И мы счастливы

Шастун возвращается к одиннадцати вечера, они даже лобное профукали, но Тата заверила, что с ведущими связалась — и всё гуд. Он подстрижен, красиво уложен, даже штаны себе прикупил, пока мотался хвостом за девушкой по торговому центру. В их доме темно и пусто. Скидывает рюкзак, направляется в общий дом. Наверняка либо с Ромой родной Омск обсуждают и общих знакомых, либо готовит не в рот ебаться вкусный ужин, поскольку Татка сегодня не в деле. — Где Арс? — ловит внизу новенькую Катю. — Не знаю, вы ж редкие гости в этом доме, — та пожимает плечами. — Где Арс, не с тобой? — находит Гриценко в спортзале. — Нет, как видишь. У Ксюхи спроси, она его днём в аппаратную водила. — А ведущие ещё не разъехались? — Олю видел буквально пять минут назад, значит и Бородина ещё тут. — Спасибо. Ксению находит беседующей с Черно, та жалуется на своего парня с истеричными нотками в голосе. — Ты мне нужен, — ведущая стопорит парня и быстро сворачивает разговор с Александрой. — Где Арсений? — Шастуна интересует только одно, сердце уже начинает нервно бухать в грудине, в башке нехорошо от какого-то поганого предчувствия. — Он срочно уехал в Питер по делам. На пару-тройку дней. Просил тебя предупредить, чтоб не переживал и ждал. — Что за дела? Он мне позавчера сказал, что всё под контролем, даже от мобилы отказался... — Неотложные, Антон, поверь, — Ксения сдержана, но от этого только большие и большие подозрения, что нихера не всё в порядке. — Конкретнее! — Развод. Суд назначен на эти дни. — Раз... что? Он женат? — парень белеет и не верит, что правильно всё услышал. — Он разводится. — Он мне врал... — Просто не говорил. Я так поняла, это тянется уже давно, вот наконец назначили слушание... — А почему суд? — но сам же и вспоминает, что не так давно Арс ответил про подобную ситуацию с Валерой и Татой. — У него ещё и ребёнок? — Да, там у них дочка, маленькая совсем, такие разводы только через суд. — Пиздец... Ксюш... Меня могут сейчас, прям вот через полчаса отвезти на Казанский? — Ты чего удумал? — Бородина не воспринимает всерьёз даже. — Я ухожу отсюда нахуй. Мне вещи собрать полчаса максимум и к админам за телефоном зайти. — Никуда ты в ночи не поедешь, балбес! — Он. Меня. Обманул. — Ничего не обманул, хватит истерить! Он не женится, Антош, может, ты услышал неправильно, но он разводится! — Он. Меня. Обманул. — Ты дурак. — Меня смогут отвезти или такси вызывать? — голос у Шастуна вмиг бесцветный, глаза из ярко-зелёных тоже блекнут, он даже ответ уже не слушает, просто разворачивается, чтобы вернуться в дом и собрать вещи. Из рук валится примерно всё, каждую толстовку и футболку он роняет по пять раз прежде, чем упаковать в сумку. Где чемодан — без понятия. Запихивает лишь часть, что влезает: штаны, джинсы, кроссовки, худак, пара футболок и бритва. Сколько он возился, вообще не знает, руки и ноги ватные. Бородина ждёт его у ворот с картой и телефоном. — Я сама тебя отвезу. Но по-прежнему считаю, что ты херню делаешь.

