на мгновение мелькнуло что-то почти человеческое — и оно было полно страдания и ужаса.       При всём желании Князев уже не мог ему навредить. Ему оставалось только смотреть на то, как огромная пасть летит ему в горло, готовясь убивать...       Серо-бурая молния рванулась из ниоткуда, сбивая пса с лап. С яростным рычанием израненный Волк, не обременённый сомнениями, впился зубами в загривок адского зверя, вжал его в снег, принялся трепать, как пойманную дичь. На мгновение Андрею показалось, что вот-вот Волк добьёт пса, переломит ему хребет и отшвырнёт бездыханное тело, но мгновение спустя он стряхнул с себя ручного княжеского волка и с рёвом вновь поднялся на лапы. Только сейчас Андрей понял, что Волк, который в сравнении с охотничьими псами выглядел крупным и мощным, на деле был не самым большим представителем своего вида, а рядом с чёрным монстром и подавно выглядел маленьким и хрупким.       — Волк! Назад! Уходи, глупый! — почти взмолился он, когда чёрный пёс оскалился и бросился вперёд, но Волк упрямо вздыбил шерсть, не двигаясь с места, и принял атаку пса на свои плечи. Он только оборонялся, не позволяя схватить себя за горло, и тут его размеры играли в его пользу, вот только никто не мог бы предсказать, в какой момент ход боя переломится, и малыша-волка убьют одним точным и сильным укусом.       Князева охватил ледяной ужас — и вдруг всё замерло. Плеснули чёрные крылья, и сражающихся вокруг людей и адских тварей охватил ледяной плен.       Агата в окровавленном платье спустилась на землю. В её глазах трепетал ледяной, белоснежно-голубой огонь, когда она обернулась к Андрею, а на губах застыла жуткая усмешка.       — Твой отец сбежал, — выдохнула она с ненавистью. — Владька пострадал, но ничего серьёзного, выберется. Почему ты не убил тварь?       — Я не мог... — Андрей виновато опустил голову, стараясь не смотреть на заледеневших в одно мгновение Волка и пса, сцепившихся в ожесточённой схватке. — Это мишкин отец.       — Эта тварь убила Олю и Фису!       — Их убили люди! — крикнул Князев прямо Агате в лицо, и ледяная ведьма отшатнулась. — Пёс пришёл за моим отцом и только.       — И теперь он убивает Волка, — безжалостно припечатала Агата. Андрея пробрал жуткий холод. — И убьёт его, если ты не вмешаешься.       — Я не могу, Агат... — его голос задрожал от боли и безысходности. — Я не могу, просто не могу...       Вздохнув, Агата опустила голову и взгляд её смягчился. Было видно, что теперь, зная, что такое чёрный пёс, она тоже не смогла бы нанести удар. И всё же, нужно было что-то делать, и что именно — Князев понятия не имел.       Зато, кажется, знала ведьма: взмахнув рукой, она окутала замерших в сражении пса и Волка ледяным вихрем, и те вдруг будто слились в одно существо. Это всё ещё был Волк — но с лоскутами длинной чёрной шерсти и отблесками жуткого алого света в верных глазах.       — Забирай Мишу и уходи, — прошептала Агата, едва держась на ногах: видимо, эта магия для неё была слишком сильной. — Волк больше не будет твоим другом. Он останется вместилищем чёрного пса и уйдёт в лес. Только так я могу оставить их обоих в живых. По-другому не...       Что-то оглушительно хрустнуло, и лёд, до того сдерживавший битву, разлетелся крошечными снежинками. Бой закипел снова, будто ничто его и не останавливало. Волк, оскалившись, бросился в самую гущу сражения, пропадая с андреевых глаз...       — Больше я его не видел, — глухо выдохнул Андрей. — Потом Саша сказал, что на него набросился какой-то дикий зверь и порвал плечо, но на этом всё. Мой отец бросил нас. Пса больше нет. Агата скрылась на Севере, и только Хост приносит от неё вести. Теперь понимаешь, воронёнок, почему я не мог...       — Значит, тебе пришлось пожертвовать Волком ради моего отца? — раздался из ниоткуда голос Миши, и Князев подскочил на месте. Горшенёв вышел из тени деревьев с красными от едва сдерживаемых слёз глазами.       — Миш, я...       — Не стоило. Мой отец умер очень давно. Это — не он, — глухо выдохнул Миша, не глядя Андрею в глаза. — Мы нашли дом для ребят. Саша нас ждёт. Пойдём.