Мечты о свободе

Всю дорогу обратно Скарамучча задавал себе всего один вопрос: «Что я сделал не так?» Вариантов было бесконечное множество, но до определённого момента он был уверен, что всё идёт неплохо. Казуха разозлился из-за его реплики, наговорил кучу злых вещей, но потом Скарамучче удалось перевернуть всё в свою сторону, доказать, что он действительно достоин, он заслужил. Только, может, и не стоит так держаться за того, кто боится привязанностей? На этот раз Скарамучча даже не пытался поговорить с водителем. Он спокойно вышел из машины, но перед дверью в общежитие остановился. Лишь бы не повторилась недавняя горячка. Но он не чувствовал в себе того же смятения, вызванного своим монологом и ответом Казухи, которое поразило его неделю назад. Может, какое-то непонимание и осталось, но теперь оно было осмысленным и с проблеском надежды. Ведь Казуха выслушал его и даже согласился на диалог — у них есть будущее, даже если Каэдэхара пока это отрицает. Пройдёт время, он обо всё подумает и решит, что не может жить без Скарамуччи. Всё непременно будет именно так. Если Скарамуш понимает этого человека хоть немного. Скарамучча спал спокойно. Он настолько убедил себя в том, что достучался до Казухи, что пришедшее на следующий день сообщение не мог осознать несколько минут, в которые он перечитывал его снова и снова. «Я больше не нуждаюсь в твоих услугах». Оглушительная тишина была похожа на вакуум, в котором он задыхается. Это какая-то ошибка. Всё должно быть не так. Наверное, Скарамучча спит и ему снится кошмар. Казуха не мог это написать, не мог! Ведь всё было в порядке. Прощаясь, он выглядел напряжённым, но не настолько, чтобы просто взять и бросить его. Да ещё как — в бездушном сообщении. «Сказать мне это в лицо не хватило смелости? Удивительно. Мистер Каэдэхара подминает под себя больших людей, но боится признаться в симпатии мальчишке», — написал он, но теперь не стал отправлять сразу. Прочитал раз, два. Качнул головой и стёр сообщение. «Много чего я мог бы сказать, но всё это не имеет смысла, пока ты со мной не говоришь. Будь по-твоему, Каэдэхара. Но, если надумаешь вернуться, вспомни, что снова оставил меня без объяснений. И больше я тебя за это не прощу», — выбрал другой ответ Скарамучча, но не отправил и его. Удалив текст, он заблокировал телефон и пошёл в танцевальную комнату. У них был пятнадцатиминутный перерыв, но Скарамуш боялся свободного времени и того, что оно позволяет ему думать о всяких глупостях. Вернее, всего об одной — о чувствах к Казухе. Скарамучча настолько устал от всего, что принёс в его жизнь этот человек, что ему не хотелось тратить больше на него ни секунды. Конечно, не вспоминать Каэдэхару не получалось. Читая хвалебные комментарии (отмечающие в основном харизматичного Сяо и «богически красивого» Кавеха и упрекающие Скарамуччу за угрюмое выражение лица, хоть он и старался выглядеть хотя бы нейтрально), он думал о Казухе. Видел ли он их первое выступление? Если да — ради себя или чтобы убедиться, что вложенные в Скарамуша деньги будут работать? Всё это не позволяло выкладываться полностью, и Скарамучча с тоской осознавал, что тянет группу на дно. Как и обещал, Казуха прислал цветы. Скарамучча сразу понял, что это не просто букет от фанатов — слишком роскошным он был. Только это не принесло никакого удовольствия или гордости за свой успех. Лишь горечь и желание, чтобы больше Казуха никогда ничего ему не присылал. Скарамучча даже думал написать ему об этом, но промолчал. Вместе с этим существовало и желание получить от Казухи что-нибудь ещё. Что угодно и когда угодно, лишь бы непременно от него. Выступления, интервью, соцсети, обсуждение комментариев — у Скарамуччи было очень много работы, но в неё всё равно вмешивался Казуха. «Пятница. Мы