* * *

На ночной поезд впритык, но успевает. Стандартно-навязчивое «чучух-чучух, чучух-чучух» обычно успокаивает и даже убаюкивает, но сейчас лишь распаляет и так разбитого вхлам парня. Чтобы отвлечься, он открывает инсту. Ну ты же точно подписан на меня, как же ты тут зовёшься? Понимает, что не знает даже фамилию мужчины, которого так полюбил. Они проводили вместе каждую минуту времени, им было важно сейчас, не нужны были телефоны, они не говорили о прошлом, не интересовались фамилиями и отчествами. Тогда это казалось правильным. Сейчас — диким. Листает подписчиков, которых с трёхсот, когда он уезжал из Воронежа, стало три тысячи четыреста. Если на авке не его фото — то можно похоронить мысль отыскать его среди них. Но Антон упорно листает, прокручивая имена, которые не Арсений и ники, которые, как ему кажется, тот никогда бы себе не выбрал. Drama King, сука! На аватарке собственной персоной — красивый, улыбающийся, такой, что Антону хочется вскрыться. Страница открыта, слава богу! Ну да, он же какой-то там коуч. Арсений Попов, студия актёрского мастерства и пластики для детей от 7 до 15 «Гуттаперчевый». Набережная реки Фонтанки. Листает фотки: работа, работа, работа, Питер, какая-то вечеринка, вот он с выпускниками, вот он сам на полотнах, вот на фоне Эйфелевой башни, вот какие-то шашлыки и чисто мужская компания, снова работа и снова Питер. Вот оно! Пять лет назад. Фотосессия с миниатюрной брюнеткой и новорождённым ребёнком. Выглядят как типичная счастливая семья, хоть прям сейчас на коробках с хлопьями печатай. Ненавижу! Разбирает себе спальное место и кое-как скрючивается, даже не сняв джинсы и свитер. До самого Воронежа уснуть у Шастуна так и не получается.

* * *

Антон выходит на площади Черняховского, а что делать дальше, куда податься — ноль вариантов. К маме точно нет, она ясно дала понять своё отношение к его сущности. И пусть Арсения больше нет, но женщин обратно он не полюбит. А мама пока не прошла все стадии принятия, сейчас она примерно на гневе. К Ирке не хочется, да и вообще, тут ли она или пытается зацепиться в столице. Но в любом случае, после выходки на лобном, очень похожей на сговор, хоть им и не была, она его видеть не захочет. Он, если честно, тоже. В общаге комнату стопудово сдали кому-то другому, там очередь месяцами стояла на освободившееся по разным обстоятельствам местечко. Илюха и Диман — вообще хуй пойми. Ни одного сообщения нигде. В друзьях везде остались, «Proud» оба лайкнули. Но тема «Дома-2» и его романа пугающая и совсем не привлекательная для обсуждения этим утром. — Документы! — рявкает на него кассирша «Пятёрочки», так как на ленте бутылка водки, сухарики и нарезка колбасы. Антон тычет паспорт, бурчит, что пакета не надо, суёт покупку в громоздкую спортивную сумку между одеждой и идёт вселяться в ближайший отель. Он не знает, сколько ему накапало за два месяца проживания на проекте и несколько реклам, поэтому выбирает три звезды. Сейчас план минимум: отлить, принять душ, влить в себя литр беленькой и перестать чувствовать то, что он чувствует последние долбаные часы.

* * *

Перед Арсением открываются ворота, он спешит через всю территорию к их дому, по пути машет Бузовой, которая беседует с Гриценко, по тону и доносящимся обрывкам фраз — отчитывает. Та хочет было подозвать, но Арс машет, что всё потом. Он безумно соскучился по Антону, ещё и толстовку ему из Питера с принтом своей студии тащит. Скорее поцеловать, прижать к себе и вдохнуть его запах за ушком. В доме пусто и свежо — окна открыты на проветривание, хотя погода сегодня довольно холодная для мая. Что часть вещей отсутствует и вообще беспорядок, мужчина внимания как-то не обращает, скидывает сумку и собирается на поиски своего мальчика в общий дом. Ещё и телефон надо администраторам сдать. — Привет. Поговорим? — Ольга ловит его в дверях, и им приходится зайти снова внутрь. — Доброе утро. К Антохе хочу, Оль. Что-то срочное? — Скорее всего. Он ушёл с проекта. — Что, блять??? — Позавчера прям в ночи его Ксюха на вокзал везла самолично... — Да что происходит? Почему? — Узнал, что ты был женат и соврал ему... — Да я не... — Арс хочет было громко возмутиться, но понимает, что с какого-то ракурса его недоговоры именно так и выглядят. Утаиванием, ложью. — Блять, блять, блять! Мужчина гуглит ближайшие поезда и автобусы до Воронежа. Всё либо нескоро, либо забито под завязку, либо идёт шесть бесконечных часов. А ему надо к его мальчику. Надо. Срочно. Выбирает самолёт, руки дрожат, пока регистрируется, но надо собраться. Бузова смотрит со скепсисом. — Вас ждать обратно? — Хотелось бы... Оленька, давай на связи... Я напишу, до чего мы договоримся... Но мне главное его вернуть, проект — дело десятое... — Нам всё-таки хотелось бы видеть вас снова тут. Подвезти в аэропорт? Пока такси доедет, потеряешь полчаса. — Был бы благодарен. — Ну вы и дураки, конечно, — Ольга их паре сильно симпатизирует, но сейчас не сдерживается в оценке. — Одни проблемы от вас. То Ксюха одного балбеса увозит, то я второго догоняющего болвана везу следом... Высаживая у терминала, она лаконична: — Не дурите и возвращайтесь оба, мы ждём.

