Малахит

Из малахитовой шкатулки Исчезла Луна. Должно быть, от скуки Сбежала Она.

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

      Лес был другим. Он отличался от того, в котором Шэнь Юань заблудился – был более мрачным, живым. В сумраке ночи извилистая тропа затерялась, заросшая травой, но даже освети Шэнь Юаню путь полная луна, он всё равно не отыскал бы дороги, ослеплённый собственным страхом и слезами. Тьмой, нашёптывающей ему остаться.       Тихо всхлипывая и слегка пошатываясь, он устало шёл вперёд, куда-то вдаль, в ту сторону, откуда, как ему казалось, он вышел сюда днём ещё при свете солнца... Вот только чем глубже заходил в чащу, тем сильнее убеждался – это уже иное место. Иной лес. Не тот, что окружал деревню, не тот, что был ему знаком. Другой. Куда более опасный.              Здесь Шэнь Юань был чужим. И лес это чувствовал.       "Хозяин леса не любил гостей. Брошенный в младенчестве на волю бурных вод, преданный людьми и оставленный себе подобными, он создал в лесу Царство, подвластное лишь ему одному, и скрыл его от глаз всяк недостойного. Да и спасут Небеса того, кто ступит на эту проклятую землю – Хозяин леса не отпустит чужака, и будет вечно тот блуждать по кругу, пока и сам не станет частью призрачных владений."       Шэнь Юань не верил в эти глупости. Он был уже взрослым, – в этом году ему исполнялось целых девять лет! – и знал, что Цзю-гэ просто пытается его запугать! Но... Сейчас Шэнь Юань был готов признать, что старший брат не ошибался – в лес действительно не стоило соваться. Не потому что здесь водится какой-то вымышленный дух (или кем там являлся тот "Хозяин леса"?), а потому что Шэнь Юань впервые осознал, насколько здесь легко заблудиться.       Ах, если бы он только послушал Шэнь Цзю, если бы только не был настолько глупым ребёнком... Возможно, тогда бы он сейчас лежал в своей тёплой кровати, пока Цзю-гэ читал ему очередную сказку; его живот не урачал бы, голодный, вокруг не мерещились бы тени. Шэнь Юаню не было бы холодно и страшно, а его израненные коленки и содранные ладони не саднили бы, измазанные грязью. Ему определённо не стоило убегать в лес... И он был готов поклясться всем, что у него было, есть и будет, что, если он отсюда выберется, больше никогда не ступит ни на одну лесную тропу! Да только... кому ему было клясться? Холодному ветру или одинокой луне?       А ведь небо в этом месте тоже было другим. Вымотанный страхом и долгой дорогой, Шэнь Юань в какой-то момент поднял глаза к звёздам и с удивлением увидел незнакомые созвездия. Причудливым узором они оплетали бескрайний купол, сияя так ярко, что блеклая луна на их фоне казалась какой-то неживой, увядающей. Это было слишком странно, слишком неправильно. Шэнь Юань точно знал, что другого неба здесь быть не может, но никак не мог понять, куда делись Дракон и Малая Медведица? Не могли же просто так исчезнуть!       О, Небеса, должно быть, он просто уснул, и сейчас лежит где-нибудь в траве без сознания... Или нет! Неужели, когда он упал с того оврага, ударился головой слишком сильно и!?..       За спиной зловеще каркнула ворона.       Шэнь Юань вздрогнул и резко обернулся: с десяток глаз проклятых птиц смотрели на него ехидно, словно бы насмехаясь, а причудливые ветви деревьев, на которых те сидели, напоминали иссохшие руки мертвецов. Они тянули к нему свои скрюченные пальцы, желая сомкнуться на детской шее и подарить вечный покой, безмолвно звали, приглашая остаться с ними навсегда, выли, качаясь на ветру... Шэнь Юань поджал губы и медленно замотал головой. Он не мог умереть! Он был ещё слишком маленьким! У него ещё даже не была собрана та коллекция карточек, которой он стал обмениваться с Ци-гэ! Нет-нет-нет! Такого просто не может быть! Не может!       