могли бы встретиться сегодня». Но больше Казуха не нуждался в его услугах. «Прекрасно». Машина не приехала, и он, оставшись в одиночестве, смотрел в окно, на осточертевшую стену, и всей душой жаждал, чтобы Казуха позвонил или хотя бы написал. Или чтобы Сяо не уезжал, но у них с Венти была идиллия — Скарамучча не хотел портить другу настроение, поэтому даже не рассказал о сообщении Казухи. Повезло, что Сяо и не спрашивал. Он был сосредоточен на дебюте и на Венти. — Он предлагает переехать к нему. Сейчас это будет неудобно из-за продвижения, но потом, когда расписание станет посвободнее… Сердце Скарамуччи ёкнуло от этой новости. Хотелось бы и ему говорить о таких вещах, но ему не повезло влюбиться в Казуху, который был слишком зависим от бизнеса и своего привычного распорядка жизни. «Так будет лучше, — пытался убедить себя Скарамучча. — Сейчас у меня нет времени на романы. В центр существования надо ставить карьеру, а не какую-то там влюблённость». Но это почти не работало, ведь Скарамучча помнил, как часто Казуха показывал свою симпатию. Конечно, случайно — просто чувства к Скарамушу были сильнее сдержанности. Но оказались слабее упрямства и привычек. Казуха часто снился Скарамучче. Он говорил и делал разные вещи, и Скарамучча зачем-то запоминал всё. — Интересно, что будет, если я перестану платить? — рассуждал Каэдэхара в одном из снов. — Если допустить, лишь допустить, возможность того, что мы, скажем, не спонсор и эскорт, а кто-то больше — как отреагирует агентство? У вас не может быть отношений, у меня тоже — мы оба заинтересованы в том, чтобы скрывать любую связь, кроме деловой. Но станут ли тебя отпускать вообще? Мне всё ещё не помешает эскорт на некоторых мероприятиях… — Некоторых? — не смог промолчать Скарамучча, хотя ответ можно было бы понять без этого вопроса. — Некоторых, — не стал удовлетворять его Казуха, а потом коротко взглянул на поджавшего губы Скарамуччу и всё-таки добавил. — Эскорт действительно был мне нужен далеко не всегда. — Но ты богатый и глупый, — посмеялся Скарамуш. — Увы, — согласился Казуха. — Но, если бы наше сотрудничество стало безвозмездным, мне не обязательно было бы привязывать встречи с тобой к поездкам в клуб. Признаться, он мне порядком надоел. Это было похоже на правду, но Скарамучча не мог написать Казухе и спросить, как было на самом деле. Хотелось — поделиться успехами (на одном шоу они заняли почти невозможное для малоизвестной группы второе место), пожаловаться на неудачи (физические продажи альбома были отвратительными), поинтересоваться делами Каэдэхары, пожаловаться на тоску и одиночество или просто рассказать, как прошёл его день, но Скарамучча согласился с выбором Казухи. Он тосковал по нему, но вместе с тем очень старался его забыть, не сомневаясь, что однажды ему это удастся. Если бы не одно гадкое «но»: к каждому выступлению Казуха присылал цветы, сводя своим необъяснимым постоянством с ума. Зачем он это делает? Чего он хочет? Скарамучча не понимал этот жест, и это было невыносимо. Скарамучча страдал, оставшись без ответов, но прикладывал все усилия, чтобы хотя бы не подводить группу. Но цветы, мысли и сны всё портили. Две мучительных недели спустя Скарамушу приснилась целая история, окончательно лишившая его покоя очень надолго. Ему неизменно казалось, что он упустил что-то очень важное, и это совсем не музыка. К одному из букетов была приложена записка. Написанная от руки, она гласила: «Не желаешь встретиться?» Бунт, которым Скарамучча хотел наказать Казуху в реальности, во сне привёл к согласию, и это только добавило проблем. Они встретились, немного поговорили на отвлечённые темы, а потом Каэдэхара позвал его к себе. Скарамучча не думая, что это намёк на секс, легко согласился. И снова начал конфликт. — В