дай пощекотать за пяточку

— Шаст, начало уже через пятнадцать минут. У вас там всё готово? — Да. — На всякий случай Антон снова проверяет состояние абсолютно всех приборов и безопасное подключение к ним всех нужных проводов. — Да, Арс, всё в норме. — Отлично. — Арсений аккуратно отводит закулисную штору в сторону, незаметно заглядывая в зал. — Посадка почти что сто процентная. Если программа всем зайдёт, то собранной энергии хватит на целый небольшой микрорайон, ещё и с приличным таким запасом. Подходит? Антон подкрадывается к нему сзади и тоже выглядывает, коротко присвистывая. — Ух ты, реально много. И да, конечно, всё подходит. Спокойно укладываемся в сроки сбора, обработки и поставки. Поз вчера, кстати, ездил, проверял объект — там энергии с лихвой ещё на пару дней, так что новые смехобанки успеем и довезти неспеша, и так же неспеша всё обновить потом. Арсений кидает ему через плечо улыбку. — Вот и хорошо. Не очень хочется повторения того прошлого раза. — О-о-о, ну ты тоже мне вспомнил. Самое начало, молодость-зелёность. — Не значит, что этого не было. — Ну, это да. Спорить не стану. Но это же прям сильно давно было, мы с того случая вон сколько всего подкорректировали. Путём теперь всё, кис, не ссы. Уход от Паши и нелюбимой бухгалтерии действительно пошёл Антону лишь на пользу. Вскоре он окончил курсы, получил после официальный сертификат, основанный на качестве его учёбы, — «Сертификат Специалиста по Интенсивному Наведению Паники II степени (СПИНП-II)» — и даже, наконец, пересдал-таки тот злополучный экзамен, став каким-никаким профи в пугательной сфере. Только вот желания работать по профессии резко отпало. Возможно, сказался последний нервный месяц, во время которого его психика круто прокатилась на эмоциональных горках и непонятно как вообще выжила. А, может, Антон сам просто осознал, что ему больше не хочется работать на кого-то, что нет смысла биться лбом в плотно закрытые ворота. Не хочется переживать о том, что же о его навыках подумают более целеустремлённые коллеги, не хочется стремглав гнаться за ними, высунув язык, и вечно задавать себе философские вопросы по типу «А достоин ли я этого всего или просто занимает чьё-то место?» Но больше всего ему не хочется прятать свою настоящую жизнь и важность в ней Арсения. Поначалу было сложно. Отдавать штраф его обязали приличный — уж здесь Паша был ему точно уже не помощник и просто так закрыть на нарушения глаза не смог бы, даже если бы он очень сильно захотел. Как и когда-то сказал Позов, удавка затянулась плотно и достаточно надолго — на целых шесть с половиной месяцев. Квартиру, к сожалению, пришлось продать и снять что-то поменьше и поскромнее. С машиной Антон тоже распрощался — вот это стало для него настоящим ударом сразу во все три сердца, и Арсений потратил много времени и фантазии, чтобы вернуть моральное состояние Антона к жизни. Кем за первые два года Антон только не работал. Он был и копирайтером, и грузчиком, и менеджером в магазине, и даже подрабатывал переводчиком в каком-то местном брачном агентстве — эта должность Арсению особенно понравилась и знатно его повеселила. Антона, честно говоря, тоже. Такого обилия несуразицы и абсурда он не видел больше никогда. Однако параллельно с этим Антон не сдавался и продолжал упрямо искать вокруг те самые «окошки». Он разговаривал на этот счёт с Арсением, докучал периодически своим друзьям, стабильно проходил психологические тесты в экстранете — всё ради того, чтобы наконец-таки понять, чего же он от своей жизни хочет. Когда на него вдруг снизошло озарение, оно оказалось настолько очевидным, что Антон чуть ли не хлопнул по лбу самого себя. А стоило баснословному долгу корпорации полностью исчезнуть, как пришла пора реализовывать задуманное в настоящее. Поначалу к его проекту альтернативной добычи энергии все отнеслись скептически — впрочем, это было очевидно. Заядлые пугалы уничижительно фыркали и откровенно насмехались, твердили, что не видят никакого смысла в замене и без того отлично отработанной за многие годы системы на какую-то новую, доселе абсолютно неизведанную, неизвестную, никем не проверенную — на сбор смеха. Смеха! Они все — монстры! Из