гори кровавым закатом в моем окне

— а че за херня у них происходит там? — Андрей смотрит на Серафима, который, отрываясь от телефона, в ответ вопросительно смотрит на товарища. — где? — вполне логичный вопрос, после которого Сидорин поднимается и подходит ближе, заглядывая в чужой телефон. в голове картинка становится за пару секунд, которые заставляют Сима по-настоящему ужаснуться. он бы и сказал что-нибудь, правда Андрею звонит Федя, а потому приходиться промолчать. — Серафима нужно сюда, срочно, он никого другого в хату не пустит банально, — Букер выдыхает никотиновый дым и прикрывает глаза, выкидывая сигарету, рукой проводя по лицу. — я билеты ему оплачу, как угодно. иначе никак, мы уже пару часов пытаемся к нему в номер попасть.       Андрей переводит взгляд в светлые глаза Серафима и тот сразу понимает, что все его предположения были верны. парень выдыхает резко, отходит на пару шагов, пошатывается, опираясь на подоконник. в голове разом все мысли мешаются в кучу, голова болеть начинает. каждый месяц одно и то же, каждый день под копирку одинаковый. каждый день Сидорин обещает самому себе разорвать эту связь, но каждый раз ведётся, приезжает, помогает, вытаскивает. — я поеду, — губы пересохшие языком обводит и на Федоровича взгляд поднимает. — билеты пусть реально покупает, я на мели.

***

— мы нихуя не знаем, — Федя встречает товарища на пороге собственного номера, который им с ребятами пришлось снять. Игнатьев оглядывает Сидорина с ног до головы и молча пускает внутрь, не решаясь задавать лишних вопросов. — он так никому и не открыл. Кир говорит, что с ним связь держит, вроде, живой. но он нихуя не знает: бухал, может, закинулся чем. в любом случае пиздец, тут нет смысла даже говорить. — я перекурю, — Сим утягивает с барного столика сигареты. — и поеду разбираться. дай мне себя настроить на ебучий рабочий лад, братан.       Сидорин не знает, что его будет ждать за дверью номера. не знает, в каком состоянии Глеб, не знает, чем это закончится. ощущение собственного ничтожества поражает изнутри, заставляет в очередной раз ощущать себя ничтожеством, маленьким мальчишкой в плену собственных чувств.       стоя уже напротив нужного номера, Серафим слышит только свое дыхание и приглушенную музыку из самого номера. вдох, выдох, крепкий удар с ноги около замка. дверь поддается и быстро открывается. резко и громко. Сим делает несколько шагов в номер, а после почти сразу ощущает руки Викторова на своей шее и его самого позади себя: Глеб выпрыгивает из-за ближайшего угла и крепко сжимает руки на его шее, явно намереваясь задушить. — твою…мать, — Сим реагирует с легким запозданием. локтем удар в чужой живот, Глеб уже не висит у него на спине, да и хватка рук на шее ослабла. парень скручивает того и резко вжимает в ближайшую стену. — ебучий ты придурок, Викторов, — сильнее вжимает, на что Глеб лишь заливисто смеётся, извивается. в какой-то момент Сим все-таки его упускает, а потому ловит взгляд чужих расширенных зрачков. бешеный взгляд такой, игривый одновременно. — что, Сим, испугался? сам-то таким же был, блять, наркоша ебанная, — Глеб смеется, а после лишь самодовольно улыбается, когда получает тяжелый удар в челюсть. — о-о-о, ясно, армейку вспомнил? ну давай, убей меня. давай-давай, не жалей, главное не жалей.

***

      Викторова неотложка забирает уже не в первый раз на глазах Серафима. он стоит, взглядом провожает, пока память подкидывает воспоминания, как он каждый раз помогал санитарам Глеба крутить, чтобы не вырывался. каждый раз по роже получал, чтобы потом шутки шутить, что любит пиздиться. — мне жаль, Сим, — Федя оказывается рядом, укладывает широкую ладонь на чужое плечо, заставляя Серафима перевести взгляд на себя. — это, видимо, судьба моя, Федос. не парься, — Игнатьев не увидит, как слеза упадёт с глаз Серафима. парень развернется к машине такси, которая приехала за ним. которая увезет его в аэропорт, а там самолет отвезет в Питер. он в очередной раз будет восстанавливать свою жизнь по кусочкам. опять.