Fake Love

— Ты ревновала его ко мне когда он был никем, — голос подруги в трубке слышался легким и невесомым, — а теперь, когда он глава целого холдинга, ты, наверное, сожрешь меня если я появлюсь где-то рядом. — Ведь ни капли фальши в голосе. Она говорила что думала, как всегда. — Я люблю тебя подруга, скучаю по тебе, но мне моя безопасность и твое семейное благополучие дороже, — сказала она при последнем их разговоре. Столько воды с тех пор утекло. Арым переехала заграницу. Работает на фрилансе и не задерживается в одном месте надолго. Путешествует по всему миру, как и мечтала. Именно ради этой цели она сохранила свою свободу от брака, отношений и чувств. Они с Ынхи договорились переписываться, обмениваться новостями. И Арым действительно писала. Долгие, красочные письма каждый раз, как приезжала в новое место. Рассказывала о своих связях однодневках и подольше, как говорила она «ради здоровья и чтобы приукрасить серость будней». Ынхи отвечала коротко и шаблонно. Но всегда была благодарна её письмам, содержанием которых она с удовольствием делилась с Чонгуком. Иногда Ынхи казалось, что Чон не бросает её не потому, что боится потерять холдинг, который ему в управление передал её отец, а потому, что не хочет терять эту тонкую нить связи с Ю Арым — его первой и, наверное, единственной любовью. Чонгук никогда не скрывал своих чувств к Арым, а та никогда не скрывала своё безразличие к нему. Только Ынхи заворачивала свою симпатию к Чонгуку в пятьдесят слоев материи и прятала в пластиковый пакет, который всегда хранила в своем кармане, зажатым в кулак. Она безмерно любила свою подругу, которая во все времена была за неё, для неё и с ней. Но одновременно терпеть не могла за её самоуверенность и свободолюбие. Она видела Арым как собаку на сене — ни себе, ни другим. Чонгук бегал за Арым следом, готов был прибежать по первому её зову, сторожил её калитку по выходным, чтобы сопроводить куда бы она ни шла. А что ему оставалось, если она его не звала никак и не искала никогда, тем более, всегда отвечала отказом на все его приглашения. Она его жалела только когда он так часами напролет стоял возле её дома, несмотря на то, что она его не раз прогоняла, и потому разрешала молча следовать за собой, ни обмолвясь ни словом. А те дни, когда она снисходила до общения с ним и вовлечения его в свою деятельность, оказывались самыми волшебными для Чонгука. Он верил, что если будет терпеть достаточно долго, то она сломается, сдастся и примет его. Она ведь не ненавидела его, просто не хотела принимать его чувств, потому что сама не умела чувствовать. Хотя может умела, просто не хотела?! А Ынхи была свидетелем всей этой драмы. Ждала, когда Чонгук устанет ждать Арым. Когда махнёт рукой и решит начать с нового листа. Но тот, сука, настырный. Все четыре года универа, а потом три года после он прождал, пока её сердце смягчиться. После универа, правда она смягчилась немного. Снизошла до того, чтобы открыто поговорить с Чоном и объяснить, что сознательно отказывается от чувств, отношений и брака. Потому что не хочет прикипать к одному месту. Потому что хочет путешествовать, бороздить просторы океана, пробираться в самые труднодоступные и самые прекрасные места мира. А привязанность — это якорь. К кому бы или к чему бы то ни было. Со спущенным якорем далеко не уедешь. А Чон слишком хороший, слишком теплый и слишком похож на дом, чем на волю. И Чонгук не отрицал. Он мечтал свить семейное гнездышко, нарожать детей, прижиться в одном месте, построить дом, вырастить дерево и жить счастливо С НЕЙ. Арым почти что открытым текстом сказала, что если примешь мою точку и откажешься от опоры под ногой, сиганешь со скалы вниз со мной в надежде, что взмахнешь крылом и взлетишь, то приму тебя. А Чонгук услышал только «приму тебя», если что-то там неважно, будем счастливо жить вместе и растить дуб, нет ель, нет бук. Арым увидела только сияние в его глазах и поняла, как захотела понять. Так прошли еще три года, каждый думал что вот-вот. И только Ынхи видела, что нет. И злилась на подругу, покуда на Чонгука злиться не могла, поскольку уже прикипела. Она ведь тоже там была все эти семь лет. Там, рядом с Чонгуком. Верным, храбрым, сильным, красивым, милым, смешным, заботливым Чонгуком. Как она могла разлюбить его, если это были они втроем, двадцать четыре на семь?! Он никогда не был грубияном. Даже может был в кои-то мере джентльменом. Потому что никогда не оставлял Ынхи без внимания. Всегда был доброжелателен и заботлив к ней тоже, хотя честно и открыто говорил свою позицию, что рядом он только из-за Арым. И Ынхи