Малахит

Загадка: "Я могу следовать за тобой тысячи вёрст и не потеряться. Я не боюсь мороза и огня, не ем и не пью, но я исчезаю, когда солнце садится на западе. Кто я?"

(Ответ: 阴影)

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

– А-Юань так напряжён, – смеётся человек, толкаясь несдержанно, жадно. – ему не стоит бояться, этот Бинхэ не кусается.       Горячий язык скользит по груди, обводит налитые кровью соски, и Шэнь Юань вскрикивает. Тугой жгут блаженства крутит низ живота, спускается ниже... ниже... туда, где горячая плоть пронзает податливое тело. Туда, где холодные пальцы сжимают член.       Шэнь Юань изворачивается на шёлковых простынях, но от удовольствия уйти не удаётся – человек связал его руки крепко. Этой нежной пытки не избежать. – Я так долго ждал тебя... так долго...– выдыхает в губы. – Так...– стон кажется рыком дикого зверя. – скучал...       Поцелуй получается смазанным. Человек накрывает его губы своими, кусает, не больно, но как-то... отчаянно... Шэнь Юань шумно выдыхает через нос и тихо стонет сквозь сжатые зубы. Этого человека слишком много, этого человека слишком мало, этого человека слишком... Ах, это слишком хорошо! Голову крутит от избытка чувств и эмоций, пошлые шлепки кожи об кожу напоминают такт сошедшего с ума метронома.       Шэнь Юань готов поклясться, что сойдёт с ума вместе с ним. – Этот Бинхэ поверил тебе, А-Юань, – он поддаётся вперёд. – А-Юань говорил, что вернётся, – толчок получается несколько резким. – но он сбежал...       Шэнь Юань хрипит – рука на члене приходит в движение. Влажная, она скользит по коже слишком быстро, в такт размашистым толчкам. Внутри всё горит и плавится, а Шэнь Юань... лишь скулит, придавленный человеком к кровати. Когда его снова целуют, он не противится и не вырывается, а только тихо мычит, наполненный до края.       Он не совсем понимает, что происходит, но ему так хорошо, что остальное кажется не важным.       Лицо человека над ним выглядит смутно знакомым. – А-Юань... такой обманщик...– Шэнь Юань срывает горло в крике, когда чужие зубы смыкаются на шее. – Но теперь ему не сбежать...

