Жилатье́

Осень уже кусалась морозами, и слякоть на улице по утрам заледенело хрустела, но это только за окном. В доме имения Князя Владислава и его ненаглядного Сашеньки было по-летнему жарко. Князь любил влажное тепло, поэтому не скупился на обогрев и просил служанок почаще ставить тёплую воду на поверхности. Кто бы мог подумать, что даже профессия военврача обременена бумажной волокитой? Вечер. Владислав сидел за письменным столом и заполнял медкарты. Это, к слову, была вовсе не его обязанность, но это никого не волновало: приказали — выполняй. Может медсестра заболела, может уволилась, а может просто что-то перепутали — с этим разбираться никто не станет, и ничего никто не объяснит. Вдруг постучались так тихо, что Владиславу подумалось, что ему почудилось. — Да-да? Дверь приоткрылась и первыми показались тонкие пальчики, обхватившие её край, потом прядь волос и один что-то удумавший глаз. — Можно? — Конечно, входи. Князь отложил бумаги. Саша тихо сел на краюшек чужой кровати и стал смотреть в янтарные глаза. — Ты чего? – спрашивал Владислав с нарастающим интересом и лёгкой тревогой. — Натворил что-ль чего? – но мягко, не ругая. Сашенька только отвёл взгляд на ворсистый ковёр. — Саша! Ну что ж ты пришёл и молчишь? Я начинаю переживать! Тёплый румянец покатился по конопатым ушкам, щекам, носу и, видно было даже через сорочку, по плечам. Мальчик заулыбался, но ещё не показывая зубки. — Нет, ты меня изведёшь! — Не кричи, – только и произнёс Саша, хотя Владислав вовсе не кричал. — Лучше сядь рядом. С кресла Князь встал резво, однако усаживался на постель рядом с Сашенькой аккуратно и медленно. — Ну скажи… – почти шепотом. — Стесняешься? Ты не бойся, проси. Я всё что хочешь куплю. Саша настойчиво таращился в пол, избегая взглядом Князя, и так же улыбался, но теперь белоснежно, чуть прикусывая губу. — Да что ж ты будешь делать? – Владислав кипятился и явно мальчишке на потеху. — Взгляни хоть на меня… Нет, тот упрямился. А Владиславу было известно, что если тот упёрся рогом, просто так его не возьмёшь: надо либо шантажом, либо ласкою. И второе, конечно, обоим было приятнее. Тогда Владислав сам уселся на пол мальчишке в ноги, так, чтоб уловить его хитрющий взгляд, и положил ладони тому на колени, как бы придерживаясь. Это было неосторожно и необдуманно, и могло бы закончиться плачевно, но Саша стал вдруг улыбаться ещё довольнее, и конопатый носик, чуть вздёрнутый, наморщенный, тому доказательство. — Ясно всё с тобой. Сам, мол, догадайся. Книжку? Нет? Рубаху? Ножичек какой заморский? Щенка? Конфет? Ну, Саша, не мучай меня! Владислав уже явно нервничал, но мальчишка только мотал легонько головой и всё же избегал Князя взглядом. — Да ладно, проказник, рассказывай уже. Я сдаюсь! — Сдаёшься? – и не дождавшись ответа. — Ну вот тебе подсказка. Саша взял Князя раскрытыми ладонями за щёки и чмокнул быстро, скомкано, куда-то в верхнюю губу. Тут же перестал он улыбаться и стал внимательно смотреть, как меняется князево лицо. В жизни, кажется, не приходилось Владиславу больше принимать такие важные решения так быстро. Сашенька сидел перед ним сейчас такой открытый и желающий, и так искрилось кокетством и нежностью его милое личико, но если всё это неверно было понято? Если тот снова напугается и убежит к себе, закроется и станет сидеть там один? Однако же он сидит сейчас перед ним в одном только ночном белье и даже не думает стесняться. Или если это проверка, как устраивали бывало некие дамы? И Князь понимал, что нельзя больше медлить, и понимал, что все эти сомнения отражаются у него на лице, и именно ими любуется сейчас Сашенька. Выдохнув наконец горячо между чужих коленок, Владислав взглянул на Сашу жалобно и предано и совсем немного только одной ладошкой поднялся выше по худой ноге. Мальчишка чуть наклонил вбок голову. И что это, чёрт возьми, значит? Обессиленно упала голова князева на прозрачный ситец чужого бедра и стала щеками и носом елозить по нему. Прозрачными поцелуями Владислав почти не касался даже ткани, не то что кожи. Он тихо скулил от нетерпения. — Можно же? – голос его дрожал, как у девственной институтки в первую свою ночь. — Можно. Обеими руками Саша огладил Князя по голове и притянул к себе, чтоб наконец поцеловать нормально. Вот он — живой и ласковый от природы, во всём своём проявлении. Заваливши мальчонку на спину, Владислав хотел устроиться сверху, но тот улизнул ближе к изголовью кровати и поманил за собой. Князь старался не вдавливать слишком сильно Сашу в постель, чтоб тот не чувствовал себя обречённо, поэтому даже не мог полностью расслабиться. Мальчишка гладил обеими руками Князя по плечам, по шее, лицу, но одной делал это медленно и ласково, а другой будто щекотал, и не ясно, специально ли дразнил, или просто так выходило от неопытности. В конце концов Владислав не выдержал и с силой прижал проказницу-ладошку к постели. Саша хмыкнул и сверкнул зубками: теперь понятно, что щекотался он специально. Поднятая вверх рука его красовалась узорчатым локтем. Тот был остренький и весь в веснушках. Умилению Владислава не было предела. Он полез целоваться с пущей рьяностью, часто цокаясь своими зубами об