Выкуренные сигареты

Жизнь слишком коротка, чтобы скрывать свои привязанности.

17 декабря, 1980. — Проходи. У меня появилось кое-что интересное. — Хм, и что же это? Новая пачка сигарет? — Круче, выпивка! Сейчас мы с тобой напьемся, а потом мы пойдем погуляем под ночным небом. — Может всё-таки не стоить, это ведь опасно, - умоляющим голосом спросил Феликс, жалобно смотря Хвана. Ли крепко держал, руку парня нежно ее массируя и пытаясь переубедить старшего от глупый по его мнению затею. — Феликс, уже поздно что либо менять, так что не беспокойся всё будет хорошо. Хван улыбнулся и поцеловав Ли и сел за стол. … Ночь. Парни шли по дороге. Из глаз Хёнджина капали горькие слёзы. В его руках была открытая бутылка пива. Время от времени он делал маленькие глотки. Мимо него проехала машина, сигналя.  — Да пошёл ты. — ответил тот в след уезжающему авто. — Джинни, уже поздняя ночь. Давай мы домой пойдём, ты поспишь… — сказал пьяный Феликс.  — Ну Ликси, ты же обещал… — по щекам парня вновь потекли слёзы. - Ты же сказал, что поможешь мне…когда мне будет плохо…  — Тише, тише. - сказал он и обнял Хвана со спины. - Я с тобой, пойдём к дому. — Но давай сначала зайдём в магазин и купим еще пиво. — Давай, я на улице посижу. — Мг. Хёнджин ушел. Небольшой и тихий городок, где ничего необычного на первый взгляд никогда не происходит. Но стоит присмотреться к его жителям, улочкам и атмосфере, как сразу понимаешь: что-то здесь не так. Люди слишком напуганы, все о чем-то перешептываются. Фауст приехал сюда с одной весьма важной целью - убить. Феликс сидит на скамейке, но он даже не знал, что опасный маньяк гуляет по улицам Канвондо. Фауст тоже любит ночные прогулки, ведь тогда легко встретить жертву. А Феликс просто сидит и икает не догадываясь, что он и станет этой жертвой. Фауст замечает Ли, в глазах сразу появилась искра. Он начинает бежать к нему, ловит. Феликс пытается вырваться, но маньяк слишком силён, поэтому парень начал покрывать того трёхэтажным матом. Луна медленно плыла по ночному небу, холодным светом освещая пустой город. Уже давно не ездили машины, а все люди спокойно спали в своих кроватях. Ну, или почти все. Маньяк достал нож из кармана и схватил его крепче и вдруг скинул капюшон с головы. Феликс вскрикнул. Лицо Фауста было ужасным, с уродливым шрамом на лице и бешеными глазами. Некоторое время они стояли и смотрели друг на друга. Наконец, мужчина не выдержал и заговорила. — Все будет хорошо, ты главное не переживай. В этот момент нож маньяка пронзил Феликса со спины, задев лёгкое и сердце. Мужчина широко открыл глаза, но не смог что-либо сказать или пошевелиться. — Прости, парень, но мне после этого становится гораздо легче. - он начал смеяться. - Ого, сколько крови! Сугроб весь заляпан! Подойдя к парню Фауст нанес удар ножом в грудь. Потом еще раз, и еще, и еще... Два надреза на руке, пару мелких царапин в подмышечной части руки, крепко прижал руку к телу, связал. Теперь к лицу, тут он будет жестче, он выколол глаза, сделал большие порезы на щеках и сделал крест на лбу. Отрывая куски плоти с его ног и рук, что приведены в такое состояние, он с безумной усмешкой наслаждается его агонией, мечтая о его долгой смерти. Ему нужны страдания чужие, чтобы дарить улыбку его любимым, для этого Феликс здесь. Чтобы его мучения искушали Фауста, с каждым разом он причиняет всё большую боль, и это не может не радовать его, так как в этом суть маньяка. — Хорошая работа сегодня. Ты мне понравился, мелкий. Удачи на небесах! - Фауст начал убегать и параллельно смеяться. Хёнджин вышел из магазина и новыми бутылками пива. — Феликс, ты где? Феликс? Ладно, скорее всего домой пошел. Ну тогда и я пойду. … Хван немного поморщился, голова гудела, а любое движение отдавалось в ней тупой болью. Видимо вчера он перебрал. Ну, хоть до дома сумел добраться. Сумел же?.. Единственное, что чувствовал Хёнджин кроме боли - тепло. Он явно спал на чем-то теплом. Что вообще вчера было? Жмурясь и пытаясь хоть что-то вспомнить, парень точно помнил, что возвращался в дом он один. Парень начал оглядываться в поисках штанов. Он быстро их надел и пошел к выходу из квартиры. Хван почти не выходя постучал в соседнюю дверь. Там где жил Феликс. — Здравствуйте, а можно Феликса? — Феликса нет дома. - сказала его мать захлебываясь в слезах. — Что произошло? — Я слышала как он ночью выходил из квартиры, но утром его не было дома. Мы с мужем собираемся ехать в участок. — Я поеду с вами. Дайте 5 минут. … Семь дней. Семь ужасных дней. Поиски ведутся круглосуточно. Кинологи, добровольцы, полиция — все ищут Феликса. Нет времени ни на сон, ни на еду. Кажется, даже пить не приходится… Все просто существуют. Хван общаешься со следователем, присоединяется к поисковой группе, в который раз обходит дорогу от школы до дома, проверяет каждый куст, поворот, да даже травинки проверяет — вдруг он там… Нет. По всему городу расклеены ориентировки. С каждого дома, каждого фонарного столба, каждого забора смотрит Феликс. На каждом листе написано его имя, приметы. Указан номер квартиры, в которую надо сообщать, если есть какая-то информация. Друзья и одноклассники