барскую постель меня больше не приглашают? — в своей обычной манере спросил Скарамучча, когда они собирались расходиться. — Может, там даже кто-то есть? — Помнится, ты говорил, тебе это не только неинтересно, но и неприятно. Твоё мнение быстро изменилось. — А тебя это расстраивает? — Меня это не касается. — Мы поменялись местами? Чу́дно. Казуха переформулировал свою мысль. — Ты не невеста на выданье, чтобы я расстраивался из-за… — Ну-ка, ну-ка? Как ты это назовёшь? — Зачем ты ведёшь себя так? Для чего вообще задавать такие вопросы? Чтобы найти повод поругаться? Вечер был таким замечательным — зачем его портить? — Затем, что я хоть раз в жизни хочу знать, о чём же на самом деле думает Каэдэхара Казуха. Так ли ему плевать на всё и на всех? Или я всё-таки мечтатель, который из-за романтической дури решил, что ты предложил встречу, потому что соскучился? Давай, соври, что не следил за моим продвижением. Или нет, вот тебе отличный вариант, очень в твоём стиле: скажи, что хотел удостовериться в успешности вложенных денег. Боже! — Скарамучча из альтернативной вселенной сжал руки в кулаки и ударил несуществующее нечто в воздухе. — Где там гостевая комната? Придурок, — добавил Скарамучча тише. Без лишних слов Казуха проводил его. Но ушёл к себе не сразу. — Ну что, всё? — заговорил Скарамучча. — А ты всё ждёшь, что я стану признаваться тебе в любви и говорить, что всё это время мне не хватало тебя? Ждёшь, чтобы я сказал, что действительно скучал, и это раздражает меня, ведь я был абсолютно уверен, что, если ты кем-то и станешь для меня — то не более, чем интрижкой? — Казуха усмехнулся и посмотрел на Скарамуччу свысока. — Не дождёшься. Скарамучча усмехнулся тоже. — Ну и ради бога. Но больше не присылай цветы и не появляйся на наших выступлениях, если не готов признать, что хочешь не просто переспать. Но Казуха появился. По крайней мере, во сне. Он пришёл к Скарамучче в гримёрку, и случилось трудное для них обоих признание. — Вероятно, я должен что-то сказать, — начал Каэдэхара. — Ничего не должен. — Если бы это действительно было так, ты бы не ставил мне ультиматумы. — Это не ультиматум. Я просто хочу знать, что происходит. Ты когда-то говорил, что в твоём желании узнать, насколько я опасен или безобиден, нет ничего дурного — я тоже просто хочу знать. Мне никогда не были нужны публичные признания. Достаточно одного маленького для меня. — Говорят, поступки значат больше слов. — С этой позиции ты влюблён в меня по уши, — хмыкнул Скарамучча, не говоря серьёзно. — Чего же ещё ты хочешь? Насмешливое лицо Скарамуччи обратилось на мрачного Казуху. Он смотрел прямо, не пряча глаза, но печально. — Да в общем-то… — замямлил Скарамучча. Каэдэхара вздохнул и повернулся к нему спиной. — Я не буду признаваться тебе в любви. Если это твоё условие, чтобы видеться со мной — очень жаль. Этот компромисс не для меня. Не будет никаких историй про то, что «я кому-то доверился и пожалел» — просто такова моя позиция. И сам факт того, что ты хочешь её изменить ради непонятно чего — плохой признак, который мне тоже не подходит. Для меня любые отношения — романтические, деловые, родительские — это договор со своими обязанностями и привилегиями. Так я решаю дела. Любые дела, которые касаются моей жизни. И я просто говорю тебе всё как есть. — Почему так каждый раз? Мы крутимся вокруг одного и того же, но не можем ни к чему прийти. — Потому что мы не готовы к компромиссам. — Но ты ведь здесь — как-то же ты себя пересилил. — Только тебе этого мало. После пробуждения Скарамучча открыл чат с Казухой и написал: «Я действительно молод и не понимаю многих вещей, но я скучаю». И опять не отправил. Их история закончена, и однажды он непременно с этим смирится. Несколько месяцев спустя Сяо, как и