Питер для Хазина

В пижаме с динозаврами бегу куда-то пьяный я А Игорь на работе и мне даже не звонит Я такой вот странный я, в пижаме с динозаврами И мне, такому все же улыбается весь мир*       Петя напевает, лежа в наушниках на кровати. И на нем, действительно, пижама с динозаврами – подарок Игоря. Тогда он подарил Грому новый телефон взамен разбитого во время задержания одного урода, нападавшего на женщин. Игорь тогда бурчал, скрутив поддонка и отмудохав его до кровавых соплей, что вот была неубиваемая «Нокия», а эти смартфоны хрупкие, как стеклянные елочные игрушки. - Дядь, пускай это будет твоя самая страшная проблема, - хмыкнул Петя и тут же заказал новый смартфон. Точно такой же, как предыдущий. Да, Игорь Гром – старпер, и привык к старому. Имеет право! А Петя получил на праздник эту пижаму – мягкую и уютную. Правда, сказал, что с Игорем рядом предпочитает спать без пижамы. И вообще, безо всего, так приятнее. Это он и продемонстрировал – на радость себе и Грому любимому. Пижама пригодилась – вот, сейчас, когда весь мир воспринимается как-то странно, будто через мутное стекло. Стены плавают, покачиваются. Если присмотреться, качка прекращается, а боковым зрением видно, как они выгибаются под причудливым углом. Наблюдать за этим было невозможно – начало мутить, как при шторме. Петя закрыл глаза, повернулся на бок. Но тут его начало трясти, стало так холодно, словно отключили отопление. Он с трудом сполз с широкой кровати, протянул руку в батарее и тут же отдернул – горячо! Забрав по пути плед и нашарив в шкафу второе одеяло, вернулся в постель. Закутался, но это не помогало. Трясло так, что зубы выбивали дробь. Сил на то, чтобы сделать чай, уже не осталось. Но Петя чувствовал, что если он съест или выпьет что-нибудь, пойдет обниматься «с белым другом», на это тоже силы нужны. А с его состоянием перспектива валяться в коридоре не прельщала. «В пижаме с динозаврами»…       Наушники запутались, Петя снял их и сунул куда-то под подушку. Песня стала раздражать, она звенела где-то в мозгу, как звенит летней ночью над ухом комар. Почему-то за окном стало темно, хотя вроде бы утро. Игорь недавно ушел на работу. Или уже день прошел? Ой-ей-ей, и даже не звонит. «Горь, где ты?» - тоскливо думал Петя. Из стены выходит сиреноголовый, идет через комнату к окну, словно по невидимой дороге. Сирены вместо голов качаются, от этого опять противно мутит. Закрыть глаза, и не видеть. И в то же время – страшно, страшно закрывать. Будто снова накрывает паническая атака. Ноги и руки странно немеют, будто застыли. Странно – ведь уже не морозит так сильно. Лишь бы Гром пришел скорее. Телефон пропал. Куда он мог завалиться? Подушка, одеяла, сама кровать – все это летит в темном космическом пространстве. Лето на Московской, кеды три полоски Я сам себе не друг, а френдов надо убивать… Горюнов подходит и садится на край кровати: - Ну что, пойдешь со мной? Ты меня убил, но это уже не имеет никакого значения. Петь, ты знаешь, я тебе даже благодарен, там так хорошо. Пойдем, покажу. Он тащит за руку, но ведь встать нереально - сил-то нет. Петя пытается что-то сказать, но рот, кажется, зашили нитками – губы трескаются и кровоточат. Ты будешь кушать гвозди за мои слезы, это такая фича, тебе надо пострадать… – поет Горюнов голосом Мукки.

***

- Стремительная инфекция, - говорит усталый врач скорой – сейчас вколем литичку. Не знаете на что аллергия есть? Какие лекарства? Игорь пожимает плечами. Врач делает экспресс тест. Затем кивает и уже набирает лекарство в шприц. Укол кажется очень болезненным, Петя дергается – и тут же его перехватывают сильные нежные руки любимого. - Тшш, Петенька, все пройдет сейчас. Скоро будет легче. - Может, госпитализация? – спрашивает врач. Петя мотает головой. Он не может в больницу. И не хочет. Он загнется там сразу же. К тому же, он в свое время намотался по больницам и рехабам, еще в Москве. А недавно пришлось сопровождать в больницу одного буйного нарика, насмотрелся по самое «не хочу». - Подпишите отказ. Петя не может держать ручку, но пальцы Игоря обхватывают сверху дрожащую слабую кисть Хазина. - Ладно, если будет хуже, тогда вызывайте и уже в больницу поедете. В кедах – не на каблах и даже не на таблах Я вижу твою совесть. Ей придется пострадать, Я такая странная в пижаме с динозаврами И мне такой криповой улыбается весь мир… - Петенька, - в голосе Игоря щемящая нежность, и от этого из глаз почему-то текут слезы, - Петь, сейчас температура спадет, тебе лучше будет. Петя шмыгает носом – то ли от слез, то ли насморк начинается. - Игорь, ты знаешь, я тебя люблю. И повисает у него на руках обессилено. Игорь дома, рядом. А значит, никаких Горюновых и никаких сиреноголовых не будет.       Утром Гром пишет сообщение полковнику Прокопенко и просит пару дней отгула. Петя лежит - уже просто в футболке и пижамных штанах. И ничего не понимает. Голова кажется китайской дешевой подделкой. Вроде на плечах она есть, а соображать не можешь. - Ты ночью так вспотел, что все динозавры промокли, - шутит Гром, помогая сесть в постели и выпить чай с лимоном. - Горь, а ты мне не сказал… Голос пропал, получается какое-то сипение. - Скажу. Петь. Я люблю тебя.