Глотая слёзы, он бросился вперёд, не разбирая дороги.       "От Хозяина леса не сбежать и не спрятаться. Его Царство – его душа, и всё в нём подчиняется его воле. Трава и деревья, камни и реки, небо и звери – никому не скрыться от глаз его, никому не избежать чуткого слуха леса. А коли птицы демонические следуют каждому вашему шагу, не прячьтесь и не убегайте – знайте, Хозяин леса уже рядом."       Под ногами что-то хрустнуло. Поскользнувшись на сырой листве, Шэнь Юань упал на землю, тихо-тихо зовя на помощь и зная, что никто не отзовётся: – Цзю-гэ, мне страшно...– жалостливо простонал он, поджимая под себя израненные колени. – Мама, папа, мне так страшно... Кто-нибудь... Хоть кто-нибудь...       Подняться сил не было. Его детское тело била дрожь от холода и страха, а озлобленные тени, что казались живыми, пугали до ужаса. Шэнь Юань понял, что здесь он и умрёт, в этом пугающем, оставленном всеми месте... А затем услышал чьи-то шаги: – Что здесь делает ребёнок? – раздался откуда-то сверху чарующе прекрасный голос.       Шэнь Юань замер, готовый снова разрыдаться. Медленно, словно страшась, что голос окажется лишь наваждением, он поднял глаза, всматриваясь в тень напротив. О, Небеса, пожалуйста, пусть эта тень будет настоящей! Пожалуйста, Небеса! Пожалуйста!       Незнакомец стоял всего в нескольких шагах, облачённый в чёрное; длинное платье напоминало звёздное небо и развивалось на ветру: такое лёгкое, что, казалось, было соткано из ночного воздуха. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, мягким облаком падали вниз, волнистые, длинные, да настолько, что Шэнь Юань удивился – никогда прежде он не видел мужчин с такими длинными волосами! Даже у его матушки они доходили лишь до лопаток, а у незнакомца – чуть ли не до бедра! На широкие плечи была накинута накидка, на поясе, судя по очертанию, (Шэнь Юань не смог бы рассмотреть) висел меч. Лицо, размытое сумраком, скрылось в тени ночи, и лишь глаза, напоминающие алые самоцветы, сияли во тьме.       Страх и холод отступили. Лес, ещё недавно казавшийся враждебным, отозвал зловещие тени и стих. Шэнь Юань улыбнулся. Его нашли... Его действительно нашли! Он не останется здесь навечно! Он вернётся домой! Он будет... Он будет жить! – Братец...– проблеял он, силясь подняться на ноги, едва сдерживая слёзы. – Я... я... заблудился... я...       Неожиданно земля и небо поменялись местами, а затем снова встали на свои места. Шэнь Юань глупо моргнул, шмыгая носом, и тут же обхватил руками и ногами незнакомца покрепче, страшась, что его отпустят и оставят здесь одного. В объятиях мужчины было тепло и уютно. Шэнь Юаня не волновало, почему одежда его спасителя настолько странная и откуда у того меч. Он знал лишь одно – рядом с этим человеком безопасно. – А-Юань помнит наш уговор? – вдруг спросил мужчина, бережно сжимая в руках дрожащее тело, и пугающий лес растворился в царских покоях, подобно туману.       На месте дивного, незнакомого неба выросли высокие потолки, расписанные дивными сюжетами; пугающие ветви мёртвых деревьев обернулись стенами и резными каменными балками. Это место сияло златом в тусклом свете свечей, а драгоценные камни, чьи отблески сверкали отовсюду, казались ярче звёзд.       Шэнь Юань оглянулся и запоздало осознал, что теперь утопает в мехах и шёлковых подушках. Детское тело преобразилось – Шэнь Юань резко вспомнил, что девять ему было больше десяти лет назад.       Он снова был здесь. – А-Юань обещал, что вернётся, – прекрасное лицо человека озарила снисходительная улыбка; он смотрел на Юаня жадно, хищно. – Этот Бинхэ не может больше ждать... Неужели А-Юань хочет, чтобы этот пришёл за ним лично?       И прежде, чем проснуться в своей квартире, Шэнь Юань ощутил тёплое дыхание на своих обветренных губах.