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

      На улице стемнело. Шэнь Юань оглядывается по сторонам и морщится – в штанах ожидаемо влажно... Чёрт... Поспал, называется...       С тихим стоном он поднимается с кровати и нехотя выходит из комнаты, прикрываясь одной рукой. Неловко будет, если по пути он встретит брата или – не дайте Небеса! – Юэ Ци. Оба, к счастью, сидят на кухне и о чём-то говорят. Судя по запаху алкоголя, им явно не до Шэнь Юаня...       Ванная комната на том же месте, что и прежде (было бы странно, если бы Тётушка со своим слабым здоровьем решила заняться перепланировкой), и Шэнь Юань залетает туда быстрее, чем следовало бы, но... Какого? Чёрта? Ему? Снилось!? Что это, мать его, было!? Нет, он знает, что это было, но! Почему он был!?.. Боги... Как хорошо, что никто не залезет в его голову и не увидит это. Шэнь Юань бы не выдержал такого позора...       Борясь со смущением и гневом, он скидывает с себя одежду, оставляя ту валяться на полу, – всё равно придётся застирывать, – и залезает в душевую кабинку. Напор слабый, но сама вода тёплая, и это хорошо, хотя Юань и думает, что холодный душ был бы уместнее. Но в последнее время его иммунитет снова упал, так что нет, он не собирается снова неделю лежать с температурой под сорок из-за какого-то весеннего сна. Хотя ему уже и так фигово... Не только из-за внезапного возбуждения. На языке отчего-то кислит металлом, как если бы в его рту кровила мелкая ранка, а тело как-то странно ломит. Шэнь Юань надеется, что не заболел в очередной раз из-за чего-то, от чего даже младенец не заболеет.       Грёбанное слабое тело...       "Говорят, кровь Хозяина леса не проста. Напитанная силой древних, она способна излечить любую хворь и избавить от боли, но платой за спасение станет тело и душа. Хозяин леса редко одаривает кого подобным даром, но дар этот может стать и проклятьем, ведь стоит отведать алого зелья, как жизнь твоя перейдёт в руки Владыки, и не скроешься ты от него, куда бы не бежал."       Тёплый душ немного приводит в чувство, но Шэнь Юань всё равно ощущает себя как-то странно. Словно с ним что-то не так, и он всё никак не может понять, что именно. Это сбивает с толку. Под его кожей словно что-то... что-то шевелится, и эта мысль наталкивает его на другую – ему определённо не стоило пересматривать "Чужого" вчера вечером. Что ж, Ци-гэ предупреждал.       "Ну и к чёрту!" – думает Шэнь Юань, застирывая штаны, с накинутым на бёдра полотенцем.       По крайней мере, внезапный приступ желания что-либо постирать можно будет свалить на стресс. Да, именно это Шэнь Юань и сделает, если утром у него что-нибудь спросят.       Когда он возвращается к себе, кутаясь в плюшевый халат, невольно хмурит брови. Чёрт возьми, да в комнате же настоящий дубак! Ещё бы он не чувствовал себя "странно"! Да если он завтра проснётся с температурой и из-за этого не сможет пойти на церемонию... Ну уж нет! Дудки! Хоть живым трупом будет, но придёт! Шэнь Юань ещё какое-то время загипнотизировано смотрит на раскрытое настежь окно, а потом подлетает к нему и резко захлопывает. Оно точно было закрыто, когда он приехал днём, и он не открывал его, когда проснулся. Не стали бы этого делать и Гэгэ с Юэ Ци (особенно с их гиперопекой на фоне слабого иммунитета Юаня). Так почему же оно оказалось открытым? Неясно...       Игнорируя возникший в голове вопрос и не понятно откуда взявшееся чувство чужого присутствия, Шэнь Юань подошёл к своему чемодану и потянул за язычок на молнии. Он редко уезжал из города надолго, но даже на работу всегда брал с собой мини аптечку, чего уж там говорить о длительной поездке? Перерыв все вещи вверх дном, он достал увесистую коричневую сумку и сел на диван. Шэнь Юань не должен заболеть. Не сейчас и не сегодня. А если какой-то глупый вирус считает, что сможет его скосить... Ха! Ха-ха! Лучшая защита – это нападение! И с этими мыслями Шэнь Юань закидывает в себя разноцветную горсть таблеток.

