В раскатах грома пряталась любовь

— Ставлю свой берет, ты меня не перепьëшь. — Зачем мне твой берет? — хмыкнул Сяо, откинувшись назад. Стул был невозможно неудобным, но, пожалуй, дело было в том, что с одной стороны на него кисло дышал Венти, а с другой как будто невзначай тискала за коленку Люмин. Чтобы стало комфортнее, эти двое должны были отсесть подальше. Желательно, по разным углам зала. — Я его съем. — Начинай жевать. На меня не действует спирт. — А я Архонт вина, и что? Разве не любопытно? — Не порть мне Сяо, — встряла Люмин, заставляя его неистово покраснеть, — он не станет заниматься подобным, правда же? — Слышу голос разума, — пробубнила Паймон, — а, нет, не слышу. — Это ты на него дурно влияешь, — поиграл бровями Венти, — прекрати его лапать под столом.       Если бы пар из ушей не был метафорой… Пожалуй, всё же не был. Сяо дëрнулся и мгновенно разрушил попытку Люмин состроить недоумение. Она скосила на него глаза и вздохнула с поражением. — Что? Попалась? Неси вино, и я не растрезвоню об этом на каждом углу. Максимум, напишу песню. — П-ф-ф, напугал, — вскинулась она с иронией, — раз деньги только у меня, сегодня ты ни капли не получишь. — Ладно, — усмехнулся Венти, — ладно. Готовься… Сама напросилась. И ты тоже.       Он откашлялся, подтянул поближе лиру и пропел: — «Почётный рыцарь Ордена готова каждый день Лопату взять, гробы копать, жуков искать, котят снимать… И далеко не полный список всех её услуг. Глухой услышит, как немой об этом говорит: Ни дать, ни взять, Люмин опять В кустах, нагнувшись, будет брать…»       Сяо швырнул в него кружкой, но она отлетела по дуге, откинутая силой ветра.       На Люмин нельзя было взглянуть без слез. Повисла странная тишина, пока с соседнего столика не спросили: — А что дальше?       Паймон взвизгнула, когда Сяо встал, размяв кулаки, и Люмин, чудом опомнившись, оттащила его обратно к столу — он уже успел сделать первый угрожающий шаг. — Неси выпивку, и я замолчу, — булькнул кружкой Венти. — Мотивчик-то ничего, хороший. Мне уже нравится… Воу, не кипятись так, — он закачался на стуле, лавируя от кулака, — давай так: перепьëшь меня, и я забуду про этот великолепный стих, только что посетивший мою светлую головушку… Ну а если нет, я всё равно забуду, но мы хотя бы выпьем. Оба в выигрыше. Что скажешь? — Согласна, — рявкнула вместо Сяо Люмин, уже летящая к стойке за бутылкой. Принесла она сразу две.       Паймон закрылась руками: — Ой-ей. Это плохо кончится. — Ладно, бард, — плюнул Сяо, — можешь сразу поражение признать. Адепты какие только токсины не пьют… А судя по тому, как ты держишься, Архонты так же легко спиваются, как и все. — Э-хе! Эта битва будет легендарной, — фыркнул Венти, задорно откупоривая первую бутылку и поровну разливая на три кружки.       Паймон тут же прилипла к уху Сяо, выбрав его, как самого адекватного: — Она с полкружки улетит, не давай ей пить.       Он кивнул и сразу забрал обе себе, отстранив руку Люмин. — Вот это настрой! Мое почтение. — Не вижу, чтобы ты жевал берет. Приступай.