главная задача — это страх и ужас, которые селились глубоко в сердцах людей при встрече с ними. О каком смехе вообще могла идти речь? Но с помощью Арсения, своих друзей и собственной упёртости Антону всё же удалось собрать достаточное количество доказательств, чтобы сперва просто заставить задуматься, а уже затем и признать официально, что альтернатива существует и она имеет место быть. Пускай не на широкую публику — пока что, — но как минимум в качестве дополнительного способа сбора и обработки. Вместе с Позом, Журавлём, Вашем и Джабриком они сняли офис, в который позже потом перенесли и дверь. Антону этого хоть делать и не хотелось, но выбора особо не было: в новой квартире она смотрелась несуразно и громоздко, а, выбирая между дверью и Арсением, фокус Антона всегда оставался — и по сей день остаётся — на последнем. Арсений же всё рассказал Славе, — конечно же, исключительно с позволения Антона, — и убедил того перетащить свой старый шкаф к себе в клуб, который неофициально стал продолжением того самого офиса. Именно в этом клубе постоянно проводились какие-то увеселительные мероприятия по типу стендапов и импровизационных кружков. А соединив спокойно все необходимые приборы и правильно подключив к ним новоизобретённые смехобанки, компания по сбору смеха и преобразованию его в энергию торжественно была готова к своему открытию и запуску в работу. День, когда с ними впервые заключили договор поставки, был для Антона чуть ли не одним из самых радостных дней за всё время. А когда ещё спустя год Арсений согласился стать его мужем, Антон точно был уверен, что ещё немного и он разорвётся на сотни крошечных осьминожков и умрёт абсолютно счастливым. Конечно, оформить официально брак между монстром и человеком была ещё та мука. В стране Антона подобные союзы по-прежнему не одобрялись, среди людей вообще мало кто знал о существовании параллельного мира, и в идеале так оно оставаться и должно было, поэтому формально они с Арсением так и не поженились, несмотря на парные кольца на руках и громкую вечеринку в честь не-свадьбы. Однако пара связей тут и там, пара знакомств, и Антон уже знал точно как и где это возможно провернуть и за какие деньги. Осталось только дождаться совместного отпуска, чтобы наконец уже рвануть на встречу официальному созданию новой ячейки общества. Пока же приходится довольствоваться лишь общим бизнесом, общим проживанием сразу на два мира и общими планами на счастливое будущее вплоть до самой глубочайшей старости. Концерт проходит более чем просто успешно. Люди смеются с глупых ситуаций и таких же глупых шуток, подкидывают комикам идеи, которые те с удовольствием доводят до абсурда. Антон за кулисами тоже вдоволь хохочет, но про работу свою всё равно не забывает — глаза пристально следят за всеми показателями и оценивают полученные результаты. — А я говорил, что тут хватит на целый микрорайон, — радуется Арсений, подходя ближе. — Слушаться меня надо. — Так я вроде и так слушаюсь, — Антон ведёт бровью и тут же похабно усмехается. — Особенно, когда мы наедине. Хотя наедине ты, скорее, предпочитаешь уже слушаться меня, а не самому раздавать советы. — Антон, соберись. Мы всё-таки тут не одни. — Ещё каких-то несколько часов и будем уже одни. — Вот когда будем, тогда и поговорим. Но несмотря на сказанные им слова, в глазах так и отплясывают бойкие хитринки. Зрители постепенно сменяются: какие-то просто расходятся восвояси, какие-то переключаются после увиденной программы на алкоголь, а кто-то вообще только сейчас приходит. Антона этот момент уже мало волнует — все шкалы смехобанок заполнены по самый максимум, а, значит, энергии собралось предостаточно. Журавль что-то кричит, раздаёт указания другим монстрам. За время существования их компании, помимо всех основателей идеи, пришлось взять и монстров «извне», которые честно выполняли порученные им задания и получали за это неплохую зарплату. А главное — совпадали идеалами и мнениями, оттого и скрывать сотрудничество с людьми от них не было никакой необходимости. Пока все занято скачут вокруг, Антон оборачивается и понимает, что не может нигде найти Арсения. Однако переживать долго не приходится — тот