The ADA on Dazai Osamu

Для человека с такой дурной славой, каким Дазай Осаму был раньше, его имя не часто произносили вслух в мафии. Изуми Кека была уверена, что единственная причина, по которой она вообще знала имя руководителя-предателя, заключалась в том, что ее обучали несколько людей, которые знали Дазая лично и не могли удержаться от пары комментариев, хотя и очень редко. Тот, кто чаще всего произносил это имя, был Акутагава, который просто бормотал его себе под нос с проклятиями. Девочка смутно знала, что Демонический вундеркинд был наставником Акутагавы и именно он научил его жестоко убивать всех и каждого, кто попадется ему на пути. Но после четырех лет с ухода из организации, Дазай стал для новых членов пугающей байкой, витающей вокруг неприятным слухом, совсем не похожим на темное влияние, которое цеплялось за Акутагаву, и которое наблюдала Кека. Другим человеком, от которого она слышала упоминание этого имени, была Кое. И этого Кека уж никак не ожидала от руководителя. Кое была ее главным учителем все время, пока она была в мафии, и она всегда была собранной, неприкасаемой и непреклонной. Поэтому Кека была удивлена, когда, вернувшись, чтобы отчитаться об одном из своих убийств, обнаружила, что ее наставница с ностальгией смотрит на фотоальбом с темно-красной обложкой. Изуми поклонилась и изо всех сил старалась не смотреть на снимки, но было трудно не уловить ее взгляд. — Интересно? — спросила Кое. Кека не вздрогнула, но её сердцебиение участилось. — Не волнуйся, Кека-тян, ничего страшного. Она перевернула альбом, чтобы показать ей. Это были фотографии, очевидно, одного и того же дня, сосредоточенные вокруг исполнительного директора Накахары (Изуми отказывалась называть его «Чуя», это было неуважительно, и какая-то ее часть не хотела устанавливать еще больше связей в мафии, чем она уже имела. Она не хотела связывать себя узами с этим местом, даже если оно, вероятно, станет ее могилой) и еще одного мальчика, примерно того же возраста. Они были одеты в прекрасные костюмы, держали в руках бокалы с шампанским и выглядели жутко недовольными. На нескольких фотографиях более высокий парень тыкал в лицо Накахары пальцем, в то время как рыжий, казалось, был близок к тому, чтобы сорваться. — Эти двое всегда были… веселы, когда находились вместе. Тишины и не могло быть, если они были рядом друг с другом. Уверена, ты уже догадалась, но темноволосый мальчик — это Дазай Осаму, предатель, — Кое посмотрела на него, проводя рукой по его лицу на одной из фотографий. Прежде чем Кека смогла как следует разглядеть снимки, старшая захлопнула альбом и плавным движением встала. — Глупый мальчишка. Единственная причина, по которой он так долго прожил, это, как часто говорит Чуя, его раздражающе невероятная жизненная сила. Я же надеюсь, никогда больше не пересечься с ним. Кека держала рот на замке, но не могла не заметить более эмоциональный, чем обычно, тон своей наставницы. Даже когда та уже положила альбом на стол и ждала, пока Кека начнет свой доклад, она была напряжена и изо всех сил пыталась скрыть какие-то эмоции на лице, из-за чего выглядела еще более опасной, чем обычно. Кека, конечно же, не прокомментировала это. Она отчиталась, поклонилась Кое и ушла в свою комнату. Но она воспроизвела этот разговор в своей голове намного позже, когда ей дали следующую миссию: поймать упомянутого предателя. Она не осмелилась посмотреть в глаза Акутагаве, увидеть, какое выражение лица у него было. Слабая дрожь его рук была для нее более чем достаточной информацией. Она должна была выполнить эту миссию, чего бы ей это ни стоило. Из информации, которую ей дали, Кека знала, что действия Дазая было трудно предсказать, из-за его высокого интеллекта. Он также был бойцом, хотя и не лучшим, можно даже считать неважным, по стандартам Портовой мафии. Самой большой проблемой, была та легкость, с которой Дазай сбегал от любых оков. Единственным способом, которым она могла поймать его, было использование Снежного Демона, и даже это было авантюрой, поскольку, в файле говорилось, что у мужчины есть способность, а информация о ней была удалена. У Изуми не было достаточного уровня допуска для этого. И это было проблемой, но если Акутагава хочет, чтобы она завершила миссию без информации, она должна это сделать. Вместо того, чтобы гоняться за Дазаем и следить за его многочисленными убежищами, Кека просто ждала на одной из главных улиц, по которой мужчина часто ходил. Если ее предсказания верны, он будет где-то здесь в ближайшие несколько дней, и она поймает его. Она игнорировала все насмешки окружающих ее людей, сосредоточив взгляд на толпе в поисках бежевого плаща. Наконец она заметила его, умело проскользнувшего через толпу, ни разу ни с кем не столкнувшийся. Она быстро подошла к нему и схватила за рукав. Он посмотрел на нее с удивлением и весельем, и она активировала Снежного Демона звонком своего телефона. Это, по крайней мере, заставило его побледнеть, когда он увидел призрачную фигуру, и Кека уже собиралась воспользоваться своим шансом, чтобы схватить его и позвать других мафиози по вызову, когда Дазай взял ее за руку и начал тащить к одному из ближайших переулков. В то же время из того места, где его рука коснулась ее руки, возникло синее свечение, и Снежный Демон исчез. Глаза девушки расширились от удивления при виде пустого места позади нее, и она впала в небольшой ступор. Почему в файлах не было указано, что у Дазая Осаму аннулирующая способность? Это было близко к невыполнимой миссии. Она так