И мы счастливы

Спустя восемь месяцев

(ноябрь)

— Я пришёл к Арсению... На лобном чересчур дерзкий парень, типажа самого Шастуна. Ведущие в ярости, что работники кастинга пропустили его, коллектив скептически хмыкает, а Антон лишь мотает головой и с улыбкой узнаёт: — Бессмертный, что ли? Попов третий день на съёмках фильма, поэтому новенький настаивает, что без его «нет» даже с места не сдвинется. Бузова набирает его прямо с поляны, включает громкую. — Дорогой, извини, что отвлекаю, я быстро. — Да ничего-ничего, если звонишь, значит важное. — Тут по левую руку от меня сидит некий Митя двадцати пяти лет, блогер и танцор, утверждает, что пришёл к тебе. — Вы гоните, что ли? Антош, привет, я очень соскучился, через два дня вернусь. Ждёшь? — Дааа! Скучаю! — орёт тот через всё лобное. — Только это была не шутка, Арс. Оставлять парня-то? — вмешивается и Ксения, поняв, что Арсений просто не принял слова Ольги за чистую монету. — Если действительно не розыгрыш, то нет, конечно. Я свою любовь нашёл, а жонглировать парнями — не мой конёк. Так что... Как зовут, Митя? Дмитрий, прости, но нет, без шансов. Шастун победно улыбается, хотя ничего другого и не ожидал.

