one four three

      Джисон человеком был простым, и какие-либо сложности и крутые изменения в жизни не особо сильно приветствовал.       У него алгоритмы в голове работали всегда точно и слаженно - нет значит нет, да значит да - никаких тебе промежуточных переменных. Джисон нервничал только в исключительно редких случаях (практически никогда). Он, скорее, был эмоционально возбуждён в девяносто процентах случаях своей жизни, ярко реагируя на новинки кино, музыкальные вбросы любимых групп, и прочие житейские вещи, которые привносили радость в ежедневную, порой невыносимую рутину. Здесь же, Джисон нервничал прям взаправду, когда и ладони потеют, и внутри всё трясётся свеже-сваренным киселём, а язык присыхает к нёбу, и звуки изо рта не вылетают, как бы сильно ты не старался.       Просто, так получилось, что после нервного срыва в начале месяца, что-то очень сильно сдвинулось во всей их с Феликсом динамике, и поехало куда-то вперёд, стремительнее, чем само движение тектонических плит. Феликс всегда был невероятно тактильным, язык любви у него такой, что поделать. Кому-то подарки подавай, кому-то болтай о высоком без умолку, а Ёнбоку важно чувствовать тепло человеческого тела рядом, чтобы и носом в изгиб шеи уткнуться, и пальцы в чужую шевелюру запустить, да и просто банально полежать рядом, путаясь в ногах и руках. А после небольшого инцидента в джисоновой квартире, Феликс к старшему словно прилип мёртвой хваткой, вжимаясь не просто всем телом, а будто пытаясь всё своё нутро в Джисона перелить.       Хану кажется, что тому это удалось. Потому что впервые, за свои двадцать с хвостиком, Джисон думает настолько много, что голова устаёт, и не понимает, один он здесь попал в сердцевину огромной паутины и никак не может выпутаться, или Феликс с ним на пару где-то на периферии болтается? Джисон просто хочет понимать, сколько осталось игроков в их негласной игре, потому что Феликс всегда делает вид, будто всё в порядке и это всё - огромная, безумно забавная шутка.       Только, Джисону вот уже давно совершенно не смешно. Ему волнительно. Да, всё ещё безумно комфортно и правильно от чужого присутствия рядом, но иной раз что-то против воли вибрирует в самой глубине желудка, заставляя выходить из строя. Ровно так и случилось на закате ноября в каком-то дешёвом клубе на окраине Каннама.       Стоило увидеть Феликса в кроп-топе, с блёстками на глазах, и ярко-салатовым неоновым кольцом вокруг шеи - шестерёнки закрутились в обратную сторону в ускоренном режиме. Нет, Джисон вообще-то всегда Феликса считал очень красивым парнем, было бы странно, считай он своего друга непривлекательным, да? (или нет? или что?). Джисон так сильно запутался, а он максимально не любил какую-либо путаницу в своей жизни.       А ещё, Джисон не очень любил крепкие напитки, предпочитая пару банок охлаждённого Heit всему остальному. Лонг-айленд он выпил только потому что Хёнджин его очень советовал, потому что действительно вкусно. Сам Хван пить не особо умел, но любил, и он был настолько легковес, что его унесло уже со второго коктейля, несмотря на предварительный плотный ужин. Пока Хёнджин направлял всю свою энергию (и глубоко потаённую сексуальность) в танцы, Чанбин, кажется, проживал второе пришествие на диванчиках. Феликс звонко смеётся Джисону на ухо, утаскивая его на танцпол, оказываясь где-то в центре, как раз когда трек сменяется на что-то романтично-медленное, и Джисон чисто на инстинктах обвивает чужую талию руками, притягивая Ли ближе к себе, позволяя младшему (всего на сутки) обвить его шею руками.       Джисон ощущает чужие напряжённые мышцы подушечками пальцев, бегает глазами по чужому лицу, и понимает, что его жутко ведёт. Вовсе не от коктейля, ведь в отличии от Хёнджина, он пить умел, а от близости чужого тела рядом, и от осознания, что, Феликс привлекательный вовсе не потому что его друг, а потому что это факт. Хан цепляется взглядом за чужие, раскрасневшиеся губы, прикрывает глаза, когда Феликс ведёт ногтями по его загривку, на автомате облизывает собственные губы, придвигаясь ближе, впиваясь пальцами в чужую обнажённую кожу, но резко отодвигается назад, когда подобие медляка неожиданно громко сменяется каким-то старым репертуаром Лил Уэйна. Феликс усмехается, как-то совершенно нездорово сверкая глазами, прижимается всем телом, крепко обнимая Джисона за шею, шепчет на ухо:       - Всегда начинаешь то, что не можешь закончить, Хан .       Все алгоритмы в голове Джисона окончательно сбрасываются к заводским настройкам.