обнаруживается уже в соседнем коридоре, в одиночестве подпирая белую стену. — Что, опять спина, Арс? Опять тянет? — Арсений обречённо кивает, и Антон тут же начинает ласково поглаживать и массировать поясницу. — Может, всё-таки к врачу обратишься, а? У тебя она последние месяца два постоянно болит, если не того больше. — Это потому что я спорт и йогу забросил, — противится Арсений, блаженно выдыхая и подстраиваясь под чужие касания, а затем и вовсе вдруг кидает на Антона осуждающий взгляд. — И всё из-за тебя. — Меня? — удивлённо пучит тот глаза. — А я-то тут причём? — При том, что ты по утрам такой весь уютный и тёплый, что мне даже вставать с кровати не хочется. Только и делаю, что сплю и смотрю, как ты умилительно сопишь и слюнявишь собственную подушку. Антон аж давится от возмущения. — Ничего не умилительно! — Очень умилительно. — Нет! — А сам так и чувствует, как кончики ушей стремительно краснеют. Арсений же их позорное смущение ещё и наблюдает, потому и расплывается в отвратительно довольной улыбке. — Абсолютно умилительно. — А ну прекращай. И вообще возьми свои слова обратно. — Ладно, не умилительно, совсем не умилительно. А просто ужасно и по-настоящему пугающе. — Вот то-то же. Арсений тут же лукаво усмехается. — Пугающе умилительно. — Арс! Антон хмурится, угрожающе нависает над ним — на руку играет та пара сантиментов, что есть у них в разнице ростом. Но должного эффекта это совсем не вызывает, скорее, даже сильно наоборот — Арсений лишь фырчаще хихикает и влюблённо смотрит на Антона своими восхитительно голубыми глазами, вынуждая вмиг сдаться. Щупальца заползают под одежду и оборачиваются вокруг талии. Арсений хоть и откровенно жаловался, что в последнее время как-то заметно поднабрал, для Антона всегда оставался и остаётся самым желанным и красивым, самым нежным и обнимательным, о чём сам Антон никак не забывает ему постоянно напоминать. Потому и удержать себя от очередных прикосновений к нему Антон совсем не может — просто выше всех его сил. Присоски цепляются за голую нагретую толстовкой кожу. Арсений и сам льнёт ближе: ведёт ладонями медленно по рукам Антона, после чего обхватывает его торс и утыкается носом в изгиб шеи. Антон же обнимает его за плечи, глубоко вдыхая аромат духов и шампуня. Мимо время от времени проносятся какие-то монстры — Антон даже замечает скользнувшего вдалеке Поза. Но именно их двоих никто так и не трогает, лишь кидает иногда взгляды. Антону это более чем подходит: свою работу он уже выполнил, а остальное — обязанности тех самых нанятых ими работников, которые в конце месяца получают за это свои заслуженные зарплаты. — Ты меня опять усыпляешь, — бормочет Арсений в ворот его свитера. — Перестань. — Я буквально просто стою и обнимаю тебя. — Нет, ты определённо со мной что-то делаешь, — игриво гнёт своё. — Иначе почему мне так удобно и хорошо? Антон тихо смеётся, поглаживая его плечи и спину. — Ну не знаю. Может, потому что ты меня так сильно любишь? — Не-а, исключено. Тут точно замешана какая-то тёмная магия как, например, из «Русалочки». Ты — коварная Урсула, которая пытается меня совратить на что-то нехорошее. — По-моему я тебя уже давно на всё, что хочешь совратил, — хмыкает Антон. — Даже кольцо на тебя надел. — Пока ещё неофициально! — Пока. — Ну вот пока тогда и не считается. Антон для проформы ворчит и несколько раз целует Арсения в висок и ухо. — Давай заедем после работы в магазин. — Он нежно почёсывает Арсению кожу головы и слабо тянет за прядки — прямо как тот и любит. Арсений одобрительно поскуливает в ответ. — Тортик купим. В бардачке как раз должны ещё бинты валяться, так что я могу и сам сходить, пока ты будешь яро охранять нашу машину. Как думаешь, м-м? — На удивление Арсений тут же едва заметно отстраняется и смешливо кривит недовольную рожицу. — Что такое? Не хочешь? — Не хочу, — ещё пуще кривится он. — Вернее, — вздох, — хочу, потому что ты меня и тут разбаловал. Именно поэтому, если так и дальше будет продолжаться, я не влезу ни в одни свои новые джинсы. — Ну вот и славно — будешь ходить без них, мне нравится. — Шастун. — Что? Ты тоже, между прочим, Шастун. — Пока ещё неофициально, — многозначительно