ppalgan (빨간)

      День второго занятия близко, где Кай снова должен рассказать что-то новое, но вместо подготовки он ходил по квартире туда-сюда и смотрел на свой красный рюкзак. Новые вещи всегда доставляли ему небывалое чувство радости, которое он никогда не испытывал в другие моменты своей жизни. Он даже никогда не влюблялся, не чувствовал бабочек в животе. Хотя насчет насекомых в теле у него было отличное от общего мнение.       – Насекомые, – произнес мужчина и отвлекся, наконец, от рюкзака. Его мысли заполонили насекомые, и пока он думал об этом, ему нужен был блокнот. Несколько широких шагов и он берет в руки свою сумку, с которой не расставался вот уже несколько лет. Он даже уже не помнил когда и при каких обстоятельствах купил ее. В сравнении с красным рюкзаком она выглядела ужасно: в некоторых местах были потертости, а по швам антеннами торчали темные нитки.       – Хорошо, что у меня есть новая сумка, – улыбнулся он и достал из старой сумки скетчбук с темно-красной почти бордовой обложкой.       Сев за низкий стол, Ким начал пролистывать разрисованные листы. Красный цвет на всех рисунках был таким частым, что от него рябило в глазах. Очертания частей тела были ясными, а писатель смотрел на них совершенно без эмоций. Каждый из листов с эскизами был подписан. Он остановился на листе, где было написано: «Школа Набу». Стеклянными глазами мужчина смотрел на рисунок, на котором парень, истекая кровью, стоял на коленях, а позади него – кладбище. Красный цвет на этой странице был самым ярким, омрачаемый черными четкими линиями.       – Та-а-ак, – вдруг протянул Ким и открыл чистый лист. – Насекомые в теле? – Прошептал он и начал рисовать.              В полдень кампус университета заполнен студентами, которые шли в разных направлениях: кто поесть, кто на занятия, кто уже возвращался с обеда. Джимин и Енджун были одними из тех, кто уже поел. Они сидели на лавочке, парень залипал в телефоне, а девушка задумчиво смотрела на небо скучных серых оттенков. Пасмурно.        Почему мне так нравится серый цвет? – Спрашивает она скорее себя, чем друга, но тот все же отвечает:       – Потому что тебе нужно голову лечить.       – Заткнись, а, – цокнула она, шлепнув парня по светлой макушке. – Ты, кстати, когда успел покрасить волосы? – Она снова посмотрела на небо.       – Вчера. Но я скоро снова перекрашусь в темный.       – Почему? Тебе идет, - закрыв глаза, она вдруг подумала про писателя Кая. Она не помнила, какого цвета его волосы.       – Да? – Джун даже отвлекся от телефона и посмотрел на подругу.       – Да, – та открыла глаза. – Слушай… а какого цвета волосы у Кая?       – Темные. Кофейные, походу, подкрашивается… – задумался Чхве, наклонив голову набок. – А что? – Он вдруг ухмыльнулся, – понравился?       – Херню не неси, – Джимин скривила рот и поднялась со скамейки. – Пойдем.       – Куда? – Студент встал следом.       – К тебе.              – Мне очень нравится твоя квартира, – улыбнулась Джимин, ходя из стороны в сторону по гостиной, совмещенной с кухней и барным столом, и просторной комнатой хозяина. Вся квартира была оформлена в приятных оттенках бежевого и кофейного.       – Можно я останусь тут жить? – Она выглянула из комнаты и, заметив на лице Енджуна ухмылку, снова скрылась. Гостья остановилась у компьютерного стола, что стоял как раз в комнате и села на стул, который раньше видела только у блогеров. «Удобно». На столе, за монитором, она увидела полароидные снимки и тут же схватила их, вспомнив новоселье друга.              Новоселье.              