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

      "Хозяин леса не терпит лжи и предательства. Отравленный чужой подлостью и ложью, он безжалостно ворует жизни подлецов, обращая души оных в тени. Тень не солжёт и не предаст, и Хозяин леса это помнит, даруя волю лишь тем, чьи сердца чисты, а помыслы – невинны.       Хозяин леса помнит каждого, кто ступил в его земли, и даже коли гость покинул их, душа его всё так же остаётся во власти Повелителя, в его праведных руках, лишённых жалости и скорби."       Шэнь Юань не любил возвращаться в Гуйчэн. В этот маленький тихий город, граничащий с лесом. С тем самым проклятым лесом, куда ни один местный не сунется по доброй воле. Когда-то давно это место казалось ему раем на земле, сейчас же оно вызывало лишь страх и напоминало о детской глупости. И кто знает, выжил бы Шэнь Юань, не найди его тогда вовремя. – Ань-эр помнит, что обещал старшему брату? – спрашивает Юэ Ци, не отвлекаясь от дороги; он выглядит немного измученным, но оно и не мудрено – шесть часов за рулём и ссора с Шэнь Цзю часом ранее подкосили бы кого угодно.       Шэнь Юань вздыхает: – Ци-гэ, я до сих пор вижу тот лес в кошмарах, о чём ты вообще? И я просил не называть меня "Ань-эр", не маленький уже!       Он отворачивается к окну и шумно выдыхает – малахитовый лес, окружающий дорогу и простирающийся за сотни миль вдаль, кажется ловушкой, из которой нет выхода. К горлу подкатывает ком. Не стоило сюда возвращаться... – Тебе стоило остаться в городе, – словно читает его мысли Ци-гэ. – ты весь бледный. – Всё хорошо... Я всё равно не мог не приехать, – качает головой. – Я... хотел бы проститься с Тётушкой.       На небе сгущаются тучи. В Гуйчене редко шли дожди, хотя климат и был влажным, но сегодня солнце скрылось, а холодный ветер подул с северных гор. Пахло грядущей грозой и хвоей.       Шэнь Юаню было пять, когда его с братом привезли сюда впервые. Родители разводились, родственники сходили с ума, а Шэнь Цзю с Юанем, невольно оказавшиеся в эпицентре шторма... беспомощно наблюдали, как весь их устоявшийся мир рушится. Тогда-то мать Юэ Ци и предложила эту поездку. Её слабое здоровье вновь ухудшилось, врач советовал перебраться за город, так что переезд был вопросом времени, а взять с собой ещё двух ребятишек не казалось ей чем-то непосильным, вот она и предложила. А родители Шэней согласились. Так всё и началось.       Признаться, того года Шэнь Юань почти и не помнил, да и старший брат с Ци-гэ намеренно о многом умолчали в своё время, так что воспоминания тех лет сохранили лишь блаженное чувство безмятежности и безграничного счастья, наполненного шелестом листвы и птичьей свирели. Гуйчен был тихой гаванью, сказочной колыбелью, убаюкивающей своими преданиями и легендами, и Шэнь Юань не мог не очароваться. Он помнил то блеклое ночное небо города, лишённое звёзд, помнил дымные улицы, где из-за смога порой невозможно было дышать, а здесь... Здесь всё было совсем по-другому. Звёзды ярко сияли, воздух был чист, а люди искренне улыбались друг другу. Краски этого мира стали ярче и, наконец, обрели смысл.       А ещё в Гуйчене был лес.       Безграничный. Манящий. И такой... такой... Ах, как же он завораживал! Он будто звал Юаня, будто бы ждал его все эти годы, словно тот был рождён, чтобы стать с ним одним целым. Это было больше, чем простая детская фантазия – это напоминало связь. Днём Шэнь Юань слушал страшные сказания о Хозяине леса, а вечером в этот самый лес убегал, не веря ни в мистические знамения, ни в суеверные россказни. Лес казался ему продолжением его собственной души. Он был чем-то родным, чем-то давно утерянным...       А затем Шэнь Юаню исполнилось девять, и лес его чуть не погубил.       "Граница миров неосязаема. Её невозможно ощутить, невозможно увидеть, но стоит лишь ступить за рубеж, как грань станет явной. Не каждому дано пресечь эту грань, а коли кому и удастся, Хозяин леса встанет на пути того, он же будет и судить, достоин ли человек вернуться в мир смертных, пресечь грань и ступить на путь бессмертия, или век ему блуждать неприкаянным, пока лес сам не решит судьбу заблудшего."       