В раскатах грома пряталась любовь

      Прежде, чем открывать, стоило подумать. Лучше дважды подумать, разумеется. За дверью могло быть всякое, но лучше бы там было то, что Сяо силился и всё-таки не мог себе представить, потому что на самом деле…       Пока Люмин напролом неслась в кабинет, он надеялся, что будет смотреть только на неё, но едва из приоткрывшейся щели выпал свет, глаза сами уставились на то, что он предпочёл бы никогда не видеть.       Где-то между двух торчащих на макушке Люмин прядок просматривалось наполнение кабинета, и с ним было что-то не так. Чёрт возьми, да он чуть не снес Люмин, пока она как-то слишком спокойно и непринуждённо загораживала дверной проём, будто стремилась дать время убедиться, что глаза не врут.       Могли ли врать столь зоркие глаза?       Он мгновенно захотел глотнуть что-то, что пил сейчас покачивающий коленом Венти, лишь бы стать таким же безмятежным, как он. Люмин же не торопилась с прохода отойти и только слушала его свистящие где-то себе в затылок ноздри, едва сдерживаясь от смеха.       Обстановка была, прямо скажем, не в новинку, но из ряда вон, очевидно, выходила.       Кабинет как кабинет, только вот аккурат под ножкой стола не одна бутылка, и даже не дюжина, и не какого-то там одуванчикового, а огненной воды из Снежной. На это можно было закрыть глаза. На осколки подарочной ритуальной канопы — тоже. Чья вообще была идея подарить господину похоронный бальзам? Какая разница, если его выпили, и теперь вместо привычного сандала и жжёного бамбука всё насквозь пропахло маслом для бальзамирования, и его агрессивно выраженные лавандовые ноты Сяо только злили. Траурная ваза для ритуальных цветов почти успела разделить судьбу канопы, но каким-то невообразимым чудом осталась целой, хоть и пошла трещинами. Дальше было только хуже. Фигурки, изображающие воинов Цисин, на манер шахмат уютно и обособленно разместились на полу, который кто-то, не особо стесняясь, расчертил на клетки прямо каблуком, оставив на лакированном паркете белые полосы. Одна из фигурок, изображавшая Нин Гуан — кстати, собственность хозяйки Ваншен — была несколько… испорчена не очень цензурным способом. Изумительная по красоте шкатулка с декоративной морой стояла нетронутой, а вот её наполнению повезло меньше: все бумажные облигации хоть и не представляли реальной ценности, ушли на ставки и тремя неаккуратными кучками теперь шуршали там, где кто-то захотел сыграть в «Священный Призыв Семерых». Судя по размеру кучек, кто-то явно жульничал, а кто-то проигрался в пух и прах. Третий игрок либо не успел нормально отыграться, либо с ним произошло непредсказуемое событие, подозрительно напоминающее драку.       Резное деревянное кашпо было повержено, вишнёвое дерево из него, прежде таких бед и огорчений не знавшее, безжалостно выкорчевано с корнем и стыдливо подпирало стену, а земля из него горкой покрыла ворсистый бежевый палас, на котором отпечатались исхоженные восьмёркой дорожки шагов, по всей видимости, от ботинок Венти, а рядом как циркулем вычерченная окружность из шагов Чайлда, потому что след его левой подошвы оставлял им же вырезанные собственные инициалы.       О том, что был слишком туп, чтобы вырезать их правильно, ведь след отпечатывался зеркальным, Чайлд горделиво умалчивал, а на прежние издёвки Люмин отвечал, что это хитрая конспирация, чтоб друг знал, а враг не догадывался, но случилось явно наоборот. Знали, кажется, все — в том числе Чжун Ли, отпечатки которого на ковре, к счастью, отсутствовали. Вместо них красноречиво стояли его лакированные туфли — как раз в центре окружности Чайлда, как будто ножка его своеобразного циркуля воткнулась именно сюда. Впрочем, и без его шагов ковёр был безнадёжно испорчен. Сухую землю ещё можно было вывести, а вот пролитую маслом, спиртом, кровью, вином и Архонт только знает чем ещё (а если и знает, то загадочно умалчивает) — уже нет.       В конце концов, Сяо не волновали вещи. Смотрел он не на них.       