* * *

До самолёта час, через два он уже будет в Воронеже, но куда идти и где искать — понятия не имеет. Можно было бы попросить у ведущих адрес прописки, они бы точно не отказали, но Арсению кажется, что он Антона чувствует. И тот бы к маме не поехал. Скорее всего, отсиживается на нейтральной территории, чтобы решить, как действовать дальше. Так что либо один, либо у корешей, если те, конечно, не отвернулись от него, увидев на проекте. С облегчением мужчина видит, что Шаст его не заблокировал в инстаграме. Хотя, может, не нашёл. Или не искал даже. Главное — можно написать, ведь как бы они близки ни были, он даже номером его телефона не обладает. @drama_king Антош, поговорим? @YoYoBoy Говори. @drama_king Я свободен, теперь полностью. @YoYoBoy Ты начал отношения с вранья! @drama_king Мы жили на поляне сегодняшним днём, не обсуждая прошлое. Я твоё знал только потому, что она была там же. У меня до сих пор нет даже твоего номера телефона, понимаешь, там немного другие правила, жизнь течёт иначе и обсуждаются другие вещи. @YoYoBoy Хуёвое оправдание! @drama_king Возможно. Но я не врал, я вообще не думал о том, что по-прежнему не разведён. Алёна не появлялась на суде целых три года, срывала все слушания, поэтому я психанул и сказал, что мне похер на штамп, я строю новую жизнь. Посадку объявляет, Арсений психует, что они не решили ничего, он по-прежнему летит в никуда, да ещё и пропадёт сейчас на час, не дай бог, Шастун решит, что не так и важен ему этот разговор. Поэтому пишет напоследок то, что, как ему кажется, должно пробить сердце Антона. @drama_king Прости. Я действительно должен был подумать, что это не какая-то ерунда для тебя. И рассказать. Но сейчас я, наконец, разведён! И мне нужен только ты.

