does he know?

Он сам их познакомил. Притащил своего парня на вечер фильмов и пиццы. Усадил рядом с лучшим другом и целый вечер украдкой наблюдал за ними. За столом пытался подслушать, о чем они говорили, но остальные буквально дрались за еду, сопровождая это дикими криками. Попытка провалилась. Во время фильма, естественно, разговора не получилось. Чан сидел справа, прижимая его к своему боку и обнимая за плечи, и иногда посматривал на Хенджина, чтобы тот не уснул. А Минхо устроился слева. Не так близко, как бойфренд, но младший все еще чувствовал, как их бедра соприкасались под пледом, как старший иногда пытался незаметно пощекотать его бока. А когда Чан и Минхо выбрались на балкон во время своеобразного антракта и все еще продолжали весело беседовать с сигаретами между губ, Хенджин чуть с ума не сошел. Приоткрыть дверь — слишком заметно, читать по губам — не умел. Конечно, можно было бы спросить потом у одного из старших, но тогда они сразу поймут, что его не “ Новый Человек-паук ” интересовал весь вечер. После титров все стали спорить, кто сыграл паука лучше, доедая остатки пиццы, попкорна и крекеров. Крис улыбался и внимательно слушал каждого, иногда вставляя пару слов, чтобы защитить честь актера, который по его мнению справился лучше. Минхо же тихо наблюдал за друзьями, листал ленту в инстаграмме, не смотря даже на экран телефона. Хенджи решил воспользоваться моментом и достал из-за дивана свой фотоаппарат. Ему редко удавалось застигнуть старшего врасплох, а сейчас такая прекрасная возможность. Всего одна фотография. Или две. Или больше. — Ты чего? — Лино повернулся к нему после звука затвора и перестал улыбаться. — Сегодня точно не день для фотосъемок. Он так постоянно говорил, хотя сам выглядел словно модель. Только и делай фотографии, а потом выпускай миллионные тиражи с блестящими страницами. — Для тебя каждый день — день для фотосъемок. Ты очень красивый, — Хенджин сказал это тихо, но все равно осекся. Но их больше никто не слышал. Вдвоем захихикали, и младший стал показывать, что успел запечатлеть с момента их последней встречи. Услышать то, что так сильно хотелось, так и не удалось. В коридоре все уже прощались, а Хенджин помогал хозяину квартиры убирать мусор, когда Крис позвал его. Компания разошлась, остались только четверо, хотя Сынмин никуда и не собирался — это была его квартира. — Уже поздно, нам пора идти, — Чан улыбнулся и протянул ему куртку. — Было бы здорово встретиться еще раз, только уже у меня. Я приготовлю кучу мяса, — Минхо улыбался во все тридцать два и внимательно наблюдал за младшим, пока тот пытался разобраться с курткой. И вот, настал тот самый момент, который поставил во всей этой истории очень толстый вопросительный знак. Хенджин пытался поспеть за двумя зайцами одновременно. Натягивал куртку на толстый свитер, пытался завязать шнурки, держа в руках телефон, фотоаппарат и шапку. Его милый и заботливый парень наклонился, предложил помощь, хотел просто проявить заботу. Минхо тоже хотел. Они почти лбами столкнулись, когда присели в узком коридоре одновременно. Замешательство, кажется, не коснулось только Сынмина, который с поднятыми уголками губ наблюдал за друзьями. — Ладно, ладно, я сам, — Хенджин покраснел и стремительно принялся заправлять шнурки. — Можете расслабиться. Ожидание такси проходило в тишине. Только Лино громко выдыхал, отойдя от сладкой парочки на несколько метров. Чтобы Хенджин не дышал его сигаретным дымом, конечно. — Давай сначала подвезем тебя, а потом мы уже поедем домой, так будет дешевле, — Чан, как всегда вежливый, с широкой улыбкой, такой что видны эти милые ямочки. — Я не хочу вас задерживать, так что поеду на следующей, — Минхо улыбался тоже, хотя казалось, что вся эта ситуация выбила его из рабочего состояния. Просто шнурки. Просто. Чертовы. Шнурки. Ничего серьезного. — Хен, поехали, — младший уже дрожал и тер ладошки, выдыхая на них горячий пар. — Уже поздно, долго ждать придется. Ну не мог он отказать Хенджину. Вот так и получилось: едут втроем на заднем