Феликса наперебой рассказывают взрослым о местах, в которых они вместе любили играть. Снова организуются группы, проверяют эти места по несколько раз. Ничего. Ли там нет. Его следов тоже нет. К середине недели Хёнджин замечает, что волонтеров становится все меньше. Всего неделя прошла, а они уже не верят, что Феликс жив. — Но ведь тела тоже нет! Он не мог умереть! Это невозможно! Ведь, невозможно? Хван отказываешься верить в это. Феликс жив, точно жив. Просто потерялся. Скоро его найдут. Живым и невредимым — найдут. По-другому и быть не может. Всю неделю он испытывает ужасное чувство вины. Не может понять, за что именно, кажется, что виноват во всем. … 16 января, 1981. Прошло 30 дней. 30 страшных дней без сна и покоя. Теперь уже никто не верит, что Ли Феликс жив. Только Хёнджин и родственники. Полиция тоже не верит. Никто не говорит об этом, но все понимают — они ищут тело, а не Феликса. Ищут не очень активно. Он все понимает. Ему это не нравится, его это злит. Но сделать ничего нельзя. Уже месяц прошел, а у них до сих пор нет ни улик, ни подозреваемых, ни даже догадок — что же произошло. Куда же он пропал? — Доброе утро, Феликс. Сегодня 30 дней как ты пропал. Я выкуриваю очередную сигарету. - никотиновый дым проходит в лёгкие, ослабляет мысли. - Я снова курю, заглушая свою боль в сигаретах. Снова я плачу, вспоминая тебя. Интересно, ты забыл меня? Ещё бы. А я ещё помню. Помню, будто всё это было вчера. Сейчас мне не кажется это таким нереальным как тогда, месяц назад. Я гуляю ночами, курю сигареты, которые ты любишь, но куришь редко. Я ищу тебя, но ночи не такие как раньше.. Звонок в телефон. — Ало? — Хёнджин, приезжайте в морг, мы нашли труп. И родителей тоже позовите! Труп? Феликс умер? Феликс…Умер? … — Посмотрите, это же он? Патологоанатом снял покрывало и под ним был Феликс. Нет, нет, нет. Это мой Феликс, что с ним.. Нет, твою мать. Черт! Нет! Хёнджин выбежал из морга и был в состоянии шока. 18.12.1980 - эту дату он не забудет не когда. Феликс, его парень, неужели он уже мертв…? Прошел месяц, а он все винит себя, что позвал его выпить на улице. … 19 мая, 1981. Весна была в самом разгаре, потихоньку переходя в лето — солнце грело, сияя на молодых листьях деревьев, а где-то заливисто пели птицы. Устал, сломался, выгорел как спичка — какая уж тут весна. Он не был здесь с самых похорон, со дня, когда, казалось, сердце опустилось в мёрзлую землю вместе с маленьким телом. После прийти просто не находил сил — как, впрочем, на что-либо ещё, кроме стремления сжечь свою проклятую жизнь дотла. Хван так отчаянно заливал пустоту в душе алкоголем и драками — чувство вины и боль от потери сводили с ума, не оставляя выбора. В иллюзии Хвана, Феликс жил пару месяцев, пока в один прекрасный день понял, что дальше нельзя. И отправился на кладбище — в первый раз со дня похорон. Цветущие ветки сирени ласково обнимают из-за ограды чёрный гранитный памятник — красивый, блестящий на солнце. Фото на памятнике улыбается смешной вихрастый Феликс, и от этой улыбки сердце замирает от почти физической боли. — Привет, Феликс, — он присел на скамейку рядом с могилой, закуривая — остальные слова дрогнули и куда-то разбежались, оставляя в душе тишину, звенящую от боли. Лёгкие жжёт сигаретный дым, а душу — вопрос, могло ли всё сложиться иначе. Не сложилось, так какой смысл его задавать? Он рывком потушил недокуренную сигарету, подошёл ближе, садясь на корточки возле могилы, и нежно провёл рукой по ровному рядочку травы на ней — словно привычно касаясь встрёпанных волос Феликса. — Я не должен был тебя оставлять.. - горькие слова падают с губ и режут сердце, но не сказать кажется неправильным, будто Ли сможет их услышать. - Я должен был тебя беречь, но не смог. Прости меня, пожалуйста. Тишина — только ветви сиреневого куста шелестят листьями, словно утешение. … 27 мая, 1982 Хёнджин по привычке сидит на кровати и пишет роман. Он долго не мог определиться с сюжетом, но вскоре он понял, что хочет написать про их жизнь. Очень короткую, но нереальную жизнь. Когда он допишет, он обязательно должен прийти на могилу и оставить уже дописанную книгу. Феликс умер молодым, но он прожил достойную и интересную жизнь. Отпустить – значит отдать. Тело хоть и положено под землю, но душа страдания всегда стремится к звёздам, к теплу истинному и справедливому. Для каждого осколка найдется хранилище в колыбели жизни – и только жадное светило не даст им воссоединиться, ведь до этого так долго ревновало угловатых ангелов к обволакивающим желаниям, что смягчали острые углы, разжигали молодые огни. Надежда есть голос живой, голос снаружи – но истинной связь с небом, с настоящей его частью, тенью, становится лишь от скорби, ведь это голос горький плач изнутри. — Феликс, хотел тебе сказать, что не я ненавижу ночи. Они стали опасными и жуткими. Теперь по ночам я сплю. Тебя нет уже 526 дней. Сложно тебя забыть, но я стараюсь. Лишь память. Сочувствующая, страдающая, и лишь потому – заслуживающая жизни. Счастливым может быть и ручей подо льдом, и волк под снегом. А вот несчастным, и лишь потому подлинно счастливым – только человек. Конец.