Выкуренные сигареты

Пусть любовь будет запрещена тем, кто не знает, что такое верность.

— Ало. - ответил Хван только проснувшись. — Дом Хванов? — Да. — Тогда хочу сообщить вам печальную новость. Ваши родители погибли, они переходили дорогу и их сбила машина на смерть сразу же. — Что? А сестра? — Тоже мертва. — О господи.. — Мы всё приносим большие соболезнования вам. Слышится детский смех. Яркая зелень газона режет глаза, солнце проходит сквозь травинки, превращая их в тысячи зеленых лучиков. Старые вязы отбрасывают иссиня-изумрудные тени на траву. Стены старого дома, покрашенные белой трескающейся краской, скрываются в гуще сада. Маленький мальчик с игрушечным пистолетом играет с отцом на этой яркой траве. Темные волосы мальчика сбиваются ему на глаза, и он постоянно откидывает их рывком головы, на нем темно-синяя футболка с самолетом и бежевые шорты с бледно-зелеными пятнами не отстиранной травы. Он помнит всё. Все ссоры, все моменты с ними. … — У меня родители умерли. - сказал он и сделал затяжку. — Хёнджин.. мне тебя жаль, прими соболезнования. — Да плевать уже, за то нервы в порядке будут. — Тебе все равно? — На родителей да, а вот на мелкую.. Она ждала меня каждую ночь, когда я вернусь. Спрашивала как прошла прогулка, интересовалась звездами, про тебя спрашивала. Она не успела пожить.. Я ей много чего бы рассказал про жизнь. — А как звали? — Сáнни. — Сáнни, красивое имя. Правда жаль её. Что сейчас делать будешь? — Надо деньги будет найти, а дальше как пойдет. — Жалко конечно, но ты справишься. Я уверен в этом! Выйдя на балкон и глядя на закат солнца, Хван задумался, почему его всегда так тянуло на планеты? Его нарывающая травма о потере родителей уже начинала заживать, парень уже был готов отпустить своё прошлое, но оно снова ворвалось в его жизнь и разорвало ему сердце. Снова забрало близкого его человека. Возможно, самого близкого в этой несчастной Галактике. — Хён, я пойду пожалуй. — Чего так рано? — Я выспаться хочу, тем более у меня сегодня экзамен в школе. — Ну как хочешь, спокойно ночи. Я тогда займусь пьесой. — Ты пишешь пьесу, почему не сказал? — Не знаю даже, не придаю этому значения. — Потом дашь почитать? — Допишу, а потом дам прочесть. — Ладно, пока. — До свидания, Ли Феликс. … — Привет, Луна, - тихий голос разбил тишину на множество осколков, которые раскатились по ночному небу, как маленькие светлячки, освещая мир не светом, но звуком. Хёнджин вгляделся во вновь успокоившееся после несильной, но резкой встряски ночное небо. - Сейчас редко где можно встретить такое спокойствие, как рядом с тобой, Луна... - голос вновь разнесся невиданным звоном в молчаливой тишине. Луна ничего не ответила. Либо не хотела, либо попросту не могла, либо боялась, что из-за столь большого расстояния Хван не услышит того, что небесное светило хочет сказать. А он все понимал, потому продолжил свой монолог: — Я знаю, тебе одиноко, а ты не знаешь, но мне тоже. Днем ты спишь и ничего не видишь. А ведь на свете так много людей кроме меня и тех влюбленных парочек, что гуляют под тобой. И всем этим остальным тоже бывает и плохо, и больно, и грустно. Просто ты не знаешь об этом, а они не знают о тебе. Точнее знают, но не так. Я знаю, тебе грустно от того, что с тобой никто не говорит. Ты не обижайся на людей. Они просто не знают, что ты прекрасный собеседник и отличный советник. Знаешь что? Просто помоги кому-нибудь. Скорее всего никто не поймет, что это ты, но ты просто помоги... Ведь творить добрые дела - это приятно. Хёнджин еще немного постоял под луной, которая продолжала молчаливо взирать на уже ставшего собеседника, а затем удалилась в поле, которое Хван так сильно любил. Если бы луна знала, сколько людей смотрят на неё с любовь. Вот только луна этого не слышит и просит говорить громче, а мы не слышим луну. Вот и получается. Замкнутый круг. Луна. Как