планировал, стал жить у Венти. Он иногда приглашал Скарамуччу к себе, но того не особо утешала компания друга. В первую очередь, потому что Венти напоминал о Казухе. Он не говорил о нём — просто Скарамучча не мог абстрагироваться. Даже время спустя у него не получалось забыть вечера с Казухой и их аккуратную попытку превратить эскортные встречи во что-то ещё. Не зря говорят, что первая любовь остаётся с человеком навсегда, и так уж вышло, что для Скарамуша ею стал Казуха. А кто был его первой любовью? Вряд ли жена, учитывая, что Каэдэхара называл себя геем. Скарамучча метался от убеждённого равнодушия до интереса почти фанатичного. Пару раз он даже читал, что пишут о Казухе в интернете, но это бередило старые раны, а он ведь обещал себе, что забудет Каэдэхару. После дебюта и поздравительных букетов он наконец исчез из его жизни, но, к сожалению, остался в мыслях. Когда ещё время спустя их заказали на частное мероприятие, Скарамучча сразу подумал о Казухе. Платили много — что-то даже досталось артистам (таково было условие заказчика), — но Нин Гуан не подтвердила, что это связано с Каэдэхарой. Значит, совпадение. Но, как только они подъехали к месту проведения, Скарамучча понял, что Казуха к этому определённо причастен: на табличке здания был скромный значок фирмы Каэдэхары. Скарамуш запомнил его против воли, и теперь он вызвал в сердце щемящую тоску, которая наверняка помешает ему хорошо выступить. Или напротив: Скарамучча будет на высоте, покажет, от чего отказался Казуха, и заставит его пожалеть. Это было не первое подобное мероприятие у группы. Периодически их, уже немного знаменитых, приглашали на чьи-нибудь дни рождения или на выступления в клубах, но этот заказ отличался. То ли тем, как много людей было приглашено, то ли богатством, которое выражалось даже в поворотах головы каждого из гостей. А может, всё дело было в Казухе и девочке, которая, радостно прыгая вокруг него, что-то говорила и смеялась, вызывая на лице Каэдэхары незнакомую улыбку. Пока они пели, Скарамучча старался не смотреть в зал. «Это такое же выступление, как и любое другое», — повторял он. Только взгляд всё равно стремился к Казухе, чтобы увидеть, доволен ли он, и попытаться угадать, о чём он думает. Но предусмотрительный Каэдэхара, оставив дочь — ту самую счастливую девочку, — стоял вдали и задумчиво пил шампанское, которое как будто не заканчивалось. Когда их небольшой концерт, на котором они исполняли свои и чужие (за недостаточным количеством собственных) песни, закончился, группу против общепринятых правил попросили (попросили, сказав, что отказываться будет крайне невежливо) выйти к празднующим. Это было какое-то мероприятие в честь открытия очередного здания, построенного компанией Каэдэхары, а Бэй Доу разрешили присоединиться к взрослым в качестве исключения. Как только группа оказалась в зале, она побеседовала с каждым мембером, взяла у каждого автограф и сказала, что её любимец Скарамучча. — Как и у папы! — попросив Скарамуша наклониться, рассказала она по секрету. Скарамучча улыбнулся, но болезненно и наверняка не очень искренне. Но, к счастью, девочка этого не заметила. Она пошла к отцу, и Скарамучча впервые за вечер встретился с Казухой, наблюдавшим за ними, взглядом. Хотел отвести глаза, но не смог. Как и Каэдэхара. Что-то сказав дочке, он направился к Скарамучче, а тот смотрел только на него, боясь, что сон вот-вот кончится. — Ты хорошо выступил, — заговорил Каэдэхара. — Бэй очень довольна. Она ваша фанатка. Так просила, чтобы я пригласил вас. «Так вот почему я здесь…» — Теперь она живёт с тобой? — быстро спросил Скарамучча, чтобы скрыть разочарование. — К счастью. «Могу ли я вообще обращаться к нему неформально? К чёрту. Нет никакой разницы, что я говорю. Это ничего не