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

      До церемонии оставалось больше восьми часов, когда Шэнь Юань проснулся во второй раз. Он не помнил, что ему снилось, но в штанах было сухо, так что либо это было что-то приличное, либо очередной кошмар. И его это вполне устраивало.       Потянувшись на кровати и сонно осмотревшись, он на ощупь нашёл очки на тумбочке и надел на себя, сбрасывая тёплое одеяло. Чувствовал он себя при этом сносно. Он бы даже сказал, просто великолепно. Нет, он даже действительно так себя чувствовал. Даже нос не был заложен. Даже тело не ломило. Даже... Боги, это было слишком непривычно. Должно быть, дело в горном воздухе. Или же вчерашние таблетки, которые он купил на днях, были чертовски хороши. Неважно. Он в любом случае не планировал об этом думать слишком долго. В его голове хватало и других мыслей. Преимущественно самоуничижительных.       В отличие от него с Ци-гэ, Шэнь Цзю приехал в Гуйчен почти три недели назад, когда состояние Тётушки только ухудшилось. Юэ Ци в то время был где-то в Европе, решал рабочие вопросы, а Шэнь Юань... а Шэнь Юань был слишком напуган. Он не видел Тётушку с того самого года, когда ему было девять, и не был уверен, что сможет взглянуть в глаза женщине, которая была ему словно вторая мать, и увидеть в них неизбежное. Он ненавидел себя за это. Ненавидел, что иррациональный страх не давал ему вернуться сюда всё это время, ненавидел, что так и не смог проститься, пока была возможность, и ненавидел собственную трусость. Ему было тошно от самого себя. Ещё хуже становилось от осознания, что первый сон, который ему приснился в этом доме, был грёбанным гейским порно. Что ж, Шэнь Юань не был уверен, что сможет презирать себя ещё больше, чем сейчас.       Умывшись и приготовив завтрак на троих, он съел свою порцию и вышел во двор. Зная Цзю-гэ и Юэ Ци, они точно проснуться ближе к десяти с сильным похмельем. Правда, им сегодня можно. Им всем сегодня можно напиться. Но сначала надо пережить этот день.       На улице ожидаемо прохладно. Шэнь Юань чуть ёжится, плотнее запахивая пальто, и шумно выдыхает. Ну, он надеялся на более радушный приём от Гуйчена. Всё же почти пятнадцать лет не виделись... Город, должно быть, сильно изменился за это время. Идея осмотреть окрестности приходит сама собой. Шэнь Юань решает, что это неплохая мысль. Он всё равно уже оделся и вышел на улицу, так почему бы не пройтись? Да, звучит действительно неплохо.       Зайдя в дом лишь для того, чтобы оставить записку рядом с двумя накрытыми тарелками с едой, Шэнь Юань кивнул самому себе и перед выходом остановился напротив зеркала. Отчего-то ему показалось, что за спиной мелькнула чья-то тень, но, обернувшись, он не увидел ничего. Возможно, если бы он обернулся ещё раз и посмотрел в зеркало, увидел бы человека, стоящего рядом, но Шэнь Юань не обернулся, покинув дом как можно тише. Возможно, ему повезло, что он не обернулся.       До автобусной остановки он дошёл минут за десять, ещё столько же ждал нужный автобус. Маршрутов в городе было не так уж и много, и то большая часть из них существовала ещё тогда, когда Шэнь Юань здесь жил. Уехать куда-то не туда он просто не мог, да и в городе теряться было не так страшно, как в лесу, но отчего-то на сердце всё равно было тревожно. А ещё сосновая роща напротив выглядела немного зловеще, и Шэнь Юань не был уверен, что ему лишь кажется, словно в её тени слишком темно.       Однозначно, Гуйчен сведёт его с ума ещё до того, как он уберётся отсюда следующим утром...