напоминает Арсений. — Ну А-а-арс... — Нет! Никакого сладкого. Хотя себе купить ты можешь, просто не ешь его перед моим лицом и прячь подальше в холодильник, иначе я этот крем тебе на задницу намажу. — И сам же потом слижешь, — фыркает Антон. Арсений осуждающе хмурит брови. — М-да. Действительно — угроза так себе. — Нет, подожди, мне лично очень даже нравится, пожалуйста, продолжай. Куда ты мне потом язык засунешь? — и так довольно и коварно улыбается, что Арсений от души подкатывает глаза аж к самому потолку. Сзади раздаются спешные шаги, и в коридор выходит Андрей. Вообще он сам по себе достаточно способный: высокий, широкоплечий, быстро схватывает всё на лету. Но первоначально Антону, конечно, приглянулась его «фишечка» — восемь огромных щупалец вдоль позвоночника, один в один как и у него самого, а помогать братьям своим осьминожим — золотое и нерушимое многовековое правило. — Антон Андреевич, вот здесь распишитесь, пожалуйста. — Бебуришвили и бровью не ведёт на эти их нежности, лишь протягивает ему уже полностью заполненный бланк. — Мы всё упаковали и готовы в транспортировке. — Отлично, молодцы. — Не желая отлипать от Арсения ни на один лишний сантиметр, Антон хватает одним щупальцем бланк, другим же — предоставленную тут же ручку, шустро чиркая снизу свою подпись и возвращая документ обратно. — Можно собираться? — Да, шеф. — О, супер, — тут же звучит голос Арсения. — Капец домой хочу. А ещё почему-то креветок. Анто-о-он! — восклицает он. — Точно. Я хочу креветок! К чёрту твои эти торты — заедем и купим килограмм креветок. А лучше целых два. Или ты тоже будешь? Тогда давай вообще три. — Кисунь, в тебя разве влезет два килограмма креветок? — Нет. В меня влезет целых три килограмма! — уверенно заверяет тот. — Давай, пошли-пошли, поехали. Антон тихо смеётся, а вместе с ним смеётся и Андрей. — Ха! Мой муж-человек тоже в самую свою первую беременность тащился от всяких морепродуктов, как шланг по огороду, — добродушно улыбается он. — Так же резко захотел и всё — уже было не остановить! Только и ел их днями напролёт. Антон, услышав это, замирает. Арсений, который всё ещё был крепко спрятан в кокон из рук и щупалец, так же замирает вместе с ним. — Беременность? — спрашивает Антон. — Муж-человек? — одновременно с ним спрашивает Арсений. Андрей же продолжает ещё несколько секунд мило улыбаться, а затем, видимо, всё же заметив вытянувшиеся лица обоих, уже серьёзнее поясняет: — Ну да, муж. Мой. А я что, не говорил? — Они оба отрицательно качают головами. — А. Ну ладно, теперь вы уже в курсе. Хотя, честно говоря, не думал, что вас это смутит, — он специально выделяет слово «вас». — Да нас это и не смущает, — как-то заторможенно отвечает Антон, в то время как мысли в голове разом разбегаются во все стороны и бьют в колокола. — Да, если точнее, то нас смущает не это, — тут же подхватывает следом Арсений. Однако и после этого Андрей как-то неправильно их понимает. — Так мы давно вместе уже — семь лет уже как. Вон, недавно даже годовщина свадьбы была. Поэтому не удивляйтесь так: все окольцованы, оформлены, в одну жилплощадь прописаны. Всё чинно и благородно. А, ну, и естественно после женитьбы стал вопрос о детях, вот мы и завели. — Погоди, Андрей. Хочешь сказать, твой муж-человек от тебя... забеременел? — тихо повторяет свой вопрос Арсений. Андрей, хмурясь, утвердительно кивает. — Да? — Он ведь мужчина. — Я знаю. — И... всё равно? — Ну... да? — Каким образом? — Обычным? Или вы не знаете, откуда берутся дети? — Смех у него в этот раз получается несколько неловким. Особенно учитывая громкую паузу, которая за ним следует, и пару крайне озабоченных глаз. — Подождите. Антон Андреевич, Вы что, не рассказали своему человеку, что мы способны их оплодотворять независимо от пола? Да это же основа основ! Базовая база! Кажется, из-под ног вмиг уходит почва. — А мы способны? — выдавливает он из себя. Андрей широко лупит глаза. — Ну конечно! Это упоминается ещё в институте при подготовке, чтобы избежать всяких неудобных... нюансов. — Я такого не проходил. — Не может такого быть! — Я бы запомнил! — вскрикивает Антон. Он ведь даже, помнится, расспрашивал своих знакомых о подобном. Неужели никто из них не знает? Как такое вообще возможно? — А ну давай краткий экскурс в биологию, гоу. Андрей заметно смущается. — А, ну... Я же, ну, не биолог и все дела, но... — Он коротко прокашливается. — Когда наша... наши выделения с щупалец смешиваются с биоматериалом второго родителя и попадают ему прямо в... в... внутрь... — Андрей вновь прокашливается, густо заливаясь алой краской. — ...