изменит». — Рад слышать, — соврал Скарамучча. Конечно, его радовало счастье Казухи, но реальной радости он в то мгновение не испытывал. — Как ты? — буднично поинтересовался Казуха, и Скарамучче очень захотелось стукнуть Каэдэхару за это равнодушие. — Прекрасно, — соврал опять Скарамучча, не собираясь признаваться, как ему мучительно и приятно нахождение Казухи рядом. — Рад слышать, — поддержал его ложь Казуха. На этом разговор мог бы закончиться, но Каэдэхара не уходил. О чём он думал? Может, если бы Скарамучча взглянул на него, смог бы что-то понять, но он смотрел только перед собой. Храбрился и тоже пытался казаться равнодушным. Но слова раскрывали его истинные чувства. — А сам по себе… — Скарамучча опустил глаза. — Ты меня, стало быть, не вспоминал? — Не вспоминал, — немедленно ответил Каэдэхара, и Скарамуш, сдвинув брови, посмотрел на него. В груди стало тесно и больно. Казуха продолжил. — Я не забыл тебя, чтобы вспоминать. Поэтому иногда я просто размышлял о том, как твои дела. А когда появился повод пригласить именно вашу группу, решил им воспользоваться. — Зачем? — Скарамучча снова опустил взгляд. — Хотелось бы и мне знать, как так вышло, что меня почему-то стала волновать судьба человека, который, как мне казалось, никогда даже не приблизится к моей системе координат, — вздохнул Казуха, заговорив серьёзнее. — Снова будешь требовать от меня признаний? Скарамучча дёрнул плечами. Признания? Нет, ему было достаточно того, что Казуха хотел его видеть и воспользовался предлогом, чтобы это осуществить. Но вместе с тем Скарамучче не давал покоя вопрос. — Почему же ты отказался от моих услуг? Тогда я был уверен, что тот вечер не конец, а начало. Словно не слушая, Казуха кому-то аристократично кивнул, и Скарамучча всей своей сущностью прочувствовал, насколько сложны могут быть (будут ли?) отношения с кем-то столько занятым. У Каэдэхары никогда не будет достаточно свободного времени, чтобы потратить его на Скарамуччу, ведь он привык использовать силы только для работы. Что он станет делать, если в расписании появится новый пункт? — Вероятно, тебе пора идти, — предположил Скарамучча. — Я понимаю. Правда понимаю. Но, может, мы всё-таки поговорим? Хотя бы о чём-то нейтральном, если тебя так… Не знаю. Злит то, что я говорю, если это касается меня и тебя? Тяжело это признавать и тем более произносить вслух, но я так невыразимо соскучился по тебе, что уже не хочу мстить за то, что ты меня бросил. Ведь сейчас ты тут и как будто даже хочешь быть со мной. Хотя бы на один вечер. Скарамуш сделал глубокий вдох, тихо выдыхая. В груди всё ещё ныло. Но он верил, что говорит всё правильно. — У меня есть «деловая любовница», — сказал вдруг Казуха. — Между нами никогда не было ни намёка на близость, но мы встречаемся пару раз в месяц — иногда чаще, иногда реже — и просто болтаем. Она даёт неплохие советы. Мне сложно их использовать, но обычно они помогают найти выход, если я захожу в тупик. Иногда я говорю с ней не только о работе. Когда происходит действительно что-то важное — например, как было с Доу. Для дружеских бесед у меня есть Венти, но в последнее время он часто занят. У него новые проекты и дикая влюблённость в Сяо. Я уважаю их обоих, но он помешался, и я иногда устаю слушать, как они счастливы. «Завидую» — такую версию выдвинула Хваса. Она давно слушала мои метания относительно тебя и тогда, после нашей с тобой встречи, предложила дать тебе то, что ты хочешь — признать, что меня тянет, хоть всё — возраст, характер, статус — не в моём стиле. Сама суть — отношения — не в моём стиле. Обычно я прислушивался к ней, и её советы меня не подводили, но тогда я решил, что она ошибается и мне это не нужно. А она снова оказалась права, — Казуха прикрыл глаза, сглотнул, а потом посмотрел