does he know?

— Ты только что сказал, что вы расстались, или мне показалось? — Минхо закрывает дверь машины, держа в руках пакеты из магазина, пока смотрит на Хенджина. — Я серьезно, не смейся, — младший сидел на лестнице на второй этаж, а на полу стояли две коробки и несколько свертков с одеждой. Лино хлопает себя по лицу свободной рукой и тяжело вздыхает. Когда это закончится? В его глазах уже полгода как светится яркая табличка «как дать кому-то подзатыльник, чтобы выбить всю дурь из головы?». — Да ты и в прошлый раз так говорил. Я тебе поверил, когда ты сказал, что у вас все серьезно. А теперь ты сидишь перед дверью моей квартиры с двумя коробками, Хени. Так дела не делаются. — Мне разбили сердце, а ты тут решил нотации почитать, — его губы уже начали дрожать, а взгляд убегать от назойливых глаз старшего. — Я переживаю за тебя, волнуюсь, — Минхо открывает дверь и поднимает чужие пакеты с пола. — Заходи быстрее, ты уже замерз весь. Больше всего Минхо любил в Хенджине его реакцию буквально на каждую мелочь. Звонкий смех громче музыки, широкая улыбка и щелочки-глаза, хлопки ладоней и запрокинутая назад голова каждый раз, когда Сынмин говорил что-то смешное и не очень. Минхо сам начинал улыбаться и хихикать, когда видел, как младшенький смеется. Его реакция на вкусную еду, на колючую газировку, на удачную фотографию, получившуюся с первого раза. Так было в средней школе. Так осталось и сейчас. Но Минхо знал, что, вместе с этими неповторимыми реакциями на все самое приятное, рядом шли оглушительные и беспощадные последствия. Разбитое колено или сердце отзывались одинаково: огромных размеров слезы из карих глаз, красный кончик носа и кошмары по ночам, отчего Хенджин мог не спать несколько дней. То, что Минхо любил в младшем больше всего, он также сильно ненавидел. И хоть Хенджин скрывал грусть и печаль за ярким блеском глаз и попытками улыбаться, Ли знал, что в сердце у того нон-стопом грустные песни о любви еще несколько недель. И он ничего не может с этим сделать. — Что у вас случилось? — Минхо забрал оставшиеся на крыльце вещи и закрыл дверь. — Нет, спрошу не так. У него есть еще один шанс? — Нет, больше уже никаких шансов, надоело, — Хенджин открывал и закрывал ящики с едой, но так и не взял себе перекус. — Как дела на работе? — Не переводи тему, мы закончим этот разговор прямо сейчас, чтобы потом не было никаких подводных камней. Хван скривил губы и уселся за обеденный стол. Он знал, что нужно все рассказать, чтобы стало легче, а Минхо мог помочь. Но проигрывать в голове утренние события не хотелось совсем. Было страшно, громко и обидно, так что слезы катились всю дорогу до автобусной остановки, пока прохожие пялились на него. — Ты будешь смеяться или злорадствовать и говорить этим своим взрослым голосом «А я тебе говорил». — Я не буду смеяться и тем более не буду злорадствовать. Я лишь хочу помочь тебе справиться с этим, — Лино сел на соседний стул и взял холодную ладонь в свою. — Я не хочу, чтобы кто-то делал тебе больно, и мне жаль, что я не смог защитить тебя, когда это было нужно. — Я сам виноват. Я такой наивный. Ты заметил все раньше, а я не верил тебе, — сердце у старшего разлетается, когда он видит две мокрые капельки на своей руке. — Он сказал, что уже несколько месяцев встречался с той девушкой, а мне рассказать не мог, потому что не хотел расстраивать. Минхо ничего не говорит, притягивает чужой стул ближе и обнимает так крепко, как могут его руки. Рыдания раздаются над плечом, и Хенджина всего трясет. Так бывает часто, благодарить нужно его искренние чувства, которые не скрывает. Но одно дело, когда тот плачет из-за грустного фильма или песни, которую нашел в два часа ночи и послушал уже раз двадцать. А совсем другое, когда кто-то делает ему больно. — Это не твоя вина, Хени. Ты потрясающий, ты добрый, веселый, милый и красивый, умный и отзывчивый. Ты всегда так горячо принимаешь и отдаешь заботу, — мягкие прикосновения к макушке и пояснице, чтобы успокоить. — Ты самый искренний и честный человек, которого я знаю. — Это не правда, — он уже почти говорит, дыхание все никак не могло замедлиться. — Правда, это самая большая правда, которая есть во всем мире, — Лино отпускает его, чтобы посмотреть в лицо и вытереть слезы. — Я знаю, что тебе страшно, но со временем все станет лучше. А я буду рядом с тобой. Хенджин улыбается и не смотрит в глаза. Он весь мокрый, красный и пыхтит как паровоз. Но все равно держит Ли крепко и не отпускает. — Я принесу тебе воды и салфетки, подожди одну минуту, — старший еще раз обнимает его и уходит. Пока Минхо идет на кухню, натыкается на коробку в коридоре. Из-за удара она уже открыта, а содержимое по кусочками развалилось на полу. Парень замечает фоторамку, из-за стекла на него смотрят два загорелых и