* * *

У Шастуна дичайшее похмелье, он вторые сутки беспробудно пьёт, чтобы не думать и не чувствовать. И «Хортиця платинум» в этом его прекрасный и действенный союзник. В номере вонь перегаром и свежим спиртом, по́том и не переодеваемой третий день одеждой. Даже дойти поссать кажется сейчас запредельно сложным. Но от сообщений в инсте сердце, чего греха таить, ёкает и начинает заполошно биться. Но парня хватает лишь огрызаться в ответ, он даже не протрезвел, чтобы обдумать ситуацию повторно, пока он ментально в том вечере, когда узнал правду, ему обидно и больно. Но прочитав «Прости», он вырубается уже с улыбкой и телефоном на груди. Будит его снова звук уведомления. @drama_king Антош, расскажешь, где ты? @YoYoBoy Я в другом городе. @drama_king Кажется, я только что приземлился в том же городе. И хочу тебя увидеть. Дашь адрес? — Блять!!! — Антон вскакивает так резко, что перед глазами звёздочки и в башке мутно. В зеркале отображается какой-то неумытый отёкший бомж, совершенно не похожий на чью-то мечту, за которой можно рвануть аж в Воронеж. @drama_king Ну, Шаст, прошу! Вряд ли ты у мамы, я даже не брал у админов её адрес. Скинь, пожалуйста. Куда я бы мог подъехать поговорить. @YoYoBoy Отель «Мартон», 404 @drama_king Видишь, сам номер говорит тебе, что было ошибкой сбегать)) Вызываю такси, минут через 40 буду. Шастун лишь умывается и зубы чистит, это единственное, на что его хватает. Переодевает футболку и валится назад, пытаясь не отключиться снова, но проигрывает. В этот раз будит его стук в дверь. На пороге Арс, его Арс, как всегда красивый, пахнущий терпко и по-мужски каким-то новым парфюмом, в тёплом свитере, который снимает прямо на пороге. — А у вас прям лето уже. Привет. — Привет... — Антон пропускает внутрь, запирает дверь и приваливается к ней изнутри. Потому что до сих пор ощущает себя не шибко хорошо. Арсений поджимает губы, окидывая взглядом беспорядок, две пустые и одну начатую бутылки водки. — Разве оно этого стоит, а? — Что ты имеешь в виду? — Ну, новость, которую ты узнал... Стоила того, чтобы убегать и травить себя водярой? — Значит для меня — да... — Ты мой нежный мальчик... — Попов присаживается полужопицей на столик и смотрит с нежностью. — Я не мог подумать, что это тебя ранит. Честно. Прости, что не подумал, но это прошлое. Уже прям стопудовое прошлое. — Ты был женат. Ты би? — Нет. Жизнь сложная штука, Антох... На меня давило окружение и родные, у Алёны вообще семья с Кавказа, там приемлют лишь брачные отношения. Помнишь, я говорил про нашего Иосифа? Что ему придётся несладко: либо давить свою сущность во имя кого-то и быть всю жизнь несчастным, либо вести двойную жизнь. Я тогда выбрал второе. Меня это не красит, но в тот момент казалось, что других выходов просто нет. — Почему не получилось подавить? — Ну Шаст, ты шутишь? Сложно строить счастливый брак с женщиной, когда хочешь сосать члены. Шастун впервые выдаёт какое-то подобие кривой улыбки. — Я для тебя проектная история? — Ты дурак? Да, блин, ты точно дурак! — Арсений смеётся. — Очень рисковая история для хайпа, не находишь? Нас могли бы вышвырнуть сразу же после признания. Я, если честно, там, на проекте, ежедневно борюсь с собой. Понимая, что это увидят мои родители, коллеги, ученики, родители учеников, друзья детства... Но я хочу, чтобы именно с экрана и на всю страну транслировалось, что это нормально, что мы — это вариант нормы. Как и для близких, так и для общества в целом. Антона мутит, ему хочется лечь и ещё поспать, часов сто примерно. — Нехорошо? — Арс быстро ловит его состояние, выуживает из сумки бутылку воды и подходит к двери, по которой растёкся парень. — Пей. — Не хочу, меня тошнит... — Именно поэтому и пей, надо выпить целиком. Шастун смотрит недоверчиво, но присасывается к горлышку. Не понимает, почему, но полностью отдаёт себя в руки этого мужчины. Даже когда тот тащит к унитазу, опускает перед ним на колени и засовывает в глотку два пальца, касаясь корня языка. Пока Антон фонтанирует, тот не перестаёт гладить его по волосам, затем нежно раздевает и заталкивает в душ. Шастун стоит под дико горячей, прям на грани его возможностей, струёй, и его действительно попускает. И похмелье, и ситуация с бывшей женой Арса. Он звучно выдыхает, когда тот, раздевшись, также встаёт под душ и обнимает сзади, крепко прижимая к себе. Они обнажённые и слишком близко, но это не про секс, эта история про нежность. — Почему она дала развод сейчас? — Увидела нас на проекте и сказала, что я её позорю перед семьёй, необходимо это прекратить, чтобы её имя со мной не было связано... А может, наконец, поверила, что я не по женщинам... Увидела, что я люблю тебя... — Ты должен был мне сказать! — талдычит Антон, но это явно уже остаточное, этим он скорее оправдывает свой импульсивный побег из Москвы. — Должен был, прости. — Если бы я, блин, тебя дождался на поляне, ты вот возвращаешься и говоришь мне что? Что ты был где? — Правду бы и сказал... И вообще, Тох, если бы Ирка не была такой алчной и не прискакала бы на проект, а ты за ней, то ты и сам был бы женат через пару лет. Бывает такое, поверь, бывает, что происходит с нами то, чего мы сами не особо жаждем, но так складываются обстоятельства. Либо давят извне, либо напротив нет альтернатив поинтереснее и ты такой: да ладно, женюсь, чего такого... — Это был бы пиздец, даже представлять не хочу себя женатым на Ирке... — Потому что ты мой, — Арсений выдавливает из порционного пакетика в ладонь гель для душа, так и не выпуская парня из своих объятий, и начинает потихоньку намывать. Ласкает, растирая гель, грудь, плечи, руки, живот, бёдра, задницу. Специально никаких поползновений к члену, хотя у самого уже немного привстал, и Антон это явно ощущает. Но сейчас он прям принципиально хочет избежать секса. Был уже в отношениях, когда примирения происходили в постели, а вне её два разных, совершенно не слышащих и не понимающих друг друга человека. С Шастом хочет по-другому, чтобы проговаривать всё, не боясь, чтобы секс не был единственным связующим звеном, а был скорее как дополнение к и так близким, ближе некуда, отношениям. — А что ты там ранее говорил? Интересное такое... — Антон позволяет ласкать себя, но возбуждение тоже удерживает всеми силами, будто понимает и разделяет взгляд Арса на это. — Что люблю тебя, — Арсений не ломается, выспрашивая, «а что?», «а когда?», не любит он это. Да и пришло время признаться, он сам уверен в этом на сотку, поэтому можно. — С утра вернулся в наш пустой дом, Оля сказала, что ты ушёл с проекта, и я почувствовал такое опустошение... — Я тебя тоже люблю... — Антон не ударяется в рефлексию, хотя мог бы, просто выдаёт то, что чувствует в данную секунду. — Что дальше? — Я не настаиваю, но Ольга сказала, что ждёт нас назад... — уже вытирая и себя, и Шастуна приятным пушистым полотенцем, по-прежнему стараясь не концентрироваться на полуэрегированных пенисах у обоих, аккуратно оповещает Арс. Плюнуть бы сейчас на все принципы, встать на колени и взять в рот, тем более, он явно видит, что ни Антон, ни сам член не были бы против. — После моей выходки? Серьёзно? Я был уверен, что всё испортил и закрыл себе путь назад... — Антон натягивает трусы и тем самым спасает своего мужчину от раздрая в мыслях. — Хочешь, вернёмся прям сегодня. Посмотреть рейсы? — Посмотри, только я есть хочу и к маме бы заскочить на пару минут...