на Скарамуччу особенно обречённо. Скарамучча посмотрел на него в ответ. Хотелось ласково погладить Казуху, который как будто постарел от этого признания, по щеке и пообещать, что всё будет хорошо, хоть Скарамучча и сам в это слабо верил: как бы сильно он ни старался стать хорошим партнёром для Каэдэхары, вряд ли у него получится переделать себя. Поколебавшись, Скарамучча позволил себе невинное прикосновение к внешней стороне ладони Казухи. — Как на счёт ужина? Однажды мне приснился сон: мы ели, смеялись, разговаривали, любовались видом на город с крыши, на которой находился ресторан, и были совершенно счастливы. Я нашёл похожее место в Сеуле. Сходим? Постараемся повторить. Тебе нужно будет только расслабиться. Справишься? Ты так могущественен, но под силу ли тебе такая задача? — Я тут, чтобы согласиться, что бы ты ни предложил. Потому что я уже проиграл. Перед этим вечером я много думал и твёрдо решил: я ни за что не попадусь в ловушку и не подойду к тебе. Всё кончено. И я снова ошибся. Когда дело касается тебя, я постоянно ошибаюсь. Наверное, если стану делать противоположное тому, что кажется правильным, станет лучше, но всё это не укладывается у меня в голове. Ужин? — Казуха пожал плечами. — Давай попробуем. Я пришлю машину. Но не жди от меня поблажек. «Да почему же ты опять такой, ты ведь был нежным, ты был заботливым — откуда опять это пренебрежение?» Снова захотелось ответить что-нибудь грубое, но Скарамучча только тяжело вздохнул. Он действительно понимал Казуху: он злится на себя за то, что неравнодушен, по-настоящему увлечён и не успокоится, раз переспав, но плоды его недовольства достаются Скарамушу. — Конечно, сэр. А ещё я больше не эскорт — не придётся тратить на меня деньги. Ещё и за вас заплачу — я же приглашаю. Казуха как будто хотел что-то добавить, но лишь слегка поджал губы и отошёл. Рядом оказался Сяо. — Как прошло? Я с трудом держал Бэй Доу, чтобы она не побежала портить романтику. Пришлось пообещать ей приватное выступление. Осталось уговорить Кавеха. Благо, всего с одной песней — легко отделались. — Вряд ли хорошо, — покачал головой Скарамучча, провожая Казуху взглядом. Теперь точно всё кончено. Даже если ужин состоится, Казуха никогда не простит его за свой собственный интерес. Проблемы с влиятельными людьми начинаются на этапе принятия своих чувств, и Казуха их так и не принял. Когда праздничный вечер подошёл к концу, Скарамучча не отправился с остальными (кроме Сяо, заимевшего «свою» машину с водителем) в общежитие. Он справедливо боялся, что, если оставит Казуху хоть на минуту, тот передумает и снова напишет, что не нуждается в нём. А ещё хотел поговорить немедленно. К чему терпеть ужин, если он будет таким же напряжённым, каким был разговор? Но Скарамучча ошибся в своих суждениях. — Ты тут? Что-то случилось? Ты передумал? — спросил встревоженный Казуха, нашедший Скарамуччу на скамейке перед входом в здание, где проходил праздник. — Побоялся, что передумаешь ты, — без интереса ответил Скарамучча. Он потерял всякую надежду на счастливое будущее и измучил себя размышлениями о том, что и как делать дальше, чтобы шанс у них всё-таки был. — А ещё решил не затягивать. Ты будешь наказывать меня за то, что я отличаюсь от тех, к кому ты привык? Будешь злиться, что я чего-то хочу? Я не заслужил этого. Я вообще ничего не хотел — просто заниматься музыкой. Но появился ты, украл мой покой, и мне же за это теперь достаётся. Я не трогал тебя — принял твой ответ, — давай на этом и закончим, раз всё это тебе так неприятно; раз мы действительно — и такой сон мне снился, мне снилось миллион снов про тебя, чёртов Каэдэхара! — поменялись местами, и теперь недовольство разыгрываешь ты. Слушая его возмущение, Казуха медленно сел на скамейку рядом со