чужие, оттого что Саша не мог перестать давить довольную лыбу. Когда тот всё же собрался с мыслями и чуть осерьёзнился, и губы его стали доступны, Владислав игрался с ними языком, не получая не то что отказа, а напротив, только влажные поцелуи. Саша кушал хорошо, но упорно не хотел набирать вес, отчего рёбра его, когда мальчишка остался без рубахи, и ласки дошли и до них, напоминали рубель. Владислав играл по ним пальцами и немного даже давил. Саша дышал через рот и глотал слюну от волнения, иногда сдавленно хихикая от щекотки. Скоро и без сопротивления Сашенька остался в одних только носочках. Они у него были кружевные, явно женские, очень красивые, и Князь ругал себя за то, что заметил их так поздно, только когда спустился мальчике в ноги, стаскивая с него штанишки. — И сними с себя всё наконец, а то так нечестно: ты меня раздетым до гола видел теперь дважды, а я тебя ещё ни одного, – Саша говорил и касался пальчиками стопы чужой натянутой ширинки. Пока Владислав наспех раздевался, Саша опёрся на локти и подсогнул ноги в коленях, собирая их вместе. Пришлось снова раздвигать его ножки терпеливо за щиколотки. Саша сопротивлялся совсем невесомо, как бы просто обозначая и утверждая собственную недоступность и ценность. Перед взором искрящихся золотом глаз открылись шёлковые полотна мягких бёдер. Скуля от нетерпения что-то невнятное, Владислав припал губами к коже, целуя и оставляя за собой следы на внутренней стороне ляжек, потом выше, выше… Сашка уже хныках и капал. Такое состояние мальчишки Владислава будоражило. — Давай, пожалуйста, быстрее начнём, я так больше не могу… – хватая Князя за плечо. — Да-да, а нет, подожди. Я быстро. Поцеловав Сашину коленку, Владислав накинул только халат и выбежал из комнаты. «Нужно было всегда хранить это в комнате на всякий случай!» — думалось ему по возвращении. Оставшись в комнате один, Саша прикрылся одеялом, чтоб не распалить себя больше в отсутствии Владислава, но как только Князь вернулся, он раскрылся снова и собрался перевернуться на живот, однако вошедший остановил его. — Нет-нет, я хочу видеть твоё личико! — А тебе так будет удобно? — Конечно, не беспокойся. — Что это? – Саша заметил бутылочку из витражного стекла у Владислава в руках. — Ты за этим отлучался? — Да, это масло ладана. Обеззараживает, ухаживает и хорошо скользит, а ещё, – Князь открыл бутылочку и поднёс Саше, — прекрасно пахнет. Мальчишка кивнул и полностью доверился. Попа у него была горячая-горячая, как снаружи, так и внутри, дырочка расслабленная и мягкая. Владислав понял, что Саша, умный и ответственный, об этом уже позаботился, и поцеловал его. Тот ответил, но скомкано. Губы его, как и взгляд, как и пальцы выражали настороженность, больше похожую на страх. — Что с тобой? Больно? — Нет. Но я жду, когда станет. — Саша! Не-ет! Не должно быть больно, не будет! Я очень постараюсь, чтоб не было… Но тот глядел недоверчиво. — Ты по прошлому разу судишь, да? Вот бы мне башку-то оторвал кто-нибудь тогда! Что ж я натворил-то, бес?! Но ты поверь, поверь мне, пожалуйста, я со всею нежностию к тебе сейчас, со всей опаской! Не наврежу, хоть убей! Поверил Саша или нет — точно было не ясно, но кулачки его разжались, а бровки разохмурились. Он обнял Князя за шею и разрешил войти. За каждым стоном, за каждым движением, за каждым вздохом Сашеньки Владислав следил пристально и внимательно, двигался поначалу медленно, пока сам Саша не попросил ускориться. Мальчишка кончил быстро, стоило только Владиславу начать ласкать его там. Такое телесное поведение своего любовника Князю льстило, но сам Саша произошедшего стыдился. Лёгкие длинные ножки держались за князеву талию и не отпускали, покуда сам Владислав тоже не закончил. После всего Саша попросил воды и завалиться спать на княжеское широкое плечо. Утром жалко было будить Сашеньку, да и боязно было в ожидании того, как он себя теперь поведёт. За ночь он весь извозился на постели, скомкал простынь, но теперь мирно лежал под княжеским боком, обнимая его руку. Своё пробуждение он обозначил скромным поцелуем в чужую грудь, совсем с краю, под рукой. Затем последовал ожидающий взгляд. Получив ответную ласку, Саша снова прикрыл глаза и зевнул. Нет, Саша — не украшение княжеского имения, он теперь украшение его жизни. Встали окончательно молодые люди поздно, уже ближе к двенадцати. — Надень, пожалуйста, шорты. Я хочу видеть, что вчера натворил, – попросил Владислав, прежде чем отпустить Сашеньку в его комнату переодеваться. Саша был уже не маленький, чтоб носить укороченные штанишки, да и за окном поздняя осень, но в доме топили жарко, и угодить своему любовнику мальчик был явно рад, поэтому согласился. Фантазия Владислава бурлила, когда тот оставался один, мешала ему работать, заставляла вновь и вновь проведывать Сашу, осматривать и оглаживать его голые ножки. Сейчас, за обедом, они спрятаны были под столом, но только он встанет, заколышутся на прозрачной его коже ярко-фиолетовые засосы-листья базилика, лишь слегка прикрытие тканью шорт. Сегодня Князь пообещал себе, что Сашенька всегда теперь будет цвести. Базиликом, розой, ромашкой, лилией — не важно, главное, чтоб цвёл и улыбался.