Шэнь Юань не помнил, с чего всё началось. Вроде, они с Цзю-гэ из-за чего-то поругались, вроде, из-за их отца, а потом Шэнь Цзю сказал что-то очень обидное, и Шэнь Юань убежал. Он знал этот лес, он сбегал сюда столько раз, что мог бы нарисовать точную карту с закрытыми глазами, но... В тот раз всё было иначе. Он заблудился, стоило ему пресечь реку Ло.       Вообще рекой её назвать было сложно – это был скорее ручеёк, хотя старики и утверждали, что сотни лет назад то были бурные воды с сильным течением. Именно в них и выловили (якобы) Хозяина леса. Именно за ними и начиналось призрачное Царство. Шэнь Юань, конечно, в это не верил. Ловко перебравшись на другой берег, перескакивая с камня на камень, он скрылся в чаще, радуясь тому, что забыл дома рюкзак с вещами. Его раскладной телефон, должно быть, до сих пор лежал в боковом кармане, и теперь, даже если старший решил бы позвонить, Шэнь Юань всё равно не смог бы ответить.       Да, пусть Цзю-гэ поволнуется как следует! Ему не стоило говорить таких обидных вещей!       С этими мыслями Шэнь Юань замедлился, вслушиваясь в шелест листьев.       В лесу никогда не было скучно. Вечная мелодия жизни играла здесь отовсюду, одаривая покоем и блаженной негой. Шэнь Юань любил слушать лес, он мог это делать часами, а когда ему надоедало слушать лёжа в высокой траве, он мог за лесом наблюдать. Иногда он находил на деревьях гнёзда (иногда пустые, покинутые, иногда с птенцами), но никогда не смел к ним прикасаться – сразу лез вниз, чтобы не тревожить; иногда он рассматривал, как муравьи копошатся в земле, иногда, от нечего делать, пытался ловить ящериц. Взрослые говорили, что в лесу водятся ядовитые змеи, часто летом те даже выползали в городок и жалили кого-то, но Шэнь Юаню за время вылазок, что удивительно, ни разу не удалось увидеть ни одного змеиного хвоста. Шэнь Цзю постоянно говорил, что это лишь вопрос времени, и рано или поздно его-таки да укусит какая-нибудь ядовитая тварь, но... Нет. Змеи словно сторонились его. И это было круто! Но вместе с тем и нет. Потому что Шэнь Юань до безумия хотел хотя бы раз увидеть легендарного Чёрного Дракона, который водился только в этом лесу и, вроде как, считался вымирающим видом.       Одним словом, лес был Шэнь Юаню домом. Здесь было безопасно и знакомо, каждый камень, каждое деревце, каждый...       Шэнь Юань всё ещё помнит тот ужас, когда, отдышавшись, он оглянулся по сторонам и вдруг понял, что совершенно не узнаёт это место.       Всё казалось таким же, но вместе с тем и другим, словно кто-то создал точную копию его леса, а затем отзеркалил и добавил пару деталей от себя. Шэнь Юань оглянулся ещё раз, не веря глазам, но это определённо был не его лес. Тогда он решил вернуться к реке Ло. Он знал, что не мог уйти далеко, но, когда звук воды казался уже совсем близко, навернулся с неизвестно откуда взявшегося оврага и расшиб себе колени с ладонями. Это было больно. Сквозь подранную ткань штанов проступила кровь, но Шэнь Юань предпочёл об этом не думать, и, чуть прихрамывая, двинулся дальше, игнорируя боль и чувство тревоги. Так каково же было его удивление, когда вместо скромненького ручейка он вышел к бурлящим водам с мощным течением!       Это казалось... неправильным. Таких рек в лесу не было... Точнее они были, но дальше, намного дальше – Шэнь Юань попросту не мог оказаться настолько далеко от городка! Это было невозможно!       Стараясь убедить себя в том, что он не маленький и не должен поддаваться панике, Юань решил спуститься вниз по течению, чтобы перейти реку в месте, где поток был не настолько сильным. Идти пришлось намного дольше, чем он думал... Солнце медленно заходило за горизонт, небо окрасилось закатом. Шэнь Юань начинал жалеть, что не взял с собой рюкзак. К вечеру задул ветер и похолодало, в горле пересохло. Чарующая мелодия дневного леса стихала, а на смену ей послышались стрёкот сверчков и урчание пустого желудка. Шэнь Юань вспомнил, что сегодня на ужин должна была быть запечённая рыба с рисом...       