one four three

      Джисон понял, что всё очень серьёзно, когда с завидной периодичностью начал ловить себя на том, что слишком часто наблюдает за Феликсом.       Его глаза непроизвольно находили светлую макушку среди всех остальных, внимательно наблюдая за каждым действием младшего; сердце каждый раз наливалось свинцом и тяжелело в груди, тянуло то ли к земле, то ли к солнечной улыбке напротив. Джисон выяснил, что когда Феликс нервничает, всегда прикладывает два пальца к ярёмной вене, чтобы проверить пульс. Хан никогда раньше этого не замечал. Также, как никогда не обращал внимания на то, как Ли морщит нос, когда особенно сильно смеётся. Каждый раз, когда Феликс случайно перехватывал направленный на него взгляд, Джисон в спешке отворачивался и пунцовел ушами, словно пойманный за чем-то постыдным.       Джисон понял, что всё очень серьёзно, когда ловил на себе пристальный взгляд в ответ. Во взгляде Феликса читалось что-то совершенно новое, что-то, что заставляло загривок Хана идти крупными мурашками, а внутренности заворачиваться в огромный, приторный крендель, залитый взбитыми сливками. Феликс ни чуть не смущался, если был пойман, лишь коротко скользил взглядом по чужому лицу, и легонько улыбался одними губами, не собирая такие привычные солнечные лучики морщинок вокруг глаз.       Сегодняшний вечер не отличался от тысячи других вечеров, которые они проводили все вместе. Вот диван, вот стол, заваленный снэками, вот первая часть Шрека, которую Джисон может процитировать от А до Я, и вот Феликс, вжимающийся всем телом в его бок, а ещё, его собственная ладонь на чужой талии, прижимающая младшего ближе к себе. Ёнбок не глядя отправляет пару луковых колец Джисону в рот, посылает по чужому телу вибрации собственным смехом, практически укладываясь головой на джисонову грудь через десять минут от начала просмотра. От него пахнет кокосовым шампунем, и Джисон без какого-либо стеснения утыкается носом в чужую макушку, почти что доводя до визга внезапной щекоткой.       Хёнджин начинает ныть что ему скучно, как раз в тот момент, когда Осёл и Шрек оказываются в Дюлоке. Чанбин, естественно, на удочку цепляется и начинает поддакивать, предлагая поиграть во что-нибудь активное. В час ночи. В двухкомнатной квартире Хвана. Феликс отчего-то идею одобряет, начиная перебирать различные варианты чего-то более менее адекватного и подходящего для данного времени суток, тянет Хана с дивана за рукав толстовки, пока Чанбин крепко завязывает Хёнджину глаза.       Пятнашки вслепую? Серьёзно?       Они становятся вокруг Хёнджина, раскручивают его сначала в одну, затем в другую сторону, просят того посчитать до десяти, и друг за другом вылетают из комнаты, попутно хлопнув дверью. Чанбин хохочет как не в себя, скрываясь на крохотной кухне, Джисон залетает в ванную, но быстро передумывает, решаясь оккупировать чужую спальню, на повороте из уборной поскальзываясь в своих шерстяных носках, и врезаясь в притаившегося в прихожей Феликса. Тот крепко хватает Джисона за плечи, не позволяя ему свалиться, и до боли прикусывает нижнюю губу, чтобы не засмеяться, но Джисон уже всё. Он наверное всё же упал, приложился головой и потерял рассудок, потому что, как только его взгляд опустился на чужой рот - всё остальное просто стёрлось из башки, словно по щелчку Таноса.       Джисон не осознаёт, что подходит почти в плотную, ни на секунду не отрывая взгляда от чужого, теперь уже слегка приоткрытого рта, не понимает, как его собственные ладони упираются в стену по обе стороны от чужого лица, не слышит, как учащается его собственное дыхание. Он приходит в себя, только когда ощущает прикосновение тёплых пальцев к своей щеке. Феликс непозволительно близко, гладит мягко большим пальцем по скуле и слегка нервно выдыхает:       - Знаешь, ты ведь можешь просто попросить.       У Феликса зрачки размером с блюдца, пальцы мелко подрагивают, а взгляд вопит о чём-то безумно важном. Джисон пару раз моргает, отталкивается от стены, и старается игнорировать полный разочарования вздох за спиной, скрываясь за дверью ванной.