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

– Ах, как же наш Сяо Юань подрос! Су Нянь! Су Нянь! Ты только глянь на него! – терзала щёки Юаня какая-то смутно знакомая женщина. – А каким высоким стал! Должно быть, все городские красавицы только за тобой и бегают! – довольно произнесла она, улыбаясь широко и открыто.       Её немолодое лицо сияло радостью, смуглое, морщинистое. Оно вызывало странную ностальгию и желание улыбнуться в ответ. Шэнь Юань был уверен, что эту тётушку он в детстве знал. Как и всех прочих, окруживших его.       Гуйчен был маленьким городом, тут каждый знал другого в лицо, так что... – Ох, а ведь и правда! – подхватила Су Нянь, подходя ближе и вытягивая руку вверх над головой. – Юный Шэнь стал таким высоким! Должно быть, он сейчас не меньше шести чи ростом! – А плечи-то какие широкие! – подхватила другая женщина. – Таким красивым юношей вырос! Ах, каким же красивым!       Что ж... Пойти на городской рынок оказалось одновременно хорошей и плохой идеей. Признаться, он не ожидал, что его узнают спустя столько лет, но... Нет, его-таки узнали. Узнали, заобнимали, захвалили, закидали вопросами, задарили свежими овощами и какими-то безделушками, за-...       Ох, Шэнь Юань уже не чувствовал собственных щёк. Он был уверен лишь в одном – они сейчас наверняка красные, но от чего конкретно (от постоянных пощипываний или от смущения) сказать не мог. Не мог он и вклинить слово, потому что каждую секунду его кто-то да нахваливал. Вот и оставалось стоять смирно, слушать радостные лепетания и краснеть.       Считай, масштабная сходка родственников. Дальних. Очень дальних. – Да будет вам всем! Дайте мальчику места! – протиснулась в сердце толпы ещё одна женщина, и её Шэнь Юань уже узнал, – просто не мог не узнать! – даже несмотря на то, что лицо той за эти годы сильно осунулось и постарело. – Не знаете что ли, по какому поводу он вернулся в город! Налетели на ребёнка! – нахмурилась она. – Ещё и не пройти не проехать мимо! Хоть бы постарались сохранить лицо! – Ба! Опять Госпожа Мин разбушевалась, – недовольно буркнула женщина, ещё недавно терзающая щёки юноши, но всё же послушно опустила руки. – Мы ведь так давно не видели это дитя! Как же тут не обрадоваться встрече? – Так радуйтесь, – кивнула та, собой заслоняя Юаня от толпы. – Но не набрасывайтесь, словно дикие звери на мясо! Этот юноша слишком воспитан, чтобы вам что-либо сказать, да только видит эта старуха, насколько ему неловко. Неужели старость помутнила ваши рассудок и глаза, раз вы и сами этого не видите?       Женщины замолчали, неловко переглядываясь. Перемявшись с ноги на ногу, Су Нянь ещё раз взглянула на Госпожу Мин и Юаня, стоящего позади, и отошла в сторону, только и сказав последнему что-то приятное напоследок. Тихо буркнув себе под нос, её примеру последовала и рядом стоящая женщина. А за ней и остальные.       Не минуло и фэня, как лепечущая толпа рассосалась по рынку, подобно утреннему туману. – Вот уж не думала эта старая женщина, что когда-нибудь вновь повстречает Юаня, – печально произнесла Госпожа Мин, и Шэнь Юань ощутил, как болезненно сжалось в груди сердце.       В Гуйчене не было плохих людей. Здесь такие просто не приживались. Говорили даже, как лет двадцать назад сюда приехал один дебошир и пьяница, купил небольшой домик да и поселился на отшибе города. Часто его видели пьяным в стельку, часто он докучал местным, часто приставал к женщинам и детям. А потом он просто исчез. Просто взял и растворился в воздухе. Вроде, ушёл в лес и не вернулся, или, может, он и не исчезал вовсе, а лишь вернулся в большой город и никому об этом не сказал – кто знает? Да только спустя неделю после исчезновения в его дом попала молния, и тот сгорел. Как часто в дома вообще попадают молнии и они сгорают?       Как бы то ни было, в Гуйчене действительно жили только хорошие люди. Они все были словно одной дружной семьёй, и, конечно, когда у самого леса поселилась, как все тогда полагали, мать-одиночка с тремя детьми, никто из местных не смог пройти мимо.       Первой, кто пришла к их дому, была Госпожа Мин.       По правде говоря, Шэнь Юань в те годы был довольно пугливым ребёнком, пугливым, но уж больно любознательным. Ему не нравилась резкая смена обстановки, а ещё он не понимал, почему родители не поехали вслед за ним с Цзю-гэ, но вместе с тем был в восторге, очарованный дикой природой и малахитовым лесом за окном. Он был зачарован и напуган им. Госпожа Мин стала той, кто развеял все его страхи. Каждый день она рассказывала ему местные предания и легенды, дивные истории из прошлого и настоящего, знакомила Шэнь Юаня с лесом и с тем, что в нём живёт. Истории о фениксах и духах, бессмертных и Хозяине леса лились одна за другой, снова и снова, из раза в раз, и юного Юаня подхватывало этим течением, несло куда-то вдаль, в те далёкие времена, когда магия была явью, и в те живые чащобы, где та оставалась явью и по сей день...       