На другой берег перебраться удалось лишь к ночи. С мокрыми по щиколотку ногами он двинулся дальше, надеясь выйти к знакомым местам, но... чем дальше заходил, тем сильнее убеждался, что идёт не туда.       Этот лес был для него чужим, а он был чужим для этого леса.       Невольно вспоминались россказни про грани миров и мифического Хозяина леса, но Шэнь Юань упрямо гнал эти мысли из головы. Никакой границы миров не существовало – он просто-напросто заблудился, вот и всё! Ещё и телефон с собой не взял! Глупый! Глупый Шэнь Юань!       Вот только когда небо озарили звёзды, он почти поверил и в границу, и в Хозяина, ведь появились они. Тени.       Сперва Юаню показалось, что это ночные звери, – это было логично, в это время те как раз выползали из своих нор, – но дикие животные сторонились людей, а не следовали за ними. А тени словно бы окружили его, словно бы шли за ним. Тогда он стал приглядываться, стараться рассмотреть. Странные очертания, прячущиеся за деревьями, напоминали размытые человеческие силуэты, но более... неправильные. У кого-то были слишком длинные руки, у кого-то – до смешного маленькая голова. Шэнь Юань подумал, что, должно быть, это либо игра света, либо его фантазия, и решил игнорировать.       Но затем он услышал.       Они звали его, нашёптывали свои имена, плакали. Кто-то молил остаться, кто-то говорил бежать. Но все они... говорили... Они говорили с ним!       Неожиданно лес стал пугать его по-настоящему...       Конечно, Шэнь Юань понимал, что никаких теней на самом деле нет, это было всё что угодно: разыгравшееся воображение, галлюцинации, обезвоживание, усталость, мираж (а бывают ли миражи ночью?) – всё! Абсолютно всё! Но никак не... действительность... Превозмогая боль в ногах и усталость, он рванул куда-то вперёд, чувствуя, как в носу начинает щипать. Он ведь уже не маленький, чтобы плакать! Но ему было так страшно... Страшно, что он не отыщет дороги назад, страшно, что он останется здесь навечно, страшно, что тени окажутся настоящими, страшно-страшно-страшно-страшно! Он бежал, не разбирая дороги, пока снова не упал. Колени отозвались болью, но Шэнь Юань поднялся и побежал дальше. Это было глупо. Он помнил, что, если потерялся, лучше оставаться на месте и ждать, пока тебя не найдут, но ничего не мог с собой поделать. Тонкая струна душевного равновесия туго натянулась, подобно тетиве, и с оглушительным звоном лопнула под шёпот теней и завывания холодного ветра. Страх туманил разум и глаза, вынуждая бежать дальше, и дальше, и дальше, и дальше... пока Шэнь Юань не осознал, что израсходовал все силы. Пусть он и не был совсем уж хилым, но и крепким его нельзя было назвать. В городе он часто болел, и лишь в Гуйчене чувствовал себя невероятно бодрым, словно здесь был его давно утерянный источник жизненной силы. Но даже так это детское тело было слишком слабым. Шэнь Юань полдня пытался выйти из леса, он ничего не ел с утра, а ещё у него не было воды и... и... Содранная кожа на ладонях и коленях кровила и болела, а от холодного ветра Шэнь Юань дрожал. Ни один ребёнок не смог бы продержаться долго при таком раскладе – это было просто невозможно! И Шэнь Юань это понимал, медленно оседая на землю и поджимая под себя замерзшие ноги.       Он здесь умрёт. Ему никто не поможет.       "Хозяин леса не родился всемогущим. Человеческая кровь душила в нём кровь бессмертного, а смертные люди, окружающие его, отвергающие его – бессмертную сущность. Хозяин леса был одинок, и даже сняв с себя оковы смерти, не смог освободиться от печали. Тоска была его безгранична, а боль необъятна, и жестокость, порождённая ими, пробудила в нём нечто тёмное.       