сиденье. Крис сразу же усадил Хенджина сзади, за водителем, залез в машину за ним. Тут же оглянулся, когда задняя дверь с противоположной стороны открылась, и рядом с его парнем уселся Минхо. Но никто ничего говорить не стал. Вечер и так был насыщенным. Сделают вид, что так быть и должно. Хотя, так и есть. Чан знал, что они знакомы уже очень давно. Он и вспомнить не мог, хотя Хенджин рассказывал миллион раз. С младшей или средней школы. Так уже получилось, что вместе ходили в спортивный клуб. А теперь один работает в какой-то крутой компании, а второй почти закончил университет. Но они все еще лучшие друзья. — Остановите у станции метро, пожалуйста, — Минхо, как самый благородный рыцарь, решил немного пожертвовать собой. — Так тебе до дома еще несколько станций ехать придется, — Хенджин шептал недовольно. — Ничего страшного, зато вам не придется делать круг, — он похлопал того по плечу и открыл дверь. — Был очень рад знакомству, мы обязательно должны встретится еще раз. Я угощаю. Минхо протягивает руку, и Крис жмет ее в ответ. Такси уезжает дальше, машина движется как раз, как им нужно. Достаточно медленно, чтобы поговорить, пока мимо летят светлячки уличных фонарей. И достаточно быстро, чтобы Хенджин не уснул прямо там. — Они веселые, я теперь понимаю, почему ты так часто пропадаешь с ними, — Чан берет его руки в свои и греет. — Я не пропадаю, мы просто проводим время вместе, они же друзья, — младший отворачивается к окну, кончиками пальцев пытается ущипнуть чужую ладонь. — О чем вы болтали с хеном? — Он рассказывал про то, каким капризным ты был в детстве, когда вы вместе занимались футболом. — Не правда! — Хенджин разворачивает лицо так быстро, что не замечает Криса слишком близко к себе — врезается в его нос. — Еще какая правда, он мне все рассказал, я теперь долго буду это вспоминать, — старший шепчет и чмокает его в лоб. — Устал? — Совсем чуть-чуть, холодно сегодня. Они уже вышли из такси и поднялись на девятый этаж, когда на телефон пришло уведомление. — Лино? — Крис открывает дверь и пропускает вперед, на ходу снимая свою куртку. — Да, написал, что уже приехал домой, — Хенджин улыбается экрану и отправляет милое «спокойной ночи, хен» с кучей розовых сердечек и поцелуев. — Смотри, не съешь его, — Чан легко толкает того в бок и уходит в комнату. Он сам их и познакомил. Так почему теперь каждый день сожалеет об этом? Лучше было бы, чтобы они не знали о существовании друг друга? Лучше было бы сесть с другой стороны дивана, не смотреть так на Минхо, не делать его фото в присутствии других? Прошло уже сколько? Месяцев десять? Год? Точно, уже год прошел. И с тех пор его мучает бессонница. Каждый день одно и то же. Как бы он не уставал, сколько бы времени не тратил на задания из университета, подработку и веселые встречи, он не мог уснуть каждую ночь. Зато теперь мог похвастаться профессиональным навыком. Как сделать вид, будто уже уснул и видишь десятый сон. Не то чтобы он это делал специально. Просто спустя неделю такого режима, когда Крис стал задавать вопросы о его здоровье и советовать разные способы засыпания, Хенджин понял, что с этим надо что-то делать. Вот он и решил, что притворяться будет проще всего. Врать, конечно, не хотелось, но так было бы легче всем. Он просто ложился вместе с Чаном. Они болтали несколько минут, пока свет в комнате еще горел, потом желали друг другу «сладких снов» и выключали лампы. Сначала его парень проявлял бдительность. Обнимал крепче, иногда спрашивал, спит ли младший. А когда слышал, как Хенджин начинает дышать глубже и медленнее, а его тело совсем не двигается, засыпал сам. И после этого начиналось самое сложное. Нужно было ждать. Обычно все происходило быстро. Чан засыпал, расслаблялся, и минут через десять переворачивался на другой бок, освобождая от хватки младшего. Тогда можно было выскользнуть из постели и сбежать. И Хенджин так и делал. Вся квартира становилась его игровой площадкой. Иногда он опять принимался за учебу, так можно было выполнить в несколько раз больше. А