one four three

      Это всё началось как шутка.       Поздним вечером в конце сентября, когда они решили устроить киномарафон в просторной гостиной Чана. Как самый взрослый, и серьёзный (нет) из всей их компании, Бан Чан уже третий год жил в собственной квартире, чем неоднократно пользовались младшие, строя щенячьи глазки, и напрашиваясь на посиделки именно к нему домой. Тот вечер тоже не оказался каким-то исключением: американские ромкомы, литров восемь газировки, и по три пачки снэков на каждого человека.       Чонин уже минут сорок как мирно посапывал, развалившись звёздочкой на полу, Хёнджин залипал в телефоне, а Чанбин не видел перед собой ничего, кроме последнего. Бан Чан фильм не смотрел вовсе, напялив огромные наушники ещё в начале вечера, он что-то досконально изучал в своём ноутбуке, периодически пробегаясь пальцами по клавиатуре, в то время как Джисон набивал рот приторно-сладким карамельным попкорном, и повторял за Кэмероном легендарное «I burn, I pine, I perish».       - Прости, пожалуйста, но мог бы ты не жрать, как свинья?       - А ты не мог бы, пожалуйста, вспомнить о том, что экран телевизора находится перед тобой, а не в соседнем кресле?       Хёнджин, к счастью, ничего не слышит, но уши у Чанбина всё равно нещадно краснеют, а прижимающийся к джисоновому боку Феликс, сотрясается в беззвучном приступе смеха.       Джисон безумно любил вот такие вечера: когда они всей своей немногочисленной компанией проводили время вместе, будь то просмотр старых или новых фильмов, долгие посиделки за настолками или просто разговоры о чём-то важном (или не очень); ничто не заставляло Джисона чувствовать себя настолько полноценным.       Чанбин неиронично вздыхает где-то справа, стараясь больше не так откровенно пялиться на Хёнджина, на экране Катарина решает устроить пьяные танцы на столе и влететь макушкой прямо в люстру, висящую над её головой, а потом удачно приземлиться в объятия Патрика. Дальше, правда, она заблюёт ему ботинки, но Джисона это уже мало интересовало, ведь он почувствовал, как Феликс тянется рукой в миску с его попкорном.       Джисон чисто инстинктивно тянет миску влево, набитым ртом продолжая дожёвывать свою порцию сладкой кукурузы, Феликс вжимается в него всё сильнее, болюче упираясь локтем аккурат Джисону в ребро, в безуспешной попытке дотянуться до заветной сладости. Хан болезненно хмурится, переводит взгляд на Феликса и вскидывает одну бровь:       - Жуй свои чипсы с лобстером, наглая твоя задница.       - Ну поделись, тебе жалко, что ли?       Феликс показательно надувает нижнюю губу и строит глазки, всё ещё пытаясь добраться до попкорна в чужой стеклянной таре. Джисон гладит взглядом чужое лицо, зависает на чужих пухлых губах, начинает улыбаться, как абсолютный гремлин, коим он и является, и вытягивает собственные губы в трубочку, комично приподнимая при этом брови вверх. Феликс пару раз моргает, ухмыляется, в какой-то несвойственной ему манере, и тянется к джисоновым губам. Расстояние между их лицами стремительно сокращается, Джисон всеми силами сдерживает пузырящийся у него в лёгких смех, его плечи мелко трясутся в беззвучном гоготе, он отодвигается дальше от надвигающегося на него Феликса, пока не чувствует головой спинку дивана. Феликс хватается ладонями за его плечи, ещё одно движение, всего пара жалких сантиметров, и их губы действительно встретятся, когда Джисон внезапно подскакивает на диване, а миску с попкорном нагло вырывают у него из рук.       Он в недоумении поворачивает голову влево, всё ещё по-утячьи выставив губы, лицо Хёнджина кривится в лёгком отвращении, он отправляет пару кукурузин в свой рот, и переводит взгляд с одного парня на другого.       - Чё?       Джисон отрицательно качает головой, чувствует, как Феликс утыкается лбом ему в грудь, начиная хохотать, и позволяет собственным пузырям из лёгких вырваться наружу. Феликс постепенно успокаивается, отлипает от джисоновой груди и, Хан готов поклясться, что солнце никогда не сияло так ярко, как лицо Феликса в тот самый момент. Ли долго держит зрительный контакт, на короткое мгновение переводит взгляд на чужой, чуть приоткрытый рот, и его собственные губы расплываются в победоносной ухмылке, когда его ладошка ныряет в миску с попкорном. Он всё ещё смотрит на Джисона, отправляя целую горсть сладкой кукурузы в рот, щёлкает Хана по носу и возвращается к просмотру фильма.       Чонин сладко потягивается на полу, Патрик везёт Катарину домой, Джисон запускает пальцы в чужие волосы цвета пшеницы, мягко поглаживая Феликса по голове, и чувствует себя невероятно тепло и уютно.