* * *

— Антош? — Майя удивлена, если не сказать, что в шоке. — Я ненадолго, как у вас дела? Как бабушка? — Бабушку теперь не пускаю гулять одну, только сама вывожу, чтобы ничего лишнего не узнала. И телевизор контролирую. Зайди хоть обними её, сколько месяцев не виделись. — Я с радостью. Парень немного шушукается с бабулей, она отмечает, что ему идёт стрижка и просит заглядывать почаще. — Спасибо, что ограждаешь её, — Шастун видит, что мама по-прежнему не сильно расположена к нему. — Меня бы кто оградил... — Мам, ну это мой выбор, он такой, какой есть... — Пройдёшь хоть чаю выпить? Я приготовлю что-нибудь, — Майя сдержана, но это всё-таки сын, единственный сын. — У нас самолёт обратно через пару часов уже, нас отпустили ненадолго, я некоторые вещи из общаги забирал. И я не один, Арс ждёт, — Антон кивает за спину. — Ты же ещё в детстве это проявлял... — женщина вдруг срывается и почти плачет. — Я виновата, упустила... — Ты о чём, мам? — Помнишь, я из садика тебя забрала на второй год, ты не доходил. Нянечки жаловались, что в тихий час ты залезаешь в кровати мальчишек и целуешь их в губы... Я тогда думала, что это детские шалости, а вот как всё вышло... Шастун слышит это впервые и, естественно, сам себя в том возрасте не помнит совершенно. Ему бы заржать, но мама почти на грани истерики, винит почему-то себя, поэтому обижать её смехом он себе не позволяет. — Мам, никто не виноват, я просто такой... — Антон решается наконец, обнять первым, так как Майя будто сторонится его слегка. — И смотри... Я не сторчался, как мне прогнозировали все соседи лет в двенадцать, я не алкаш, не забулдыга, не убийца, не фрик и не долбоёб какой-нибудь... — Но ты университет бросил... — Майя всхлипывает и тоже крепко обнимает. — Я его ненавидел. Займусь другим после проекта. Тем, что буду любить, чем буду гореть, а не экономикой и не маркетингом. У меня всё будет хорошо, у меня уже всё хорошо! Ок? Просто держи это в голове, как главное. Сможешь, мам? — Чего твой-то не поднялся? — она даже вроде как хихикает, вытирая потёки слёз. — Чтобы мы с тобой поговорили нормально. Нам показалось, что ты не готова пока к двойной атаке. — Когда там у вас эти дни, когда мобильные выдают? — Вторник. Я позвоню, — Антон уже собирается убегать, целует женщину в щёку, надеясь, что перегаром от него не несёт, а то пять минут назад он затирал, что не алкоголик. — Можете вдвоём... Мне кажется, что он порядочный человек, и это меня немного успокаивает... Спускаясь уже с шестого этажа по лестнице, Антон рад, что не пришёл сюда, сбежав с поляны, мама бы была худшего мнения про Арса, и он всё верно сделал. А ещё он ловит себя на том, что за эти двадцать минут уже соскучился. — Я соскучиться успел, — Арсений ловит его в предбаннике подъезда, трепетно берёт за лицо и целует. — Не поверишь, думал о том же, спускаясь. — Не верю, конечно. Ну что, погнали назад? — Погнали.