улыбающихся ребенка. Первая встреча случилась в футбольном клубе. Сначала все было строго: Минхо в одной группе, с детьми постарше, а Хенджина отправили к начальным, хотя он был там самым взрослым. Так продолжалось несколько месяцев, пока тренер не сообразил перевести Хвана к более опытным ребятам. Вот они и встретились. Это ведь называется «родственная душа». Они, конечно, в том возрасте еще не знали, что это такое, но, наверно, где-то в подсознании были уверены в правильности выбора. Разлучить теперь было невозможно. Если Хенджин не ужинал у родителей Минхо, значит сегодня Ли отправился в гости к семейству Хван. Если одного из них не было в школе, значит сбежали с уроков вместе. Если кто-то провинился, значит оба были наказаны, потому что всегда были вместе. День изо дня. Это продолжалось пока для одного школа не закончилась. Минхо сдал все экзамены на отлично, поступил в хороший университет и пропал там. Занятия были долгими, скучными, преподаватели строгими и не понимающими. Выходные пролетали головокружительно. Домашка, домашка, домашка. Хенджин, который всеми силами обижался и дул губы, с мокрыми и красными глазами умоляя не уходить. И Минхо ничего не оставалось, как уступить ему. Пришлось ждать два года, пока Хенджин тоже не поступил в университет. Соседний. Снимают вместе квартиру, благо родители помогали всеми силами. Они просыпались по утрам от будильника друг друга. Минхо готовил завтрак, а Хенджин отвечал за кофе, каждый раз украшая стакан старшего новыми рисунками на пенке. Научился, пока подрабатывал в каком-то кафе. Пока Минхо проводил вечера за ноутбуком, сопоставляя цифру к цифре, Хенджин сделал его своей музой. Рисовал профили и анфасы, на бумаге, мольберте, планшете. Фотографировал с разных ракурсов и с разным освещением. А потом распечатывал на новом принтере и развешивал по всей квартире. Ли устраивал каждый раз сцены. — Ну зачем ты опять их там повесил? Я же выгляжу как урод, посмотри, — он срывает одну фотографию со стены и тычет Хвану в лицо. — У меня здесь второй подбородок, которого даже в реальной жизни не существует. — Хен, ты красивый, перестань, — Хенджин забирает фото и прячет в карман. — Был бы не красивым, я бы не фотографировал тебя. Он показывает Минхо язык и тут же убегает в другую комнату, подальше от наказания в виде щекотки. Такими они были все время, пока старший учился в университете. Хенджин справлялся с заданиями на отлично, находя время встречаться с друзьями и ходить на вечеринки, потому что Лино стал чаще пропадать, когда устроился на работу. А потом случилось то, что разлучило их на какое-то время. У Хенджина появился парень. Бойфренд. Первый партнер за всю жизнь. Он души не чаил в том парне, боготворил, рассказывал без остановки, когда они собирались старой компанией. Показывал фотографии, а потом говорил, что Минхо все равно на фото получается лучше. Хван переехал к своему возлюбленному через месяц. Плакал, когда забирал последние вещи из их совместной с Минхо квартирой. Звонил каждый вечер, каждые два часа писал в чат и спрашивал, что делает Лино, хотя прекрасно знал, что у того весь день расписан по секундам. Прошло примерно полгода, как они встречались, когда Хенджин с вещами и слезами вернулся домой. А теперь сидит в гостиной и плачет, потому что его опять обманули. — Вот, выпей воды, станет легче, а потом я приготовлю что-нибудь вкусное, — Минхо обнимает его за шею, утыкаясь носом в макушку. — Пообещай, что все будет хорошо, — Хенджин выпил стакан залпом и посмотрел вверх. — Все будет хорошо, Джини, я обещаю тебе, — Ли улыбнулся и потрепал темные волосы младшего. Все стало хорошо, потому что вернулось в обычное русло. Жили вместе, Хенджин продолжал фотографировать старшего каждые пять минут, затем прятался в комнате и доставал краски. Он все рисовал и рисовал. А потом показал Минхо огромный холст с его портретом. Хенджин сделал это для своей курсовой работы. И хоть Лино был рад, что у его друга все так хорошо получается, его смущало, что эта картину увидят преподаватели и студенты из художественного университета. — Лучше просто скажи спасибо, а не корчи эти свои гримасы. Я знаю, что тебе нравится, — Хенджин старательно пытается удержать всю свою серьезность на лице, но проваливается, когда Минхо сводит брови домиком. — Ты у меня такой талантливый, — захват, младший обезоружен, доведен до края и слез щекоткой, но все равно довольный. По выходным, когда свободного времени у Лино больше обычного, он учит Хенджина готовке. Каждый раз они пробуют что-то новое, разбирая различные кухни на «вкусное» и «убери это от меня немедленно». Хенджин ненавидит вареные овощи, а Минхо, словно его бабуля, пытается доказать, что это очень полезно для растущего организма. — Всего полтора года разницы, сколько еще ты