Скарамуччей и вдруг взял его руку и положил себе на грудь. — Слышишь, как быстро бьётся? — не дав действительно услышать, Казуха убрал руку Скарамуччи. — Потому что, когда я увидел тебя, подумал, что ты решил отказаться от ужина. «Ну вот и всё. Доигрался? Он не станет терпеть твой скверный характер». После всего, что я сказал, это было бы неудивительно. А теперь мне хочется пойти на опережение и отменить все наши планы. И не поддаваться, если снова случится так, что мы можем встретиться. И вместе с тем я помню, как приятно мне было просто находиться рядом с тобой и слушать твой голос. Но я понял, что так сильно коробит меня. «Отношения». Я не понимаю это слово, не представляю и не вижу его. Я знаю деловые отношения — контракты с прописанными правилами, обязательства и риски, знаю семейные отношения — бывшая жена, с которой мне приходится общаться, и дочка, которая зависит от меня не только финансово, но и эмоционально — и это самое сложное. Но романтические отношения — что это такое? Как это выглядит? Это ведь не просто пресловутый секс. Беседы — ладно, это легко, это мне нравится. А остальное? Нужно будет находить время на тебя, а если я не смогу, если я забуду, и ты обидишься? Как это работает? Сейчас мне кажется, что я и не хочу разбираться. «И, как и во сне, мы кружимся вокруг одного и того же и ни к чему не можем прийти». — Я привык, что обычно могу купить всё, а с тобой у меня никаких гарантий нет. В бизнесе для меня давно не осталось неожиданных поворотов, но в отношениях с людьми — я слишком уязвим, и мне это не нравится. Я привык всё контролировать, а с тобой это невозможно. И как мне с этим справляться? Я не понимаю. И вместе с тем неописуемо боюсь, что прямо сейчас ты скажешь, что устал от меня и этих разборок, и всё это тебе не сдалось. Ты будешь прав — к чему стараться, если я не обещаю тебе счастье? — но нерациональная сторона боится, что теперь от меня откажешься ты. Как найти слова, которые усмирят тревоги Казухи, если и для себя Скарамучча их не нашёл? Что сказать, чтобы узнать счастье хотя бы на один вечер? Как повести себя, чтобы не спугнуть, а поддержать? Скарамучче неожиданно пришёл в голову единственный понятный для Казухи вариант. — Я заметил, что на этом вечере было много знакомых лиц, но они не разговаривали друг с другом, — кардинально сменил тему он. — Не уверен, что это что-то значит, но на тех вечерах — не на покере — они вели себя иначе, а сейчас как будто что-то случилось, и им неприятно видеть друг друга, — Скарамучча посмотрел на высоко поднявшего брови Казуху. «Неужели мимо? Плохо». — Может, я не прав. Просто хотел сказать, что могу стать не просто лицом, мелькающим рядом, а помощником. Я могу быть не просто другом, любовником — хоть этот пункт ещё и вызывает во мне противоречия, — но и деловым партнёром. Ты хвалил меня за внимание к деталям и необычный взгляд на вещи, и я осознаю, что для тебя отношения неразрывно связаны с бизнесом. Как тебе такой Скарамуш? «Если ты станешь спорить и с ним, то я брошу попытки. Тут бессилен даже я». — Мысли кончились, — Казуха достал из кармана пачку сигарет, быстро осмотрелся и спрятал её обратно. — Может, это действительно не такая плохая идея? Ты всегда находишь, чем меня удивить, когда я забываю, что ты не такой, как те, с кем я общаюсь обычно, — Каэдэхара встал. — К чёрту ресторан. Прогуляемся? Нет никакого аппетита, но хочется пройтись. Расскажешь, чем жил эти месяцы. Я знаю только о рабочей стороне — вы вполне успешны для новой группы, — но было бы интересно послушать твои впечатления. — А потом? — Скарамучча тоже встал, но ему расслабленность (или усталость?) Казухи не передалась. — Разве это так важно? Никто не знает, что будет потом. Может, к утру мы надоедим друг другу, а может влюбимся