не возражала. Она была третьей лишней возможно. Но тут не понятно кто был лишним. Возможно у Арым в жизни все были лишними. И спустя три года, когда Арым заявила, что сдает документы в заграничную компанию, сердце Чонгука не выдержало. Посчитало, что настало время. Он признался ей в чувствах, дал все обещания: и заботиться, и любить, и ценить, и поддерживать, и восхвалять, и пылинки сдувать, но лишь бы она осталась рядом. Ведь он только получил долгожданное повышение в своей работе. Он почти достиг вершины. Еще один рывок и все, и он весь её. Будет возить её по всем уголкам земного шара. Построит ей трёхэтажный особняк, во дворе которого они посадят и дуб, и бук, и ель. Но Арым никогда не мечтала сажать дерево или строить дом. И тем более, путешествие для неё — не недельный отдых там и тут. Она мечтает построить жизнь там — далеко за пределами, а на отдых приезжать в родную страну. Первой, кому Арым сообщила о признании Чонгука и своём отказе, естественно была Ынхи. Та, которая на следующий же день сообщит Арым, что теперь встречается с Чонгуком. — Серьёзно? Не могу поверить! Ты уверена, что хочешь этого? — Без капли эмоции или осуждения в голосе спросила тогда Арым. — Да, я ведь молчала о своих чувствах, потому что думала, что ты передумаешь. Я и мечтать не могла, что Чонгук когда-нибудь увидит в твоей тени меня, — со слезами на глазах признавалась Ынхи. — Но с твоим отказом, он кажется прозрел, — не прозрел, она знает, что нет. Потому что, она целенаправленно воспользовалась моментом, когда его сердце было раздербанено и открыто со всех сторон, чтобы пробраться в него, ухватиться за порванный клочок. — Я уверена, что мы будем счастливы. Ведь я знаю его даже лучше, чем ты, — это было не обязательно, но ей не хотелось оставлять преимущество за Арым. — Я сделаю его счастливым! — Сама не верит в это. Но она может фальшивить до тех пор, пока не станет похожим на правду. И тогда она поверит, и он тоже. — Тогда я искренне рада за вас, подруга, — пускает слезу Арым. — Я же боялась, что разбила ему сердце. А вот как оно получилось. Ему просто надо было перестать упрямиться. Он может и не любил меня никогда, просто это его настойчивость-сука. — Говорила тогда она. И в отличии от Ынхи, в свои слова верила. Ынхи и Арым не перестали дружить. И они продолжали собираться втроем, как и раньше. Только Ынхи теперь прижималась к Чонгуку, хватала его за руку, целовала в губы. Арым себя не чувствовала нисколько стесненной их компанией. Но Чонгук постоянно находил причины отнимать руку от Ынхи, отворачиваться от поцелуя и сохранять ровную дистанцию, садясь ровно между двумя девушками. И смотрел щенячими глазами на Арым, особенно когда напьется. А напиваться он начал уже после отказа, а раньше больше двух стопок не пил, потому что должен был ^хотел^ сопроводить её домой. Арым видела только счастливую парочку, стесняющихся показывать чувства на людях, и страдала только от полученного первого, потом второго отказа от тех заграничных компаний, куда подавалась на работу. Тогда Чонгук страдал вместе с ней. Он не говорил вслух и виду не подавал. Но Ынхи знала, что он жалеет, что не подождал этих отказов. Может тогда её ответ изменился бы. Он уже наплевал на повышение, к которому стремился словно ракета, снова скатившись вниз по карьерной лестнице. Теперь он исчезал на работе только чтобы подольше не возвращаться домой, где его ждала Ынхи, самовольно решившая съехаться с ним. Чонгук передумал её прогонять, когда в первый же день её заселения к ним приехала Арым на празднование новоселья и осталась с ночевкой, потому что напилась в усрачку из-за третьего отказа. Он спешил домой только по вечерам пятницы, ведь теперь, начиная с пятницы все выходные они втроем проводили у него дома за играми в настольные игры, просмотром телевизора, обсуждением новостей, перемыванием костей общим знакомым. В эти дни Чонгуку казалось, что ничего не изменилось. Ведь и Ынхи научилась себя вести при Арым. Пока та бодрствовала Ынхи и пальцем Чонгука не касалась, но когда та засыпала прямо на диване, она забирала парня в спальню и надевала «маску Арым» для Чонгука, где нельзя было разобрать кто есть кто в темноте комнаты. Он без стеснения выливал на неё весь нагулянный за вечер аппетит на Арым. Ынхи даже не возражала слышать чужое имя в его устах, когда он целовал её особо нежно или кончал, крепко зажимая в объятиях. Ынхи проверяла, Чонгук даже не знает своей этой привычки. Это происходит инстинктивно, когда разум засыпает на мгновение, уступая место потаённым желаниям, сокрытым глубоко в сердце между швов тех