будешь издеваться надо мной? — младший спрятался в ванной и держал дверную ручку, чтобы не дать себя в обиду. А Минхо и не обижал. Он заботился. Жарил яичницу именно так, как любил Хенджин. Выбирал те фильмы, которые любил Хенджин. Терпел вспышки и позирования, потому что Хенджин любил творить. Терял время на обед, чтобы пораньше закончить и вернуться домой. Минхо любил и заботился, как о младшем брате. А Хенджину все было мало. То взгляд задержит на несколько секунд дольше, то руки не отпускает, когда обнимает. После страшных фильмов приходит в спальню к Минхо и ложится рядом, а утром делает вид, что во сне окружил чужую талию. Ли не замечает, привык к тому, что младший как магнитом к нему стремится и просит ласки, даже если они только что лежали рядом на полу и смотрели очередное аниме. Не замечает, как Хенджин рассматривает его фотографии и рисунки. Не замечает, как тот во сне бормочет слова любви. Они живут вместе еще год, вместе завтракают, когда Хенджину не ко второй, вместе ужинают, когда Минхо пораньше заканчивает с работой. Младший читает ему свои любимые романы перед сном, а старший в очередной раз учит запускать стиральную машину. Обычный темп, распорядок, который устраивает всех. До тех пор, пока Лино не получает повышение, внезапное и вроде бы радостное. Для одного это значит успех, для другого одинокие вечера и выходные. Так Хенджин начинает чаще пропадать из их совместной квартиры. Посещает выставки, старых друзей, заводит новых. Так было и в тот раз, когда Минхо хотел устроить ему сюрприз на день рождения, который был в прошлую пятницу и остался без праздника. Пришел домой заранее, купил все, что любит младший, занялся готовкой, посматривая на часы. В семь вечера была готова паста, в полвосьмого пицца отправилась в духовку, в восемь Лино открыл бутылку вина и достал телефон из рабочей сумки. — Я думал, ты вернешься к ужину, как обычно, — Минхо стоит у открытого холодильника и смотрит на милый и розовый праздничный торт с маленькой мордочкой из крема. — Прости, хен, я забыл позвонить, я решил остаться еще на пару часов, — музыка громче голоса, слов не слышно. — Ты там с Сынмином? — Да, он здесь, еще с нами Чан, — Хенджин выходит в другую комнату, становится тише. — Что за Чан? — Его Сынмин привел, они недавно познакомились, он классный, столько о музыке знает, — слышно, как он смеется и улыбается. Если рядом Сынмин, можно было не волноваться, так что Минхо просто выдыхает и выключает духовку. — Ты в безопасности? — Да, хен, все хорошо, я приеду через час, прости, что не предупредил. — Ничего страшного, веселись, и напиши мне, когда сядешь в такси, я встречу тебя, — он уже выпил один бокал, наливает еще, сбрасывает вызов, потому что там больше не отвечают. Так в их совместной жизни появляется третий. Чан звучал то тут, то там, но Минхо так и не встретил его. То работа у одного и сверхурочные, то диджей на вечеринках и свидания у другого. Но Минхо это устраивало. Хенджин был счастлив и влюблен, в безопасности и заботливых, но уже не Лино, руках. Иногда несколько дней не ночевал дома, оставаясь после занятий на чужой квартире. Иногда ужинал где-то еще, на своеобразных свиданиях и встречах. Иногда забывал написать доброе утро или спокойной ночи хену. Но это было неважно, ведь он был счастлив и забыл, что влюблен совсем в другого. На какое-то время. Ведь Хенджин думал, что его чувства к Минхо лишь плод постоянного внимания и заботы, которой старший делился еще с детства. Хенджин думал, что сможет заменить его абсолютно любым человеком. Когда встретил Чана, даже и не сомневался. Крис был веселым, смешным, заботливым, творческим. Хенджину это больше всего нравилось. Они обсуждали музыку и фильмы, делились новыми впечатлениями друг с другом, ходили теперь уже втроем на концерты. Дурные мысли в голову не лезли, и это хорошо. Но всего лишь на какое-то время. Не то чтобы Чан был каким-то плохим. Просто Хенджин соскучился. По объятиям, не таким как у Криса, а как у Минхо. Нежным и крепким. По разговорам по ночам. Секретным и бессмысленным. По совместным завтракам, по просмотру аниме, да даже по щекотке он соскучился. Тогда Хенджин и решил познакомить их. Старательно устроил все так, чтобы у обоих получилось прийти и узнать друг друга. Думал, что, может, если он увидит Минхо рядом с Чаном, то его чувства перераспределяться в нужное русло. А от этого стало только хуже. Теперь он постоянно сравнивал их. Минхо в этом лучше, Крис в том. Как будто игрушку в магазине выбирал. Только вот его чувства были совсем не игрушечными. И спрятаться от них нельзя было. Так и получилось, что их было трое. Крис, который любил Хенджина всем сердцем, Минхо, который заботился о нем, как о младшем брате, Хенджин, который стал ненавидеть себя за любовь к двум людям сразу.