ещё отчаяннее, чем прежде. Не всё можно контролировать — разве ты не знаешь? Даже деловые сделки срываются, когда казалось, что они пройдут идеально. А тут — два человека, которые никому ничего не должны, которые могут неправильно что-то понять или сделать неправильные выводы; два сознания, которые воспринимают мир по-разному, но просто хотят быть счастливыми. Телефон Казухи вдруг зазвонил. Секунду поколебавшись, он сбросил, но набрал другой номер. — Звонили по вчерашней сделке. Разберись. Считай у меня однодневный отпуск — всех буду перенаправлять на тебя, — он отключил звонок и посмотрел на Скарамуччу. Долго, внимательно. Так, как он, пожалуй, смотрел на него лишь в самый первый вечер, но тогда ему нужно было оценить то, что он выбрал, а теперь… Впрочем, и теперь он тоже оценивал свой выбор. И, так же как и много недель назад, не жалел о нём. — Так как на счёт прогулки? — Замечательно, — ответил Скарамучча, почему-то влюбляясь в Казуху сильнее, чем до этого. Они шли, не сверяясь с картами и не выбирая дороги, и говорили. Сначала Скарамучча говорил о дебюте (не касаясь знаков внимания Казухи), потом он отвлёкся на родителей и мопса, которого оставили им соседи, когда решили завести кошку, которая не желала делить хозяев со старым питомцем. Дальше говорил Казуха. Словно человек, снявший все маски, которые давно срослись с его сущностью, он рассказывал о вещах, которые не вспоминал много лет. И ему нравилось, что он говорит всё то, что волновало его когда-то давно, в детстве, в юношестве, и его слушает Скарамучча, который должен знать о таких вещах. «Должен» — неподходящее слово, но важнее было не это, а то, что Казуха действительно хотел поделиться с этим человеком не только своими воспоминаниями, но и своими тревогами. Около четырёх они неожиданно пришли к зданию общежития. Видимо, Казуха за дорогой всё-таки следил. — Это был прекрасный вечер, — начал Казуха, и внутри Скарамуччи всё похолодело. Если они попрощаются сейчас, завтра ничего не будет. Столько потраченных нервов — и всё в никуда. Но он был по-настоящему счастлив за эти часы неспешной беседы. Стоили ли они всех сомнений и мук? Пожалуй. Если Казуха решит закончить их роман, Скарамучча не станет спорить. Он сделал всё, что мог. — Но мне так не хотелось торопиться, поэтому я решил тебя вернуть. — Всё продумал? — Не злись на меня за это. Так я живу. Но я очень стараюсь контролировать не всё. — И что же осталось вне вашего контроля, мистер Каэдэхара? — Как и всегда: ты. Встретимся завтра? У меня. Я приготовлю ужин, мы снова можем поговорить или потанцевать. Что угодно. Но мне просто хочется немного пожить с предвкушением вечера. Если только ты согласишься. — Разве могу я отказаться, — хмыкнул Скарамуш. — Хочется верить, что не можешь, — слабо улыбнулся Казуха, легонько касаясь губами его щеки. — Тогда до завтра? — До завтра, — кивнул Скарамучча, с трудом сдерживаясь, чтобы не коснуться поцелуя Каэдэхары. Казуха отошёл на несколько шагов, пока Скарамучча провожал его взглядом. Наверняка это тоже сон. Приятный сон, после которого Скарамучча обязательно напишет Казухе и предложит встретиться. Телефон Скарамуша завибрировал. «На этот раз я не сбегу, обещаю», — написал Каэдэхара, не обернувшись. Скарамучча подумал догнать его и поцеловать серьёзно, по-настоящему, но, улыбнувшись, написал ответ. «На этот раз я тебя не отпущу, обещаю». Что будет потом? Никто из них не знал, но два человека были счастливы той ночью и фантазировали о будущем, в котором разочарования и проблемы принимаются не в одиночестве, а в компании того, с кем хочется делить не только радости, но и печали. Что будет дальше? Ни у кого из них не было ответа, но даже Казуха верил, что оно того стоит. Всё стоит влюблённого взгляда Скарамуччи.