* * *

— Арс... — Антон пользуется тем, что его соседка слева вставила наушники и отвернулась к иллюминатору, но говорит всё равно вполголоса. — Помнишь, ты у меня телефон в шутку выхватил, а я пересрал? — Помню, меня до сих пор мучает вопрос, что ты от меня скрыл, но... — Я читал про анальный секс... — ещё тише, прямо в ухо, влажно касаясь его, шепчет Шастун. — Бля, — Арсений такого поворота не ожидал, по нему, от затылка до стоп, пробегает волна мурашек. — Расскажи, как бы это было? Ну, у нас с тобой... Попов косится на их соседку, но та либо спит, либо полностью в музыке, придвигается как можно ближе к парню, насколько позволяет ремень. — Сперва я бы тебя вылизал... Обожаю, когда там мокро и хлюпает... Ты бы поначалу мышцы не мог расслабить, а я был бы настолько нежным, чтобы показать, что не нужно бояться, что не будет неприятно... А когда бы ты доверился и впустил мой язык, я бы ввинтил его в тебя на всю длину, находя все-все-все твои секретные эрогенные зоны... Антон слушает молча, лишь звучно и тяжело сглатывает и дышит так, что грудная клетка заметно поднимается при каждом вздохе. — Потом я бы выдавил очень много смазки на два пальца и тихонечко погрузил бы их в тебя... Да, сперва ощущения странные и совершенно с сексом не ассоциируются, мы же привыкли, что стимуляция стенок прямой кишки происходит только в туалете... Но я бы показал, как можно получать и удовольствие от этого... При каждом проникновении я бы дотягивался до простаты, лаская её, чтобы возбуждение перевесило непривычность ощущений... А пальцами бы растягивал тебя, такими движениями, как ножнички... Потом бы добавил постепенно третий... А может, и четвёртый... — Ты себе не льстишь? — Нос откушу! — Хорошо, хорошо, четыре... Продолжай, — Шастун поддевает, хихикает, но даже глаза прикрывает, так ему нравится то, что он слышит. — Когда пойму, что не наврежу тебе, не порву и не доставлю дискомфорт, раскатаю по стояку презик... А я уверен, что к тому моменту у меня будет уже настоящая колонна в штанах... Налью лубриканта прям на головку, чтобы ты уже своим нутром распределил.... И... — А в какой позе ты меня трахнешь? — поняв причину остановки сего великолепного рассказа, Антон открывает глаза и смотрит прямо в упор в другие, поглощая всю любовь и похоть, что в них сейчас плещется и через край переливается. — А в какой ты хочешь первый раз? — Лицом к лицу... — Шастун выдаёт это уже сухими от перевозбуждения губами и отчётливо понимает: они уже не просто абстрактные беседы ведут, они планируют их секс, который скоро случится. Первый секс с проникновением, мысль о котором Антона ещё месяц назад заставляла цепенеть от ужаса. А сейчас он не уверен, что этого не случится прямо ближайшей ночью. — Всё, стоп... — парень снимает кепку и кладёт себе в район паха. — Иначе мы не долетим. Арсений Арсением бы не был, если бы не скользнул рукой проверить. Огромный и каменный, который не спрятать в слишком узких джинсах, которые Шастун выбрал сегодня надеть на свою беду. А им приземляться через пятнадцать минут. — Говорят, надо подумать о трупах, о разлагающейся под землёй плоти и прочих мерзостях, мне помогает, — Арс даёт совет, он по-мужски сочувствует своему возлюбленному, но в то же время безумно рад от того, что стало причиной эрекции. Этот шикарный мальчишка, которого он хотел до одури всегда и везде, возможно, очень скоро переступит последнюю границу их близости. И от этого крутило низ живота и покалывали подушечки пальцев.