и Вы затем добавляете ещё и свой биоматериал, то в организме у него как бы между собой всё смешивается, проникает через ткани и, ну... получается ребёнок. И матка в этом случае совсем не нужна — он сам себе создаёт специальный вакуум, крепится им к стенкам живота, растёт там, развивается... Подождите, Вы реально этого не знали? — Нет! Впервые слышу! — М-да, неловко, — Андрей заметно мнётся, почёсывая затылок. — Ну, видимо, поздравляю? Наследник скоро будет — все признаки прям, ну, очевидны. Я-то уже это проходил. И запах от Арсения Сергеевича совсем другой уже — не такой, как прежде. Я думал, вы двое уже в курсе. — Я не беременный, — не своим голосом протестует Арсений, а по лицу так и видно, как пазлы стремительно складываются у него в голове. — Или?.. Ахуеть, нет. Может быть, и беременный. — Ещё раз поздравляю. — Спасибо. Наверное. Антон смотрит ошарашенно на Арсения и не понимает, что ему и думать, как вообще на это всё реагировать. Андрей же, воспользовавшись подвернувшейся паузой, тут же убегает прочь. — Знаешь, теперь всё будто становится на свои места, — говорит Арсений. — Боли в спине, постоянная сонливость, жирок на талии, который, выходит, вовсе и не жирок. — Он как-то нервно прыскает. — Ебучий случай. Мы что, реально станем родителями? Пиздец. — Ты не рад? — Пока что я просто в жёстком ахуе. — Если честно, то я тоже. Антон опускает взгляд на свои щупальца, что всё ещё обнимают Арсения под его одеждой. Он аккуратно их перемещает, раздвигает, подвигает, чтобы следом осторожно накрыть низ живота своей ладонью — действительно слегка торчит, а кожа тёплая и напряжённая, словно под ней едва заметный шарик. И как это они прежде этого не замечали? Удивительно. Губы дёргаются в улыбке. — Смотри только не обкакайся от счастья, — беззлобно язвит Арсений, а сам тоже смотрит на руку Антона. — Уже вон, полные штаны. — Конечно, полные. У нас, оказывается, с тобой будет ребёнок. — То есть хочешь сказать, что это не печеньки? И даже не газы? Антон ласково поглаживает прямо под пупком. — Походу нет, Арс. Но к врачу всё равно вместе с тобой сходим. И прям завтра. — Ахуеть. — А ну не ругайся при живом-то ребёнке — он уже всё слышит и понимает. Не удержавшись, Арсений смеётся. — Посмотри, указывает уже мне тут, губу раскатал. Вот рожу малого и не покажу, не поделюсь с тобой. — Надеюсь, характером он пойдёт не в тебя. — Мечтай и дальше — он сидит во мне, значит, и пример брать ему тоже с меня. — Арсений вдруг широко раскрывает глаза. — Блять, Антон. А рожать-то как? Мы у Андрея не спросили. — Тих-тих, — сразу успокаивает, прижимаясь губами к виску. — Ещё рано об этом думать, но мы обязательно всё узнаем. — И тут же, передразнивая, добавляет: — Правдивыми оказались твои порнушные фантазии — всё-таки нашёл «окошко» и замутил нам бейбика. Арс, я же так и знал. Я говорил! Арсений наигранно вздыхает. — Хотел ведь имущество отжать — вот и получайте. — То-то же! — Надеюсь наши друзья не разбалуют его совсем уж капитально. И не подерутся за звание лучшего дяди всея измерений. Антон, сопя, смеётся. — Чур я ставлю на Журавля. — Бля, постой, — вдруг тормозит его Арсений. — Я тут вдруг вот что осознал. То есть, чисто теоретически, если бы я тебе отсосал, и ты бы кончил, и я бы тоже кончил тебе на щупальце, и ты бы потом этим своим щупальцем полез бы ко мне в рот, то, получается, я залетел бы от минета? Если материалы все соединяются, смешиваются и свободно ходят через всякие ткани. — Ага. Можем в следующий раз именно так и попробовать. Хочешь? — Ну пиздец. Видимо, от этого никак не скрыться, да? Поймаешь и всё равно оплодотворишь. — Арсений вдруг поднимает взгляд и улыбается. — Ну, значит, судьба. Мы же собирались создавать свою империю. Вон, считай первый крохотный кирпичик уже нами положен.