Питер для Хазина

- На что похожа твоя комната? – в голосе мамы чувствовалось раздражение, - Петь, сколько раз тебе напоминать об уборке? Мне ты запрещаешь трогать твои вещи. - Да, запрещаю! Потому что это мои вещи, а после твоей уборки я не могу ничего найти. А нужные мне бумаги оказываются почему-то в мусорке. - Ой, что там может быть нужного! – картинно закатила глаза мама, - ерунда какая-то. А почему одежда на полу, а? И огрызки яблок вперемешку с грязными чашками на столе?       Говоря это, она смахивала со стола на пол все, что там лежало. Карандаши, тетрадки, какой-то учебник тоже очутились в общей куче. - Выйди из моей комнаты и закрой двери! – заорал Петя. - Ну все, - мама поджала губы, вот придет отец, все о твоих художествах расскажу! Петя пожал плечами. И сел за ноутбук. Не хотелось ничего делать и ничего смотреть, хотя надо было готовить доклад к завтрашнему дню по Истории. «Да пошли вы все, - хмуро подумал он и поднял на диван упавшее худи. Подумал и надел зачем-то. В квартире было тепло, и для чего он влез в теплую одежду, и сам не знал. Просто так. - Петя, - позвала с кухни мама, - иди ужинать. - Не хочу, - резко ответил сын. - Ну и сиди голодным, дело твое.       Стукнула входная дверь, и из прихожей донеслись голоса. Видимо, мама решила-таки выполнить угрозу и рассказать отцу обо всех прегрешениях Пети. Мальчик прислушался было, но тут же надел наушники – демонстративно так. «Плачут небеса о тебе, о тебе, плачут небеса о любви и мечте» - раздалось в ушах. Музыка заглушала голоса, стало немного легче. «А эти (так он мысленно называл родителей) обо мне плакать не будут. Может, на людях для приличия", - думал подросток. Хазины всегда все делали «для приличия». И Петю одергивали с малолетства. - Улыбнись дяде и поздоровайся, неприлично смотреть букой. - Не держи руки в карманах, это неприлично. Что ты, как босяк, в самом деле! - Не перебивай, почему ты ведешь себя неприлично? Отец зашел в комнату, брезгливо огляделся. Вообще-то беспорядок ухудшила мама, но он в этом случае будет явно на ее стороне. - Сними наушники, бестолочь. Петя снял. - Что тут за свинарник? Ты поросенок, что ли, жить в берлоге? Тут уж Пете стало смешно. Поросенок – в берлоге? Но отец принял смех сына за проявление непочтения и отвесил затрещину. Да такую, что в голове зазвенело, а в глазах на секунду стало темно. У генерала Хазина была тяжелая рука в твердое убеждение в собственной правоте. - Ты как с матерью разговариваешь? Думаешь, тебе все разрешено? Ишь, «моя комната», «выйди», - передразнил он сына. И стукнул кулаком по столу так, что чашка в недопитым чаем упала на пол. - Живо за уборку! В этом доме ничего твоего нет. Только дерьмо, и то пока не смыл за собой. После этих слов Петя выскочил из комнаты, а затем и из квартиры. Вслед ему донеслось: - Ничего, есть захочешь, вернешься.       Только на улице, где дул холодный ветер, где темнело, и накрапывал дождь, Петя понял, что забыл про куртку, еле успел напялить кроссовки. Хорошо, хоть худи надел дома. Оказалось, не зря. Домой возвращаться не хотелось. Отец торжествующе скажет – что, набегался? Нагулялся? И отправит убирать в комнате, а мама будет тоскливо вздыхать. А потом оба скажут – мы хотим для тебя только добра. «В жопу такое добро», - мстительно подумал подросток и пошел, куда глаза глядят. Впрочем, глядели они, по мнению Пети, в правильном направлении. Неподалеку был заброшенный магазин, в подвале которого собирались подростки – по возрасту и такие , как Петя Хазин, и «старшаки», и мелкие пацанята, особенно те, у кого родители выпивали. Этакое «пристанище заблудших душ». Кое-кого из подвальной тусовки Петя знал лично. С одним из завсегдатаев даже учился в параллельных классах. Пашка поприветствовал новичка и сказал, что угостит на халяву, так как сегодня они разжились спиртным. Как именно и где раздобыли бутылки с мутной жидкостью – оставалось тайной. Петька хмуро ответил – валяй! Вонючее пойло с отвратительным вкусом обожгло горло, но потом разлилось теплом где-то внутри. Петька, решив, что так быстрее согреется, выпил еще. И еще…       А что было потом, помнилось смутно. Вроде бы, кто-то хлещет по щекам, на голову льется ледяная вода. Потом кто-то тащил его под руки. И там, в темном дворе на пронизывающем ветру, его долго выворачивало наизнанку. Очень хотелось спать. И он уснул. А во сне видел зиму – снежную, но совсем не холодную. А наоборот, было легко и весело. С ним играла маленькая девочка, похожая на нарядную куклу. Она почему-то бегала по снегу в платьице и туфельках, и Петя сказал ей, чтоб шла домой и одевалась. - А у меня нет дома. Меня мама меня не захотела. - Твоя мама? - И твоя тоже. Петя собрался спросить у сестры (во всяком случае, во сне она была его сестрой), как же так получилось, но его «вытащили» с того света. Очнулся он уже в палате, рядом не было никого. Потом пришла мама, а на следующий день – молодой следователь. Оказалось, многие отравились спиртосодержащей жидкостью, двоих мальчишек так и не откачали. И Петя отчего-то с сожалением подумал, что если б не откачали и его, он смог бы поговорить с той девочкой. Может, они точно стали бы братом и сестрой. Через неделю его выписали домой. Мама плакала, обнимала его и ласково называла «Петенькой» и «малышом». Петя так и не решился спросить, делала ли мама аборт когда-нибудь. Да и тот сон забылся, растворился в череде других снов. А отец сказал: - Говорил же, никуда ты не денешься. Иди, узнавай, что задано. Пропустил в школе все, когда нагонять собираешься?

***

- Петь, чего смурной такой? - Хуеть, - огрызнулся по-привычке Хазин. А затем сказал: - Мама звонила, мол, у отца день рождения, позвони. А на кой я ему звонить буду? Игорь обнял за плечи любимого, прижал к себе. - Не надо звонить, если душа не лежит. Опять друг другу «любезностей» наговорите. СМСку ему потом напиши – и хватит с него. Официальную , мол, поздравляю, желаю. - Как у тебя все просто, Горь. Как в рекламе «Позвоните родителям». - А зачем усложнять? Сложностей в жизни и так хватает. Вон, нас с Димой сегодня вызывали. Пацаны, подростки в подвале нахлебались какой-то дряни. Двоих на скорой увезли, троим труповозку вызывали. Идиоты малолетние. - Понимаю. И я был таким же.