если настроения для книжек и тетрадей не было, он просто усаживался в гостиной в кресло в полной темноте и наблюдал через стекло за городом. Правда, в такие моменты становилось страшно. Тишина была все громче, стучала в уши, пробираясь глубже с каждой минутой. Вокруг будто никого не осталось. Даже соседей слышно не было. Не было и слышно шума улиц или машин. Оставался только он. Вот и сейчас он сидел в комнате совсем один. Опять не спалось. За эту неделю он поспал часов семь, если это можно было так назвать. Пару месяцев назад Хенджин даже думал, что умрет из-за проблем со сном. Но организм быстро привык и стал трудиться, чтобы обеспечить хозяину хоть какую-то жизнь. Иногда он пробирался в комнату, которую они называли «кабинетом». Только чей это кабинет, Хенджин так и не понимал. Они использовали его скорее как кладовку, чтобы хранить там разные мелочи. Как и его старый ноутбук, который ему еще в школе подарила мама. Обычно он брал его для того, чтобы сбросить фотографии и обработать их. Компьютер тихо загудел, и экран загорелся разноцветными картинками. Хенджин чувствовал себя шпионом. Казалось, если кто-то застукает его, тут же расстреляют на месте. Куча папок, в названиях которых были имена, места, даты, события. Здесь — его пес, который остался жить с родителями. Пару сотен фотографий с милой мордашкой. В другой папке — его друзья, вечеринки, ночевки, походы в кино или парк развлечений. Еще одна — их совместные фотографии с Баном. Немного, но на каждой по две широкие улыбки. Все аккуратно рассортировано и разбито, для легкого поиска. Только одна папка осталась без порядка. Она даже и не существовала. Официально. Просто была хорошо спрятана с помощью небольшой хитрости. Парень тогда несколько часов потратил на то, чтобы разобраться как на этом ноутбуке сделать что-то секретным, невидимым и с паролем, на всякий случай. Хенджин ввел комбинацию из восьми символов и ларец открылся. Сотни или тысячи фотографий всего лишь одного человека. Без дат, без локаций и без имен. Зачем имена, если там был только он. Словно преступник, Хенджин открывал фотографию одну за другой. Почти все выглядели, как картинки из интернета. Человек на них выглядел так нереально, сказочно, волшебно, какое еще слово можно было подобрать. Вот фотография из аквапарка, в который они ездили года три назад. Яркая улыбка, мокрые волосы и забавный надувной круг с утиной мордашкой вокруг талии. Из груди вырвался смешок, и Хенджин поспешил прикрыть рот руками, оглядываясь на дверь, ведущую в спальню. Вроде еще спит. Вот фотография с выпускного Минхо, который Хенджин практически не помнит, потому что они пришли туда с Сынмином уже пьяными. А вот фотографии, о которых не знал никто. Он делал их, когда никто не видит, когда все заняты или отошли на несколько минут. Он даже уверен, что Минхо сам не знал про них. Глаза начали щипать, и Хенджин испугался. Он тут же закрыл все фотографии, спрятал папку подальше, выключил компьютер. Оглянулся — тишина. Чан все еще спал и не мог застать его на месте преступления. Но Хенджину опять не было чем заняться. Все задания в университет он выполнил в понедельник, книгу читать не стал, чтобы не выдать себя горящим светом. Смотреть в окно уже не хотелось — вид из их квартиры стал вызывать приступы паники. Тогда он достал телефон и стал листать ленту, иногда заглядывая в комментарии. А когда смартфон буквально закричал от входящего уведомления на всю квартиру, парень уронил его на пол. «Ты опять не спишь?» — Минхо — хен. Отвечать совсем не хотелось, но старший уже заметил значок «онлайн» возле имени Хван Хенджин. «Да, не могу уснуть». «А ты пытался?» — Минхо — хен. Младший скривился, пародируя Лино, и отвернул телефон от лица. Да что он знает? Сам не спит, а пытается урок преподать. Хенджин встал и на цыпочках вышел на балкон, прихватив плед с дивана. Он уже нашел знакомый номер среди всех контактов, когда пришло новое сообщение. «Ложись спать, Хени» — Минхо — хен. — А ты почему не спишь? — Хенджин говорил тихо, хотя знал, что