Венти был заслуженно собой горд: из всех троих только он был полностью одет. На столе с классическим и, можно сказать, фирменным миролюбивым видом лежал уважаемый консультант, насколько он мог быть уважаемым босиком, без пиджака, жилета и рубашки. Над ним склонился полностью голый Предвестник, который…       Ладно, тут даже Люмин не сразу поняла, что он делал, а он всего лишь пытался вылакать водку из каждой по очереди маленькой узорчатой ёмкости, неустойчивым рядом пересекающей грудь вышеобозначенного уважаемого консультанта. По безупречному порядку его сложенной одежды легко угадывалось, что не везло в азартных играх именно проходимцу из Фатуи, Венти ожидаемо превзошёл всех, а что до самого Чжун Ли…       Его, казалось, не могли возмутить ничто и никто. — Госпожа Ху Тао? — переспросил он, уже увидев, как над светлым пухом волос Люмин таращатся два сияющих чистейшим ужасом жёлтых глаза. — Отлучилась по делам.       Чайлд нервозно сдал назад, вполоборота заметив непрошенных зрителей, и закашлялся, почти умирая от паров водки. Ему моментально стало не до собственной голой задницы, которой он тактически завернул за стол, и чтоб перекрыть жжение в горле, стряхнул себе воды в рот прямо с призванного клинка. — Так и знал, что вас снова увижу, — просиял Венти, элегантно поманив к себе рукой и обратился уже к Сяо. — Заходи, гостем будешь. Думаешь, я не заметил, как твой нос торчал в окне?       У Люмин не было возможности среагировать. Она просто почувствовала, как ноги едут по ковру, как сзади, разгоняясь, собирается тайфун, как трещит и лопается пространство от нагнетаемого в воздухе напряжения… Да, где-то там за спиной засверкал Коршун, потянуло смоляным обожженным пером и дымом, потом она грудью въехала в стену слева и глухо охнула, потому что Сяо больше не мог ждать, когда она освободит проход. Он вообще ничего больше ждать не мог. Он рванул с места, буквально чиркнув по воздуху остриём копья позади себя…       Дальше был только глухой стук и его очень тихое, но ёмкое и лаконичное ругательство. Сяо осел на пол, ловя в ладонь из разбитого лба свежую чёрную струю. Маска на нём растрескалась от удара и развалилась в пыль. Посередине кабинета сверкал резными гранями столб Архонта, и его идеальная безукоризненная геометрия филигранно вписалась в общий хаос.       Люмин поморщилась, подбираясь к Сяо, но он только оттолкнул её руку, поднимаясь с пола.       Господин Архонт тихонько вздохнул, осознавая всю щепетильность положения, но Сяо уже растерялся, и весь запас его гнева ушёл на потрясение и вслед за ним возмущение. — Вы пьёте из урн?! — вырвалось из него вслед за осознанием, что за странные ёмкости, под пальцами Чжун Ли покидающие его грудь и аккуратно друг за другом звякающие о поверхность стола. — Старый хрыч из своего сервиза согласен выпить только чай, — с негодованием отозвался Венти, — а рюмки разбили. — Ты… — протянул Сяо, обернувшись. — Напомню, что предлагал послать за новыми гонца, — обиделся Чайлд, примирительно подняв руки и шагнув из-за стола к куче своей одежды. — Фу, — чуть не плача со смеха, скривилась Люмин, — прикройся хотя бы. — Да что ты там не видела, — ответил он с иронией. — В смысле?! — встрепенулся Сяо, на законных правах ощутив себя уверенней всех. — Ты сейчас видеть перестанешь. Пошел нахуй отсюда! — Сяо! — с укоризной покачал головой Чжун Ли, собирая волосы в цивильный хвост.       Люмин поняла, что она ему больше не нужна как посол доброй воли. Дело грозило обернуться жестокой расправой, где добрая воля первой осталась бы не у дел. Она заглянула старшему Архонту в глаза, безмолвно пообещав ему уладить все проблемы, тот посмотрел на рыжие вихры Чайлда, успевшего только натянуть трусы, но уже маниакально сверкающего глазами в тон своим клинкам, на Венти, беззаветно качающего в кресле ногой… На Сяо он смотреть не смог. Люмин же Сяо уже не могла удержать, зато решение приняла молниеносно. — Хозяйка будет не в восторге, — медленно и с ожиданием поднялась еë светлая бровь. — Никакой жизни не хватит столько работать.       