Длилось это, разумеется, недолго. Шэнь Юань был умным мальчиком, он перестал верить в зубную фею и подкроватных монстров лет в семь, так что лес вскоре утратил своё мифическое сияние, но менее интересным от этого не стал. Шэнь Юань всё так же был очарован и всё с таким же трепетом слушал очередную историю Госпожи Мин, просто... Теперь он понимал, что лес прекрасен не в сказках, а в реальности, в том самом мире, в котором Шэнь Юань живёт, а не который существует в чьём-то воображении. Он просто повзрослел, но Госпоже Мин об этом было знать необязательно.       Когда одиннадцать лет назад Шэнь Юань заблудился, именно она нашла его.       Разумеется, он этого не помнил, как и того, что Госпожа Мин самолично вытащила его с той стороны, но благодарность за беззаботные детские годы и спасённую жизнь всё так же теплились в груди соцветием нежности. – Госпожа Мин, – радостно прошептал Юань, рассматривая нынче седовласую женщину. – Мне... Мне очень... – Мне тоже не хватало тебя с той мелкой язвой, – хохотнула она, перебивая. – Хотя за минувший месяц эта старуха уже даже начала сомневаться, что скучала по юному Цзю. – С годами характер Цзю-гэ лишь крепчает, – неловко улыбнулся Юань – уж он-то знал, каким может быть старший брат. – И славно, – кивнула та в ответ, прикрывая почти прозрачные, выцветшие глаза. – Пусть язык его и ядовит, зато сердце доброе. Этого достаточно. – Госпожа Мин права, – выдохнул Шэнь Юань. – как и всегда. Мне не хватало Вашей мудрости эти годы... – Эта старуха польщена, – прищурилась. – И всё же зря ты вернулся, мальчик, ох, зря... – Старшие мне то же говорят, но Вы же знаете, что я не мог не приехать. – Знаю.       Госпожа Мин замолчала. Говорят, в юные годы эта женщина была невероятно красива, и Шэнь Юань охотно в это верил. Даже тогда, пятнадцать лет назад, когда волос той всё ещё не коснулась седина, но молодость уже покинула лицо и тело, Госпожа Мин вызывала своим видом восхищение и странный трепет. Возможно, именно потому Шэнь Юань так и звал её – "Госпожа Мин", а не "Тётушка Мин" или как-либо иначе. И сейчас же это покрытое морщинами лицо, обрамлённое серебряными нитями, казалось озадаченным и печальным. И Шэнь Юань не был уверен, от чего. – Хэ Юймин была... хорошей женщиной, – наконец, произнесла она. – эта старуха наверняка знает, что твоя названная матушка точно бы обрадовалась, увидь тебя здесь, но знай она, чем это тебе грозит, ни за что бы не позволила вернуться. – А? – только и смог выдавить Шэнь Юань, охваченный смятением; хотелось верить, что это не то, о чём он сейчас думает, но тон Госпожи Мин был... не слишком обнадёживающим... – Лес уже дважды отпускал тебя, – продолжала та. – в этот раз не отпустит. – Дважды? – переспросил Юань и тут же кивнул сам себе. – Значит, я просто буду держаться от леса подальше. – Ох, не выйдет у тебя, мой хороший... Лес уже знает, что ты здесь, он сам придёт за тобой...       Повисла пауза. Шэнь Юань чуть поёжился от холодного ветра и посмотрел куда-то в сторону.       Что ж... Старость – штука страшная. Никогда не знаешь, каким станешь на закате жизни, во что будешь верить, что будешь говорить. Шэнь Юань понимал это, а потому ему было грустно. Время двигалось вперёд с завидной скоростью, не щадя никого: ни Тётушку, ни Госпожу Мин, ни самого Шэнь Юаня – и это... пугало. Действительно пугало. Шэнь Юань вдруг осознал, что ему уже действительно больше не девять, что он давно не живёт в тихом Гуйчене и не слушает днями напролёт пение птиц. Всё изменилось. Больше... больше никогда не будет как прежде. И Госпожа Мин уже никогда не посмотрит на мир не сквозь призму вымышленных историй, которые так любила ему рассказывать, а так, как его видел сам Шэнь Юань – по-настоящему. – Этот Шэнь Юань обещает, что будет осторожен, – спустя какое-то время вежливо произнёс он, улыбаясь. – Спасибо за Вашу заботу, Госпожа Мин.       Пожилая женщина кивнула ему на прощание и ушла, а Шэнь Юань решил, что, пожалуй, на сегодня с него хватит этого города, и пошёл в сторону автобусной остановки.

Ѧ Ѫ Ѯ Ѱ Ѳ Ѩ

      Когда он вернулся в скромный дом на окраине леса, окно в его комнате было снова открыто, а на кровати лежал букет из сухоцветов, обвязанный бордовой лентой.