***

— Боже, почему вы такие тяжёлые, — проныла Люмин, падая от изнеможения на лавку возле собора. Для храбрости она тоже маханула, когда пьяная дуэль переросла в закидывание бутылками, а потом стульями.       Венти спел частушку, где нецензурно зарифмовал «Якшу» с «квакшей», а потом… Ну, в общем, ей всё стало понятно: сейчас целой мебели не останется. Сяо держался, как мог, однако сколько бы ядов ты ни пил, предел у тебя всё же есть. Он чувствовал, что голова весело позванивает в такт струнам, Венти довольно тёплый… Или это Люмин? Это его шорты или её панталоны? Черт, Люмин не носит колготки. Или это не колготки?.. Ну, коленка вроде такая же. Он посмотрел под стол, потом понял, что это не стол, а почему-то лестница, и между её ступенек увидел злющие глаза какого-то рослого молодого мужчины. Мужчина, моментом лишившись терпения от этих игр в гляделки, обошёл лестницу, сдëрнул за штаны с неё лежащего на ней Сяо, и он собрал челюстью каждую ступеньку ниже.       Венти лежал на обломках стула и стонал — его разбили прямо об задницу, и на белых колготках отпечатался грязный след ножки.       Люмин, сидевшая выше на лестнице и млеющая от того, как Сяо рассеянно жмакает её ногу, совершенно не слышала, что говорит ей Дилюк. Он даже не жестикулировал больше. Он был в состоянии холодного, остывшего гнева. Первым он поднял Сяо и вытолкнул его за дверь, потом пинком наружу выпнул Венти, Люмин же подхватил и донёс до двери, демонстративно ту придержав, и она, полнясь стыдом, шагнула наружу самостоятельно.       Затем дверь хлопнула так оглушительно, что плакат с так себе рисунком Итэра на нём отклеился и как осенний листочек закружился в воздухе, плавно осев на мостовую. Венти засмеялся и подкинул его в воздух снова, Сяо фыркнул и тоже поддул его ветром — так они и добрели до лестницы к собору, пиная несчастный плакат туда-сюда, и растянулись уже на ней, не дойдя до лавки совсем немного.       Венти перегнулся через лавку и застонал снова — потом внезапно подскочил и улетел в кусты, журча оттуда водой. Сяо поморщился, съехал с плеча Люмин вниз — его тошнило этим омерзительным одуванчиковым вином. Она посмотрела на него сочувственно и кивнула, разрешая вести себя так, как ему нужно, и он моментально выблевал наружу всё содержимое желудка. — Я этот день никогда не забуду, — с мрачным торжеством произнесла Паймон, — позорники. — Закройся, консерва, — грустно фыркнула Люмин. — За то, что я Дилюка уговорила вас не бить, ты одним мясом с морковкой не отделаешься. — Весьма благодарен, госпожа Паймон, — плюхнулся на лавку подошедший Венти. — Пуговицу застегни, — плюнул в траву Сяо, кое-как восстановивший нормальное течение мыслей, — воробушек вылетит. — Воробушек тут только у тебя. — Стоять! — рявкнула Люмин, уже видя, как они вновь расползаются по дуэльным позициям, — сели назад. Оба!       Оба послушались беспрекословно. И так же беспрекословно открыли рты, когда Люмин вспомнила, что вообще-то недавно была пьяной, и у нее осталось в закромах удивительное средство от похмелья, сделанное талантливой Куки Шинобу. Откупоривая бутылку, она хихикнула, ведь талант напиваться у Куки тоже был выдающийся. — Почему твоя статуя просит милостыню? — спросил Сяо, пока Люмин вливала настойку Венти в рот. Он поперхнулся и спросил, почему Моракс робу носит только закрытую. Сяо ответил, что на человеческих харчах он отъел брюхо, и все статуи — это сильная гипербола. Тогда Венти спросил, почему он вообще знает, как выглядит его брюхо без одежды…       Ну, это был уже третий раунд. Длился он недолго, потому что сил не осталось.       К моменту, когда настойка подействовала на Венти, он уже сидел на брусчатке и смеялся над тем, как Люмин пытается догнать Сяо и влить её уже в него. Сяо залез от неё в ладони Архонта, вспомнив, что вообще-то умеет телепортироваться… Люмин плюнула, села на лавку и печально отпила из бутылки сама. В конце концов, Сяо стало стыдно, и он сам подошёл, чтобы она перестала обижаться. Она просияла, добросовестно выполнила свою почётную благотворительную миссию, и на этом всё бы закончилось, если бы не… — Твою мать, — шикнула она на обоих сразу, — прячьтесь, живо.