Енджун накладывает на барный стол еду из холодильника и выпивку, купленную одним из гостей с немного торчащими в стороны ушами, который то и дело бегает вокруг с возгласами: «Вау, а ты из богатеньких, да?». Да, Енджун был ребенком из семьи врачей, благо у него был старший брат, взявший на себя роль преемника частной больницы Ан, которой владели его родители. В частности мама. Властная и пугающая женщина. Возможно, она не была бы такой, если бы не было больницы, ее вынудили обстоятельства стать жестче. Хоть, Джун и понимал это, ему все равно было тяжело найти общий язык с ней. Даже покинуть отчий дом было тем еще испытанием, но все получилось. Так что парень был рад, в конце концов, оказаться в своем личном пространстве, вдали от страшной матери и отстраненного отца.       – Ребят! Идите сюда, – зовет хозяин квартиры, присаживаясь на стул с высокими ножками.       – Бухаем? – Воодушевленно воскликлицает Джимин, поднимаясь с дивана вместе с Чимином. Который смеется с грубых слов младшей подруги:       – Не пристало девушке так выражаться.       – Не пристало указывать, как девушке выражаться, – отвечает та и демонстративно кистью откидывает прядь распущенных волос в сторону.       – Согласен, – серьезно кивает Тэмин, вышедший из комнаты хозяина квартиры.       – С чем согласен? – Любопытствует менеджер Пак, следующий за офицером Ли.       – Чанель, бухаем?! – Восклицает Чимин, вскидывая руки вверх.       – Бухаем! – Восторженно отвечает тот, повторяя жест кузена.       – Какого хрена… – хмыкает студентка, укоризненно смотря на полицейского, который только что стыдил ее за выражения.       – А ты кстати чего своего писателя не приволок? – А тот садится за стол и сразу хватает ножку жареной курочки, заказанной ранее.       – Его так тяжело куда-то вывести. Абсолютный интроверт. – Он вздыхает. – А кстати, знаете, он живет… – вдруг он замолкает.       – Живет? – Все с любопытством смотрят на Пака старшего.       – А нет, ничего, – он машет руками, как бы смахивая опасную тему разговора в сторону. Кто знает, может, кто-то из присутствующих пришибленный сталкер. Например, Тэмин выглядит, как добрый и чистый человек, такие, как раз, бывают пугающими.       – О чем я думаю, боже… – бубнит себе под нос менеджер и тут же запивает дурные мысли двумя рюмками соджу.       – Воу-воу, ты куда полетел? – Удивляется Чимин и тут же смеется над братом, который кривит лицо от горечи алкоголя. «Ну, что за придурок», – проносится у него в мыслях.       – Слушайте, давайте сфоткаемся, пока все не напились? – С улыбкой предлагает Джун и торопливо удаляется в комнату, откуда выходит уже с камерой в руках.       Щелчок затвора, второй и третий. Смех разливается по квартире, как липкий мед. Такие разные, но с этого момента друзья продолжают дурачиться и корчить лица, делая одно фото за другим.              Настоящее время.              Джимин уже держала фото в руках и собиралась перевернуть их, чтобы посмотреть, как они получились, уже на трезвую голову, когда в комнату, словно ураган, влетел Джун и выхватил полароиды.       – Ты чего? – Удивленно спросила девушка.       – Ю Джимин, ты! Зачем… зачем ты трогаешь мои вещи? – Его глаза горели яростью. Джимин впервые видела друга таким.       – Я думала это наши фото… с новоселья… – она была шокирована.       – Боже… блин… – парень замолчал. В комнате повисла тишина, казалось, прошли столетия, прежде чем он продолжил говорить, – прости, что накричал. – Он потер ладонью глаза, – наши фото в гостиной в верхнем ящике тумбочки, которая у дивана. – Тяжелый вздох.       – А, да? – Ю поднялась со стула, – а что на этих полароидах такое, что ты стал таким чувствительным? – Она на мгновение перевела взгляд на полароиды, что, прикрывая, держал в руках Енджун.       – Это просто… мои голые фотки… – его щеки вдруг порозовели, и он отвел взгляд в сторону. Девушка пыталась переварить полученную информацию и вдруг громко засмеялась, выходя из комнаты.       – Да ладно тебе. Разденься, я посмотрю, а потом и полароиды твои эротичные гляну. – Предложила она, развернувшись в дверях.       – Больная… – прошептал Чхве и, дождавшись пока подруга подальше отойдет от комнаты, положил все полароиды в коробку из-под смартфона, которую потом спрятал в шкафу, накрыв одеждой.       