У Хозяина леса сотни слуг, тысячи глаз и ушей, в руках он держит все богатства мира, но сердце его давно не бьётся, иссушенное скорбью и вековой обидой."       Когда Шэнь Юань услышал чьи-то шаги, сперва испугался. Он подумал, что тени стали осязаемы, и теперь они разорвут его на части, но затем осознал, что все тени исчезли. Зловещий шёпот стих, а ветер больше не обдавал тело холодным дыханием. Что-то изменилось.       Подняв затуманенный взгляд, Шэнь Юань увидел человека. Сейчас бы он уже не вспомнил его лица, но тогда был поражён – юноша, стоявший напротив, был невероятно красив. Облачённый в чёрный шёлк, расшитый золотом и красной нитью, и с мечом наперевес, тот напоминал главного героя древних приданий. Небожителя, спустившегося с небес. Демона, вышедшего из преисподней. Алые глаза, подобные рубинам, горели изнутри огнём, а пронзительный взгляд зачаровывал. Юноша подхватил Юаня на руки, о чём-то говорил, о чём-то спрашивал, а Юань ему сонно отвечал. Исчезли холод, страх и голод, исчез и лес. Чувство безмятежности накрыло его в нежных объятиях и растворилось в тёплых мехах, наброшенных на плечи.       Золотые дворцы казались наваждением, а добрые слова – дивным сном.       Шэнь Юань был спасён.       Его нашли у реки Ло лишь спустя два дня. Без признаков истощения или обезвоживания. Разбитые колени зажили, содранные ладони затянулись. Это было чудо. Самое настоящее чудо! Шэнь Юань никак не мог не поверить, что его искали пару суток, признать, что с ним всё хорошо, но в городской больнице разводили руками и с мягкой улыбкой на лице вторили о силе юности. Шэнь Юань знал, что такого не бывает... Не с его слабым телом.       В Гуйчен тем летом он так и не вернулся. Как и в следующем году. Как и через год. Зелёный цвет стал пугать его, а шелест листьев – настораживать. Шэнь Юань отрёкся от леса, окружив себя бетоном и невзрачным серым. Он надеялся, что Гуйчен затеряется в его памяти, оставит его в покое, но... Вместо этого ему стали сниться сны. Не сразу. Где-то спустя пять лет. Воспоминания о малахитовом рае приходили поздней ночью, кружили голову, звали, просили вернуться, но их ласковый зов казался Шэнь Юаню смертельной ловушкой. Он был в ужасе, а детские психологи сочувственно качали головой – у подростка серьёзная травма. К психологам он, к слову, долго ходил. Сперва потому что так было надо, затем – потому что хотел сам. На сеансах "ожившие тени" превратились в воплощение детского страха темноты, а прекрасный спаситель – плодом воображения, последствием травмы головы, и всё встало на свои места. Шэнь Юань не пресекал "грань миров", не встречал "Хозяина леса" – он просто заблудился. Всё было просто. Всё. Кроме снов, которые вместо сказочных и ярких в какой-то момент стали мрачными и пугающими.       Леса Гуйчена пустили в сердце Юаня свои ядовитые корни, и этой поездкой он хотел выжечь их дотла, доказав, что больше не боится.       Когда они подъезжают к старому дому, Шэнь Цзю уже ждёт их у порога. Лицо у него холодное, высокомерное, точно у бесстрастного Небожителя, но Шэнь Юань верно в них находит очертания скорби и обиды. Шэнь Цзю тоже человек, Тётушка не была ему чужой. – Почему так долго? – раздражённо спрашивает он, уходя в дом; Юэ Ци оборачивается к Юаню, но ничего не говорит, лишь поджимает губы. – На выезде из города были пробки, а потом меня укачало, – отвечает за него тот, уходя за братом. – Время церемонии уже известно? – Завтра в пять, – наливает себе стакан воды. – В лес ни ногой. – Я и не собирался, – хмурится Юань и идёт в свою комнату.       Там всё как прежде. На стенах висят карты, какие-то плакаты и вырезки из газет, на столе – стопка книг, а поверх неё лежит толстенная энциклопедия растений. Шэнь Юань проводит пальцами по полке, на которой покоится коллекция камней, и падает на кровать. Он снова здесь. Он снова видит лес из окон. Он снова слышит этот зов. Снова... снова... снова... снова... На сердце тяжело.       Шэнь Юань закрывает глаза и вслушивается в давно позабытую мелодию жизни.