от балкона до спальни слишком далеко, его голос не сможет пройти через стены. — Я еще на работе, надо много чего сделать до пятницы, — Лино звучал устало и грустно. Он работал в слишком большой компании, чтобы по вечерам иметь возможность встретиться с друзьями или хотя бы выпить соджу дома и лечь спать пораньше. Он работал слишком много. Конечно, Хенджин был рад, что, после стольких трудных лет в университете, старший смог получить работу мечты и стать таким успешным. Но он чувствовал себя слишком странно, когда они не могли видеться неделями. Он ревновал того к работе. — Ясно, тогда я не буду тебе мешать. Заканчивай быстрее и обязательно съешь что-нибудь вкусное после всего, — младший старался улыбаться, чтобы не было слышно, как его трясет. — Ты мне не мешаешь, Хени. Я могу сделать перерыв и поговорить с тобой, — Минхо на той стороне встал из-за стола и начал ходить по кабинету. — Тебя что-то беспокоит? Почему не спишь? — Все нормально, хен, — слова все-таки дрожат, и глаза на мокром месте, из-за чего свет от уличных фонарей расплывается в противные кляксы. — Точно? — голос Минхо всегда в такие моменты становится тихим. — Расскажи мне, что случилось. Я же слышу, что не нормально. — Все в порядке, правда, — вдох — нужно собраться с мыслями и избавиться от этого наваждения — выдох. — Я просто хотел услышать твой голос. Молчание. — Чан там? — Лино звучит беспокойным или сердитым, сказать уже сложно. — Он спит, — Хенджин вытирает лицо пледом, а потом покрепче укутывает себя в него. — А ты в гостиной? — Я на балконе, — голос превратился в шепот. — Иди внутрь, Хени. На улице холодно, ты заболеешь, — даже через простой телефонный разговор Хенджин слышит, как старший одной рукой потирает лицо, стараясь избавиться от усталости. — Не хочу, чтобы он услышал. Хенджин вдруг вспомнил, как однажды пожаловался Минхо, что Чан его слишком опекает. Следит за тем, чтобы младший ел хотя бы два раза в день, чтобы не сидел за домашним заданием слишком долго, чтобы одевался тепло и звонил ему, если задержится. Тогда Минхо рассмеялся и выдал ему колючий ответ. — Так о тебе и нужно заботиться в двойном размере. Ты посмотри на себя, весь щупленький и бледный. Хорошо, что у тебя есть Чан, который может это сделать, если меня нет рядом. Он защитит тебя от всего, Хени. Только вот, Чан так и не смог защитить его от одной, самой главной опасности. — Я просто хотел поговорить с тобой совсем чуть-чуть, я соскучился, — Хенджин разворачивается к окну, город остается за плечами, а впереди темная молчаливая квартира, в которой спит его парень. — Я знаю, но я говорил тебе, когда закончу с этим проектом, сможем увидеться, — Минхо разочарован в себе. — Прости, Хени. Опять молчание. — Ложись спать. А я буду дальше работать. Чем быстрее все сделаю, тем быстрее мы сможем встретиться. — Можно попрошу тебя кое о чем? — Хенджин уже вцепился пальцами в дверную ручку. — Конечно, все, что угодно. — Не отпускай меня никогда, — понимает, как это звучит, поэтому тут же поправляет себя. — Не забывай меня из-за своей работы. Минхо молчит. Он в замешательстве? Или напуган? — Я тебя никогда не забуду, ты мне, как младший брат, Хени, — он улыбается, слышно, как голос становится мягче. — Я знаю, — Хенджин даже телефон от уха отнимает, чтобы абонент не слышал, как скрипят слезы, пока катятся вниз. — Я люблю тебя, хен. — А я тебя люблю. Пойдешь спать? — Да, — Хенджин не ждет ответа, просто сбрасывает вызов и включает режим «не беспокоить», чтобы не слышать входящих уведомлений. Он аккуратно складывает плед и кладет обратно на диван. Все еще дрожит, хотя в квартире тепло и сухо. Идет в спальню и ложится поближе к своему парню. — Где ты был? — сонный голос и горячие руки вокруг талии. Он замерз, очень сильно. Кожа ледяная. — Ходил воды попить, спи. — Я люблю тебя, — Чан прижимает к себе сильнее, согревая маленькую ледышку. — Я тебя тоже. Хенджин не смог уснуть. Он все думал, можно ли любить двоих одновременно. Но за триста шестьдесят шесть ночей он так и не смог решить, можно ли.