Недолюбовь-недоненависть

      Объяснение было тяжёлым. Морально вымотались оба настолько, что когда были произнесены последние слова извинений, они замерли, точно статуи не сводя взгляда, друг с друга. Смотрели не моргая, игнорируя дискомфорт в глазных яблоках, словно им туда насыпали измельчённое в порошок стекло. Виноваты оба, и оба это понимали. Только вот вслух признаться смог Юнги. Рассказал честно, что и на форуме, и на встрече он был лишь для того чтобы понять причину ненависти. При возможности объяснить, что ничего и никому плохого он не желал. Ни текстами, ни даже своим существованием. Просто шёл к своей цели, мечте.       И даже услышав про некоего Пака Чимина не изменил мнения. Да, за какую-то проклятую неделю он проникся Чоном. Чёрт с ней с неделей, с той первой встречи и это испугало, он к такому не привык. Вся его жизнь завязана на музыке и двух придурках, которые являются его лучшими, да и в принципе единственными друзьями. Но всё это не меняет того факта, что он не может нести ответственность за каждого кто так фанатично увлекается его треками. Всё, что не является заказами для других идёт из души и затоптать Мин этого не может. Это как лишиться кислорода. Он потому и ушёл из айдолов.       В какой-то момент Юнги показалось, что в глазах Гука мелькнуло понимание. Он даже задирал голову, чтобы этот взгляд уловить, ведь вчерашний школьник несправедливо выше, шире в плечах, да в принципе здоровее телом. Захоти он сейчас врезать Юну, тот отлетит в стену и вряд ли сможет подняться. Только даже при мысли об этом страха не было. Даже после признания стыд мужчину заполнял до краёв. Был готов вырваться банальной и такой мерзкой рвотой.       Да, Юнги буквально выворачивало наизнанку от всей этой ситуации. Он буквально чёртов социофоб, не смотря на выбранный путь в жизни, и всё что творилось в его жизни сейчас, выбивало из колеи. Не привык. Блять, даже с родными у мужчины никогда не было крепкой связи. Два человека за всю жизнь, которые знали его. Давали бывать в одиночестве и лишь в нужное время появлялись. Проявляли заботу в тех случаях, когда он сам о себе забывал. Были редкие и однодневные партнёры. А тут, словно обухом по голове и жизнь летит в Тартар.       Тем временем Чонгук из последних сих старался выглядеть собранным, хладнокровным, потому что… Да пиздец, потому что. Он сам себя не понимал. Сам сходил с ума эту неделю, в последние сутки и того не выпускал телефон из рук и кажется даже на минуту не сомкнул глаз. Злился на себя, ненавидел Мина Юнги, волновался и метался по комнате как ужаленный.       Тогда, после того как Хоби и ТэТэ помогли ему сложить два и два, он был готов вернуться назад и добить этого ублюдка. Только те же двое его успокоили и помогли вести себя хоть немного сносно, когда подошёл Чим. Веселья, правда, так и не получилось, перед глазами был бледный словно полотно рэпер. Закрывай не закрывай глаза, картинка не пропадала. То как отчаянно он просил прощения, то какая мука была на его выражении лица. И это не было мукой физической, Чон это видел. Буквально кожей ощущал. А потом Тэхён проводил его домой, и началась пытка. До звонка Намджуна. После него начался кромешный Ад. Все девять кругов Ада.       В какой-то момент, Гуки хотел вырвать на себе волосы. Просто вцепиться в них со всей дури и вырвать с корнем, ибо голова, словно под наковальней побывала. И причина была в проклятом Мине Юнги, который и его, Чонгука жизнь умудрился испортить. Возможно, его можно понять. Попытку не утратить популярность, попытку понять причину создания антиклуба. Даже то, что он игнорировал его всю эту неделю и волнение из-за обмана. Мыслей, мыслей, мыслей. Это Чон может понять. Но при этом оставалась та злость, которая его к этому и привела. Чимин. Милая плюшка Чимин, который словно с ума сошел, начав слушать рэпера. И доводы Хосока и Тэхена, которые удивительным образом совпадали с доводами Юнги, его не убедили.       Может быть да, он просто ещё вчерашний школьник, который зациклился на своём и не хотел слушать окружающих. Может быть да, он опасается тех чувств, которые вспыхнули подобно искре. Гук никогда не осуждал геев, лесбиянок или других представителей нетрадиционной ориентации. Да ему плевать на это всё. Важное для него: сам человек. Человечность, мораль. Но при этом никогда не было мысли, что его привлекает собственный пол. Вспомнилось, что к девушкам никогда не имел тяги кроме дружеской. Ни к одной.       Кроме Юнджи.       Юнги.       Голова разрывалась на части. Ещё немного и вот-вот взорвётся. Остановилось всё со звонком того же Намджуна. Новостью о том, что Мин пришёл в себя, и чувствует себя более менее нормально. А дальше полный вакуум и тело двигалось, словно на автопилоте. Гук очнулся только перед дверью рэпера. Открытой, по словам его друга, и хотелось зайти. Зайти и высказать ему всё, а потом врезать. Или поцеловать. Или… да парень сам не определился. Не определился и до тех пор, когда полностью открытый, испытывающий из-за этого дискомфорт Юнги стоял перед ним и не отводил взгляда. Не моргал. Ослабленный, больной, он держался на ногах из последних сил, но при этом не давил. Просто стоял и ждал.       А у Чонгука сердце разрывалось в бешеном ритме. А Чонгук сам сходил с ума от ожидания, потому что внутренне он и свою вину признал, но смелости признаться и Мину пока не хватало. Зато желание было. То, которое возможно вытащит из этого дерьма их обоих.       — Мне нужно время, — шаг на встречу. Юнги вздрагивает и Чон не понимает, как эту реакцию понимать, но продолжает: — Давай забудем и попробуем сначала?       Гуки успевает в одно мгновение подлететь и подхватить оседающего Мина под руки. А ещё улыбнуться в ответ на его усталую, но счастливую улыбку.