израненных клочков. Она единственная кто замечает. И никогда не расскажет это ни единой душе. — Ты хочешь отбить у меня Чонгука? — Лишь единственный раз она дала волю чувствам, когда подруга приехала внепланово, в будний день, чтобы сообщить о получении контракта. Тогда Ынхи умолчала перед Чонгуком о том, что Арым скоро улетает. Призналась в этом только с наступлением пятницы, когда Чонгук вернулся домой пораньше, когда Арым уже улетела. Чонгук остался тем же джентльменом. Он знал о чувствах Ынхи к себе. Причина по которой он согласился на предложенные ею отношения — это её доводы, что Чонгук как никто другой знает каково это безответная любовь. И раз уж ему точно не светит быть счастливым с Арым, почему бы ему не сделать хотя бы кого-то счастливым?! Например, Ынхи, которая уже седьмой год в него влюблена. Сердце Чонгука тогда треснуло еще и поперек. Ведь оказалось он не просто нелюбим, так еще и не любил кого-то. Все показалось разумным тогда. Хотя бы один из них троих будет счастлив. Потому у него язык не поворачивался спросить где Арым и когда она приедет. Просто ждал когда Ынхи сама пожелает поделиться хоть какой-то информацией о ней и лелеял каждую новость, чтобы прожить еще немного до следующей такой новости. Как-то Ынхи проговорилась, что Арым отказалась приезжать на праздники или дни рождения, разве что чьи-то похороны или их с Чонгуком свадьба. Уже прошло семь месяцев тогда и Чонгук уже потерял сон, так скучал по ней. А через неделю на утро встал и предложил Ынхи пожениться. Что угодно лишь бы увидеть её еще хоть раз. Все произошло, как он и ожидал. «Подруга» прилетела по первому зову Ынхи. Провела три месяца рядом с ними, помогая невесте организовывать свадьбу, выбирать наряд, подбирать цвет оформления, ходила на примерку пиджака с Чонгуком. Ведь невесте и жениху нельзя видеть друг друга в нарядах до свадьбы. А Чонгук пожаловался, что не сумел так и завести друзей. И тот день был самым лучшим — волшебным — за последнее время. А свадьба, для Чонгука была будто чужая. Он согласился на неё ради Арым, и вот она здесь, рядом на расстоянии вытянутой руки, что тот не удержался. Запустил пальцы в её волосы, зарылся в них ладонями, и так нежно погладил, прошелся от макушки к лицу, зацепился взглядом за её губы, споткнулся на глазах, и кажется выдал себя целиком. Арым отшатнулась, убрала взгляд, продолжила идти, сделала вид, что ничего не поняла, но в тот день у них не ночевала. На свадьбе Ынхи, перед тем, как уйти на танец отца и дочери, вручила руки Чонгука Арым, и попросила станцевать этот танец с ним. Это был её свадебный подарок Чонгуку, так он понял жест своей невесты, и был ей безмерно благодарен, хотя его сердце ныло, понимая насколько тяжелым для неё должен был быть этот шаг. Ведь они двое — единственные на всей земле, кто знает условия их отношений, которые вплоть до брака никак не изменились. Лишь бы кто-то один был счастлив. После свадьбы Арым сразу же улетела снова заграницу, и за это ей была благодарна Ынхи. Еще чуть-чуть и она снова сорвалась бы на сцену ревности. Их дружба продолжилась в переписках. Отец Ынхи подарил новобрачным трехэтажный особняк в элитном пригороде и забрал зятя к себе в холдинг на работу, обещав уступить ему борозды правления со временем, когда тот научится бизнесу. В их новом доме Арым уже не появлялась. Они слышали, что она возвращалась в страну к родным, близким и другим друзьям. Ынхи один раз даже сказала, что позвонит ей и спросит с неё почему она перестала к ним приезжать. Как раз, в те дни она была в городе. И Ынхи вроде даже звонила, но Чонгуку не сказала что она ответила . Есть особняк и должность. И представляете, у особняка даже высажены и ель, и бук. Только дуба нет. Но Чонгук его вряд ли станет сажать. И те ели с буком не его. И нет ни Арым, ни новостей о ней. В какой-то момент Ынхи заревновала мужа, и не захотела делить его с кем-то еще, пусть и только в его фантазиях. Однажды она проговорилась, что он называет её именем Арым во время секса и потребовала, чтобы он перестал. Тогда и начались его измены. Он понял, что ему не обязательно нужна Ынхи, чтобы представлять себе Арым. Если Ынхи не хочет терпеть чужого имени, это её право. Чонгук найдет сотни тех, кто готовы быть кем угодно ради него. И счёт наверное уже перевалил за сотню, когда пришла она — худощавая девушка среднего роста с пухлыми губами и узенькими глазами, которые она странно подводила, что только стрелки в уголках были видны — всё точно как Арым. Даже голос становится похожим, когда она говорит в полголоса или шепчет. У Чонгука появился новый наркотик.