Чжун Ли кивнул, признавая поражение. Его руки просунулись в рукава рубашки и рассеянно начали застёгивать пуговицы.       Он уже ничего не мог ответить так, чтоб Люмин услышала его. Кабинет наполнился криками, среди которых «Молись, ничтожество!» зазвучало слишком часто. Консультант по ритуальным делам захватил со стола одну урну, сунул ноги в туфли и плавно прошествовал вместе с Люмин к выходу. Венти снялся с кресла и так же торжественно проследовал за ними, не обращая внимания на потасовку. Сяо больше никто не держал, а Чайлд был только рад подраться в кои-то веки без пиджака, в котором и плечами не двинешь без треска швов. И без штанов, в которых ногой не махнëшь… Трусы, в общем-то, тоже надевать было необязательно.       В общем, дверь в кабинет закрылась, заглушив из него шум, Чжун Ли чокнулся урной о протянутую в ладони Венти бутылку и задумчиво отпил, всем своим видом показывая, что любые вопросы Люмин будут проигнорированы. — Так что с Ху Тао? — спросила она, не надеясь особо на ответ. — Да спит она, — печально отозвался Венти. — Вечным сном.       Глаза Люмин расширились, и тут Чжун Ли расхохотался, больше не в состоянии сдерживать лицо. — А говорил, «не с кем разделить», бла-бла, — передразнивая, закатил Венти глаза. — Да он запросто выпьёт больше, чем я. — Кто бы мог подумать, — затянулся на шее галстук, — что вы так его испортите. — А я тут при чëм? — безразлично отозвался Венти, — это всё она. Пока она не пришла, он наотрез отказывался. — Меня здесь как будто не существует, — возмутилась Люмин, вспоминая все ругательства, услышанные от Сяо. — Давайте договоримся хранить секреты, — с загадочной улыбкой произнëс Чжун Ли. — Может, ещё партию? — Да вы вдвоём уделались, — прищурился Венти, — даже мухлюя. Так неинтересно. — Можем предложить даме, — натянулся сверху на рубашку жилет. — О-хо-хо, только не ей! Она нас вслепую до гола разденет. — Справедливо, — заметил Чжун Ли, закончив одеваться, допив, наконец, свою урну и бряцнув ей о пристенный столик для подношений. — Сяо жалко, — вздохнула Люмин, больше не чувствуя ни капли сочувствия, — эх вы. А ещё Архонты! Хватит с него доказательств вашей…       Она задохнулась, чувствуя, что не может подобрать в своём словарном запасе слово, по смыслу напоминающее одновременно и «человекоподобие», и «обыкновение», но её поняли и так. Ей не хотелось их стыдить. Словом, ей в самом деле было всё равно, кто и чем тут занимался, но она вспомнила, как обеспокоенно смотрел Сяо, и как в его глазах некогда плескался негасимый авторитет господина. Сейчас его взгляд был налит кровью — Люмин слышала, как он выпускает пар, как яростно звенит древко, забирая на себя удар то одного, то другого клинка… Как из-под хлипкой кабинетной двери вылетает столбом пыль… Ей стало больно. Он не заслужил такого стремительного разочарования, даже если ситуация была донельзя комичной. Он волновался за неё саму. Он волновался за Ху Тао… Да дай ему возможность, он бы растревожился из-за каждого, кто хоть единожды отнёсся к нему не просто, как к злому духу, даже если этот вовсе не злой дух упрямо отрицал, что переживания имеют смысл.       Она поморщилась от очередного глухого удара за стеной, поняла вдруг, что эмоционально растрачена, и сбежала по лестнице, пролетая ступени, на бегу схватив за руку притаившуюся у входа в бюро испуганную Паймон и увлекая за собой. — Перегнули, — вздохнул Венти, — с весельем-то. — Всего лишь вопрос времени, — спокойно ответил Чжун Ли, спускаясь рядом с ним. — Однажды и для меня женщина стала единственным авторитетом. — Ой, только не начинай, — скривился Венти, — я уже всем собакам в Мондтштате про это спел. — Я уже рассказывал? Извини, — поправился некогда Властелин Камня. — Память меня подводит порой. — Не порой, а всегда. — Поговори с ней, — негромко попросил он, игнорируя насмешку, — ты знаешь, о чём. — Это можно, — шмыгнул носом Венти, нахлобучив берет и стремясь покинуть бюро побыстрее, не попавшись на глаза Сяо.       Шум на втором этаже как раз стих.