Жилатье́

Пару дней не было от Князя ни визита, ни весточки, что Саша уже было решил, что Владислав Сергеевич просто подшутил так над ним, и больше не навестит его. Однако сегодня Ксения Андреевна приглашала Князя в гости, тот пришёл, уделил внимание хозяйке, хозяину, а затем ухитрился пробраться и к Сашеньке. — Ох, это Вы, Князь! – неожиданно для себя радостно. — Да, Саша, это я. Здравствуй! – Владислав раскрыл руки для объятий, но мальчик проигнорировал жест и не подошёл ближе. — Чем ты был занят эти дни? — Читал. — Дочитал ли мою подаренную книгу? Мальчик порозовел и уставился взглядом окно. — Так дочитал или нет, Саш? Еле заметный кивок, означающий "Да", порадовал Князя. — Дочитал значит... Славно. Сашеньке было боязно, что Князь начнёт его расспрашивать, и ненароком вскроется постыдная правда о произошедшем той ночью, но Владислав быстро сменил тему. — А это у тебя что за книжонка? – подходя к столику и без спросу беря в руки маленькую детскую книжечку. — Это маменькина. Отдайте пожалуйста, – Саша подошёл ближе и протянул ручку. — А зачем же тебе эта детская книжка? Она ведь совсем для маленьких. — Это маменькина, – повторял мальчик. — Я её очень люблю. Отдайте! — А вот и не отдам! — Владислав Сергеевич, пожалуйста! Верните мне книжечку! — А ты поцелуй меня в щёку, тогда верну. Сашенька нахмурился. — Это же нечестно. Не хочу я Вас целовать. — Вот значит книжечку не получишь. Тёмные глазки наполнились решительностью и отвагой: Саша подошёл ближе и хотел было силой выхватить книгу, но Князь ловко увернулся. — Ишь ты, какой хитрых! Не выйдет! Я говорю поцелуй — тогда отдам. Саша не слушал и продолжал стараться отобрать свою ценность у Князя, в то время как тот то прятал её за спиной, то перебрасывал из руки в руку. Скоро Владислав просто поднял книжку в одной руке над своей головой. Мальчик был ниже высокого, крепкого Князя, посему никак не мог её достать, как ни пытался. Сашенька чуть ли не залезал на Князя, цепляясь за его крепкие плечи и касаясь своей грудью его, что, к слову, самому Князю очень нравилось. Ничего не выходило. Тогда Саша затих. — Вы ведь всё равно её отдадите, – вдруг уверенно заговорил он. — С чего это? — Это ведь моя книжечка. — А я захочу, и станет моя. Ксения Андреевна мне разве откажет? Владислав спрятал книжечку во внутренний карман фрака и сел в глубокое кресло. — Ну и мерзавец Вы, Князь. Тот усмехнулся. Сашенька думал. Думал долго и сосредоточенно. Наконец произнёс: — Чёрт с Вами, Владислав Сергеевич, – и подошёл вплотную к креслу. Долго и неловко пытался он приспособиться, подступиться к княжескому лицу так, чтоб без лишних прикосновений достать до него губами. Князь в свою очередь упорно не хотел в этом деле Саше помочь. С минуты две провозился мальчик с задачей, и только нагнулся, чтоб коснуться чужой щеки, до которой оставалось совсем уже ничего, как Владислав резко развернул голову так, что поцелуй пришёлся не на щёку, а прямо в губы. Сашеньку такая выходка сильно напугала, он стёр внешней стороной ладони этот поцелуй с губ, а на лице его отразилась сильная обида. — Вы украли мой первый поцелуй, – говорил он с досадой. Князь Владислав довольно улыбался. — Уж лучше я, чем какая-нибудь девка беспородная. — А это не Вам решать, что мне лучше. Саша ещё раз вытер губы, на сей раз рукавом. — Я сделал, что вы просили. Верните книжечку. — Не-ет, я просил поцеловать в щёку, а ты в губы поцеловал. — Вы сами это подстроили! Я не виноват! Верните! — Ладно-ладно, забирай, – всё смеялся Князь. Владислав положил локти на подлокотники, чтоб не мешать Саше забрать свою ценность. Мальчику ничего не оставалось, кроме как попытаться залезть Князю во внутренний карман пиджака. Мальчик старался пальчиками как можно меньше касаться чужой одежды, но как только он ухватился за краюшек обложки, Владислав схватил его ручку за запястье и сильно прижал ладошкой к своей груди. Высвободиться самостоятельно у Саши не получилось. — Пустите! Вы обещали вернуть! — Ну раз обещал... Князь отпустил, Саша выхватил книжечку и принялся прятать её в сундук. — Зря Вы, Князь, меня задираете. Не делайте так больше, – говорил Сашенька стоя спиной к гостю. — Не то что? — Не то я отцу расскажу, что Вы ко мне ходить повадились. Он этого так не оставит. — Врёшь ты всё, Саша. Ты к отцу ни в жизни не пойдёшь. Он тебя предал, променял тебя и твою маменьку на Ксению Андреевну. Разве не так? Ты теперь мало того, что говорить с ним не станешь, ты его и в глаза видеть не хочешь. Вдруг так побледнел Сашенька, так огорчился. Мальчик уселся на пуф, вздохнул и снова заговорил, уже совсем тихо и без надежды в голосе. — И что же Вы теперь со мной Бог ведает чего творить станете без моего согласия? — Без твоего согласия ничего делать не стану, обещаю. Я ведь тебя силой не держал, ты сам меня поцеловал. — Сам значит? Сам!? – Саша внезапно заговорил громче, но не срываясь в крик. — Вы мне голову дурить вздумали? Думаете не понимаю я Ваши грязные замыслы? Вы мне противны! Уходите, прошу Вас! Князь был не на шутку удивлён таким откровением. Не было ещё дома, откуда его вот так выгоняли. — Глупый ты, Сашенька... Я ведь к тебе с любовью, а ты со мной вот так... Что ж... прощай. Князь ушёл. Дверь за ним хлопнула обиженно громко, чуть не слетев с петель. Прощание это, несомненно, было фальшивым. Владислав лишь собирался напугать Сашу одиночеством, отбирая то, что подарил — внимание. Ожидая, что мальчик станет безумно скучать и вскоре разыщет способ извиниться и позвать гостя снова, Владислав намерен был Сашеньку проучить. Однако прошла неделя, другая, а от Саши весточки не было. Князь по нескольку раз в день проверял почту, бывало даже спрашивал у Ксении, как поживает её пасынок, но та ничего внятного не говорила и только злилась. К концу третьей недели Владислав сдался. Он окончательно признал свою затею провальной и сел за дубовый письменный стол. Сашенька в свою очередь за эти три недели зажил снова своей серенькой, одинаковой изо дня в день жизнью. Быстро, хоть и не безболезненно принял он тот факт, что его снова бросили, снова оставили одного. Конечно, хотелось Сашеньке снова и говорить, и улыбаться взрослому, образованному Князю, но на это мальчик не надеялся, этого не ждал. Днём смотрел он в окошко, а вечерами читал книгу, подаренную гостем, вскоре выучив и строение скелета, и мышц, и отделов мозга, и, стесняясь каждый раз самого себя, работу половой системы. Ноябрь уходил. Декабрь нёс с собой ещё более крепкие морозы и чудные узоры на окнах.