* * *

В день возвращения любимого с его первых серьёзных съёмок, всё-таки главная роль, Антон как на иголках. Скучал так, что когда тот написал: «Встретишь меня в тех дурацких трусах, состоящих из одних резинок?», парень не смущался, не сопротивлялся, ответив железное: «Встречу». Он на лобном, почти зима, под жопой плед и подушка, но она мёрзнет тем не менее, лямки с непривычки врезаются, он ёрзает и от этого, и от мыслей, которые последние несколько часов лишь о том, как Арс посадит его на себя... — Встречаем, Арсений, наш актёр! — мужчина возвращается даже чуть раньше, застаёт окончание лобного. Ведущие пытаются расспросить, как прошли съёмки, какие впечатления от процесса, от коллег, правда ли одну сцену снимали на крыше Сити без страховки и так далее, но Арс весь в Антоне: трётся носом о его, заледеневший уже от получасового сборища, стаскивает с парня перчатки, чтобы прижать к лицу его руки и расцеловать. Ольга, видя, как ребята соскучились, переходит на разбор ссоры Рапунцелей. — Ты в джоках? — Арсений так и не даёт надеть перчатки назад, но прячет Антоновы руки в рукавах своего пуховика, чтобы хотя бы таким образом пока ощутить его кожа к коже. — Да, но мне пиздец неудобно... — Красота требует жертв, терпи. Я всю дорогу представлял тебя в них и чуть в штаны не кончил... — Арсению уже похер на все обсуждения, коллектив и ведущих. Он шепчет прямо в ухо, нагло вторгшись в капюшон своего парня. — Чего не прислал фотку? — Стеснялся... — Дурак! У тебя такая попа... Но учти, я тебя сейчас сам поснимаю. — Хорошо, если тебе понравится вообще... — Мне уже нравится, моя фантазия такого нарисовала, что мне хана... — До встречи в ночном эфире! — будто специально для них Бородина сворачивает лобное. — И не забываем голосовать за пару года, голосование продлится до пятнадцатого декабря, а перед новым годом мы объявим победителей, которые получат квартиру в Москве. — Ты был бы рад выиграть эту хату? — Арсений приобнимает своего парня, когда они почти бегом направляются к дому, настолько соскучились друг по другу. — Зачем об этом думать, если отдадут всё равно семейным гетеросексуалам? — Антон лишь отмахивается. А вот для Арса не всё так однозначно. Они заходят в дом, который за почти восемь месяцев пребывания в нём уже стал родным, на него даже новенькие пары не претендовали, хотя не раз выселяли Черно с Оганесяном. Попову и Шастуну от коллектива шло тотальное доверие, как паре. Никто и никогда даже мелкой ругани в их маленькой семье не слышал. Арсений, видя, что его мальчик продрог на лобном, врубает обогреватель. А зная свои дальнейшие намерения, накидывает на камеру под потолком свою шапку. — Раздевайся. Это звучит так, что Шастун повинуется мгновенно: скидывает куртку, кепку, толстовку, футболку и штаны. Арсений верхнее тоже снимает и аккуратно вешает, доставая из куртки телефон, который пока не успел сдать. Антон в джоках, впервые увидев которые на картинке в интернет-магазине, заорал: «Я это не надену ни за что на свете!» Но сейчас взгляд Арсения на его жопу в этих ничего не прикрывающих полосочках такой, что если бы ягодицы имели свойство смущаться, они были бы уже малиновыми. — Охуенная... Какая она охуенная... — мужчина даже облизывает сухие и жаждущие прильнуть уже к заднице губы. — Встань спиной ко мне... Ага, а теперь повернись, но только головой и половиной корпуса... Умничка... И если ещё чуть прогнёшься в поясничке, выпятив попу, будет вообще... О боже! — когда Антон беспрекословно всё исполняет, у того вырывается вскрик нетерпения уже. Он делает несколько кадров с разных ракурсов, сжимает через джинсы свой стояк, который обрисовался уже довольно недвусмысленно. — Ты вставить-то не хочешь? — Шастун уточняет, когда его личный фотограф ставит его на колени на постель. — Я вот уже изнемогаю... — Не то слово, но я нагуливаю ещё бо́льший аппетит... Ты бы знал, какой ты, Антох... — Ну зеркало ж есть вроде... — Нет, моими глазами... — Арс заставляет встать практически раком, задницу поднять, корпус красиво прогнуть. Уже собирается отойти, чтобы снять эту порнографию, но не сдерживается и кусает прямо в мягенькую ягодицу. Это настолько неожиданно, приятно и чуть больно, что Антон стонет. Это становится последней каплей: Арсу приходится расстегнуть джинсы, чтобы выпустить на волю пережатый стояк. — Давай свой фирменный взгляд. Пару кадров и всё, а то я рискую сгореть вхолостую.... — А что это за взгляд? — Блять, как же это возбуждает. Когда ты — секс во плоти, но сам этого не осознаёшь... Ну посмотри на мой член и представь, что он скоро войдёт в тебя... Шастун покорно исполняет. Арсений не может перестать снимать, как его зрачок расширяется, будто у кошки, готовой напасть на меховую мышь, взгляд становится слегка поплывшим и пьяным, а на почти белой коже попы проявляется ярко-красный укус. Антон ещё и палец обволакивает своими пухлыми губами, чтобы погрузить в глотку и облизать. — Ты подготовил себя? — уже как в бреду, делая последние кадры сбоку, уточняет Арс. — Да, да, прошу, уже можно войти, я щас и сам откинусь... — Антон не врёт: содержимое мешочка джоков уже не помещается в нём, грозясь либо выпасть наружу, либо прорвать ткань. Попов откидывает телефон, по пути хватает тубу лубриканта из прикроватной тумбочки, давит себе на эрекцию, даже не удосужившись снять джинсы, сейчас каждая секунда промедления кажется вечностью. Жёстко тянет за лямку недотрусов и одновременно легко проскальзывает внутрь. — Маааальчик мой, — сжимает его бёдра и шепчет куда-то между лопаткой и шеей. — Как же я соскучился, любимый... Плавные глубокие толчки внутри и нежные слова в спину возвращают Шастуну ощущение, что он дома. — Арс... — Антон еле отошёл после оргазма, в ногах ещё остаточная дрожь, мышцы ватные и не позволяют даже пошевелиться. — Да, котик? — Завтра голосование на Сейшелы, давай всё же съездим? — А как же сколопендры? — Если ты обещаешь меня от них защищать, то мне будет не страшно. Я просто хочу кое-что... — Шастун перекатывается на живот и немного залезает на Арсения. — Я написал трек, мне необходим речетатив аборигенов острова. — Ого, вот это ты талант! — Могу показать то, что есть, а могу уже готовый. Я набросал, пока ты снимался. Мы оправдываем звание творческой семьи, как шутит моя мама? — А я не считаю это шутками, любимый. Да, мы творческая семья, творческий союз. Как называется трек? — «Арс, два, три». — После такого я точно не смогу отказаться лететь на остров. И торжественно клянусь защищать тебя от всякой ползающей и летающей дряни! — Арсений тянет парня на себя, уже неторопливо и вдумчиво целует в обветренные губы и осознаёт себя безумно счастливым здесь и сейчас.

* * *

Двадцатого ноября парни единогласно приняты на остров, взамен засевших там, казалось, навечно Майи с Лёшей. Четырнадцатого декабря Антон выкладывает свой уже четвёртый трек под названием «Арс, два, три», который по скачиваниям в Эпл мьюзик мгновенно взлетает на пятое место, присоединяясь к заморским собратьям, а на русских платформах и вовсе достигает второго места по количеству прослушиваний. Пятнадцатого декабря завершается голосование за пару года на «Доме- 2», а семнадцатого декабря прямо из московской студии Влад Кадони звонит на остров и сообщает, что первое место, с большим отрывом от Саши с Иосифом и Алёны с Ильёй заняли Арсений и Антон. Первого марта на предпоказе фильма «Сумасбродный ковбой» почти весь коллектив поляны, включая ведущих. Арсения поздравляют с дебютом и пророчат неплохое будущее в киносфере. Тринадцатого марта, символично, в годовщину появления Попова на проекте, они с Антоном принимают решение покинуть его. Бузова рыдает и от горечи расставания, и от радости за ребят, поэтому, отправляя их за ворота, в собственную квартиру, в большую жизнь, громче и искреннее всех кричит им вслед: «И мы счастливы!»