много тайн в этом слове. Казалось бы обыденность, но ведь не так. Она издавна предмет восхищения. С ней сравнивали самых красивых женщин. Это именно она управляет великими морями. Луна, повелительница всех муз. И вновь ночь, и вновь он не спит. Которую ночь уже, пятую, или шестую. Он не помнит. Хван пытался написать пьесу. Но, увы, четно. Его депрессия породила бессонницу, и вмести с ней, они съедают его из нутрии. К тому же одиночество, оно как кипящее масло льётся на его и без того истерзанное сердце. Но он сам выбрал эту пытку. Несмотря на всю боль, он здесь успокаивался. Ему казалось, что он не один, хоть чувство одиночества неотступно кралось за ним. Бросив тетрадь в сторону, он лёг на траву и попытался собраться с мыслями. Безрезультатно. Полная луна, властная, красивая женщина, вот что всплывает в голове, когда Хван видит её. Именно женщина, красивая своею зрелостью и силой, которая легко переходит в нежность. Ледяной свет луны падал на него, и почему то, ему стало очень холодно. Забавно, он ведь никогда не мёрзнет. Хотелось завыть на луну, стать волком и раствориться во тьме леса. И не было бы проблем, и не было бы одиночества, ведь он был со своей госпожой, со своей возлюбленной луной. Но мечты мечтами, а реальность такова, что он весь потерянный и раздавленный самим собой лежит и смотрит в небо. Он жалок, и не подумайте, что он себя жалеет, он просто констатировал факт. Наконец подул ветер, и тучи на небе начали двигаться быстрей. Ветер теребил его волосы. Тёплый ветер. Но он быстро стих, и свет луны вновь начал его замораживать. Хотя возможно это он сам, превращает своё сердце в ледяной замок. Хёнджин не знает ответа на этот вопрос. А что он вообще знает, так это то, что луна прекрасна. Хёнджин услышал тихий женский смех. Удивлённо он приподнялся и увидел Сáнни. Она была прекрасна. Белоснежное платье, белая роза в длинных волосах. В ней не было пошлости, жестокости, насмешки. Она была идеальна. Она смотрела на него с такой нежностью и дружелюбием, что он не заметил, как встал и пошёл к ней. Но ему было холодно, от её взгляда ему было очень холодно. Сделав ещё несколько шагов, Хван в ужасе понял что происходит. Сестра стояла на воде, посередине озера. Она была вся озарена лунным светом, и казалось, что это она его излучает. Посмотрев под ноги, он понял, что тоже стоит на воде. Он не уходит под неё, и лишь небольшие волны от его ног идут по зеркальной поверхности озера. Хван перестал понимать реальность, возможно, он просто уснул, тогда он поддастся и получит всё от этого сна. Этот свет или же женщина манил его. Он не знает, он просто идёт. С каждым шагом страх его покоряет, ступенька за ступенькой. Ему кажется, что он сейчас провалится. Пусть это лишь сон, он боится. Что-то не так, перед глазами фрагменты из его жизни. Что за бред? Он боится, но не до такой, же степени. Ноги тяжелеют, руки тоже, в глазах темнеет. Что происходит? Сáнни зовёт его, просит поторопиться. Он начинает тонуть, хотя скорее он проваливается под воду, как будто это лёд. Вот он, последний рывок, и Хван стоит в том свете, в котором была и есть его сестра. Он устремляет взгляд на небо, и видит, что Луны нет, её нет на небе. А Сáнни на его действия лишь ответила еле слышным смехом. Поцеловав в щёку, она произнесла: — Живи. Тон хоть и был повелительный, это больше походило на заботу, нежели на приказ. Он резко подскочил, но потом осознал, что в теле совсем нет сил, и рухнул обратно на кровать. Осмотревшись вокруг, Хёнджин понял, что он в больнице. Позже ему сказали, что он порезал вены и зашёл в озеро. Но он нечего не помнил. Ещё ему сказали, что он написал пьесу. Но он нечего не помнил. Видимо, он сломался, и решился на самоубийство. Да точно, он написал пьесу, перерезал вены, и, истекая кровью, пошёл в озеро. Нечего не понимает, где реальность. А пьеса называется – «Луна»