Школа была для Ли Тэмина сущим адом, но полгода из всей его жизни ученика запомнились ему больше всего. В его память врезался смуглый нелюдимый парень, который внезапно перевелся в его школу из Пусана, а потом так же внезапно исчез. Как позже оказалось, тот снова покинул Сеул после скандала, который был связан с его семьей.       Сейчас офицер смотрел на дело пятнадцатилетней давности: похищение несовершеннолетних, незаконное удержание. Имя того переведенного ученика не фигурировало в деле, но было фото. Это точно он. «Единственный ребенок семьи Ким: Б, 16 лет», за которым следовало: «Жертва семьи Ким: А, 7 лет».       – Где же ты сейчас «единственный ребенок семьи Ким»? – Вслух спрашивал Тэмин, с тоской смотря на документы.       – Чем занят? – Чимин вошел в офис и, не посмотрев на напарника, сел за свой стол.       – Ничем, – тот тут же начал прятать макулатуру в стол. Не стоит Паку видеть это, вдруг снова скажет что-то странное и оно опять сбудется.       – Не стоило тебе вслух говорить про серийника, – вдруг произнес он, одарив друга тяжелым взглядом, а брюнет вдруг рассмеялся.       – Да что ты? – Он посмотрел на Тэмина смеющимися глазами-полумесяцами, беря в руки ручку со стола. – Я предположил, что тот тип в деле со стройки серийник не просто так. – Тяжелый вздох. – И он стал серийником, не потому что я сказал это вслух, а потому что он изначально был таковым. Было странно, что нет следов, да, конечно, бывают не серийные убийства с подобной чистотой, но в наше время, чтобы сделать все настолько чисто, нужно очень постараться. Этот человек перфекционист. Да, мы нашли пару отпечатков, но один из них неполный, а другой смазанный. А еще… сломанная нога. Я сначала сомневался, но после второго тела в школе убедился. Помнишь, год назад офицер Лим еще не была в нашем отделе и она однажды рассказала, что в разных районах Сеула были убиты уличные коты и пропадали домашние кошки? – Он замолчал, ожидая, что Ли вспомнит, но тот только удивленно смотрел на друга, хлопая глазками.       – Ну, ты тормоз, – покачал головой детектив и продолжил, – их лапки. Одна из четырех лапок была сломана. Офицер Лим была так обеспокоена этим, а ты не помнишь. Будь внимательнее к коллегам.       – Ладно-ладно, – Тэмин отмахнулся от взываний к совести от друга. – То есть ты хочешь сказать коты – трамплин к убийствам людей? – Он наклонил голову набок.       – Именно, – кивнул мужчина. – Все начинается с животных. Вообще часто всех этих не эмпатичных ублюдков можно заметить и «отсортировать» еще в детстве. Как правило, они начинают с игрушек. Рвут плюшевых медведей, уродуют кукол. Все дети могут ломать игрушки, да, но эти малолетки делают это с особой жестокостью. Многие родители видят, что их ребенок не такой, что их ребенок молчалив, замкнут и наедине с собой агрессивен, но ничего не делают. Вовремя оказанная помощь маленькому дефектному мозгу могла бы спасти столько жизней. – Очередной тяжелый вздох.       – Какой ты злой… так говорить про детей…       – Слушай, Тэмин, они все выросли и вырастут в уродов подобных нашему серийнику, который любит ломать людям ноги. Кстати, о сломанных ногах… – Чимин посмотрел на стол и начал копаться в бумагах, которыми он был завален. – Нашел, – он выудил из-под кипы документов два фото, сделанных в морге. – Блин, а где заключение? – Он снова начал копаться, когда Тэмин, держа в руках листы бумаги, поднялся со своего места и подошел к столу коллеги.       – Держи, – он, зная, что ищет напарник, протянул ему заключение патологоанатома, тот тут же начал что-то искать в документе.       – Значит, тупой тяжелый предмет… обе жертвы были живы в момент, когда их ноги ломали… чертов психопат, – шептал детектив, хмуря брови.       – Детектив Пак? – В офис заглянул мужчина с густыми усами. – Пришли свидетели из школы Бэк.       – Пусть заходят, – ответил Чимин и махнул рукой напарнику на его стол, как бы говоря ему: «Займи свое место».