отвлеклась, что не заметила, как они остановились за какими-то старыми деревянными ящиками, сваленными рядом с выходом в какой-то ресторан. — Значит, тебя послал за мной Акутагава-кун, — прокомментировал он, глядя на нее сверху вниз. — Я ожидал, что он сам придет за мной, но полагаю, он не совсем готов к этому. Кека смотрела на него пустыми глазами. Она не сказала ни слова, ее мысли работали на милю в минуту, пытаясь придумать план нападения. У нее все еще было оружие, и если она сможет застать его врасплох, будет легко нокаутировать. И если бы ей пришлось, она использовала бы свой клинок, чтобы ранить его. Это был не лучший план, но она не могла потерпеть неудачу. Не сводя глаз с земли, она поднесла руку, которую не сжимал Дазай, к своей груди. Ее пальцы инстинктивно дернулись, чтобы потянуться к телефону, болтающемуся у нее на шее. Это правда, что она ненавидела Снежного Демона, но эта способность всегда защищала ее, несмотря ни на что. Знание того, что она не сможет остановить Дазая им, приводило в замешательство. Ее рука погрузилась в складки одежды, ища рукоять клинка. — Я бы не стал этого делать на твоем месте. Если ты попытаешься ранить меня прямо сейчас, я позабочусь о том, чтобы удар был смертельным. Твоя цель не убить, а захватить меня, верно? Я не думаю, что твое начальство будет довольно, если это произойдет, — раздался над ней дразнящий голос. Кека снова замерла и посмотрела вверх. Глаза Дазая были холодными и расчетливыми, он смотрел сквозь нее, словно она была сделана из стекла. Девочка не могла сделать ничего такого, что он бы не заметил, не в таком тесном контакте. Место операции было спрятано подальше от улицы, подкрепление не придет, пока она не позвонит. Изуми находилась наедине с кем-то, кого боялись даже самые сильные люди, которых она знала. Кое, несмотря на странную нежность, сладость и пренебрежение, с которыми она говорила о Дазае, всегда сохраняла в своих словах скрытый оттенок уважения. Кека была уверена, что это уважение возникло как из восхищения тем, что ему удалось сделать в Портовой мафии, так и из страха перед тем же. Что она должна делать перед лицом человека, который пользовался таким уважением? Это был конец для нее. Ее миссия будет провалена, и, поскольку она некоторое время находилась в присутствии предателя, ее могли обвинить в том, что она отпустила его и сама является изменницей. За этим последует казнь, а потом небытие. Но опять же, со всеми отнятыми ею жизнями казнь была для нее единственным выходом вперед. — Ты не особо разговорчива, да? Ну, ты могла бы оказать мне одну маленькую услугу? — спросил он тоном, который не оставлял повода для неповиновения. — Позови свою подмогу. Ты ведь ловишь меня, не так ли? Глаза Кеки снова расширились, её тело напряглось. Дазай хотел попасть в плен? Но почему? Он успешно избегал Портовой мафии в течение четырех лет, зачем ему позволять схватить себя, если он может легко сбежать? Кека не понимала, но если это ее шанс, она им воспользуется. Она кивнула на его «просьбу», и он отпустил ее. Не сводя с него глаз, ловя каждое малейшее движение, Кека достала телефон, подаренный ей мафией, и позвонила в службу поддержки. Команда прибудет максимум через десять минут. Это все равно оставляло ей слишком много времени наедине с Дазаем, который все еще смотрел на нее пронзительным взглядом. После, казалось бы, долгого момента молчания, который на самом деле длился не более полуминуты, мужчина снова заговорил. — Скажи, тебе нравится работать на Портовую мафию? Одним из первых уроков Кое было не дрогнуть, никогда не выдать врагу, что ты удивлен или, что еще хуже, напуган. Если противник узнает об этом, он может использовать это против тебя, чтобы сломить и убить. У Кеки хорошо получалось быть хладнокровной, Кое хвалила ее, говорила, как она подходит на роль убийцы, которой она собирается стать. (Трудно было перед чем-то испугаться, когда она уже видела самый большой ужас, какой только могла себе представить. Ее родители мертвы, истекают кровью, а рядом парит Снежный Демон. Ничто не могло сравниться с этим. ) Но сейчас, в этом переулке, она вздрагивает. Кеку предупредили о серебряном языке Дазая, указав в файлах «невероятную способность убеждения и манипулирования в любой ситуации» как одну из его самых опасных черт. Она думала, что под этим подразумевалось то, как некоторые из ее жертв пытались использовать против нее: заумные слова, чрезмерно сложные предложения лишь для того, чтобы выиграть время для чего-то, что могло бы предотвратить их смерть. В любом случае, это всегда было бесполезно. Но сейчас это был совсем иной уровень. Несмотря на все похвалы, которые она получила за свои навыки, насколько хорошо она справлялась со своей работой, Кека никогда не получала от этого удовольствия. В момент смерти ее родителей она была проклята бродить во тьме, не имея за спиной никого, кроме существа, убившего их, которое указывало путь. Портовая мафия забрала ее к себе и заставила использовать свою способность, уносить еще больше жизней, и даже поддерживающие слова Кое не могли забрать то чувство сожаления, переполнявшее ее желудок и сжимавшее горло каждый раз, когда она оканчивала чью-то жизнь. Пусть она и была цветком тьмы, как сказала наставница, но она чувствовала, что тонет в этой тьме. Единственное, чего ей оставалось — ждать там еще одну жизнь, которую нужно забрать, еще одного человека, преждевременно ушедшего из жизни от ее руки. Она это делала, потому что так она была полезной, это давало какой-то смысл продолжать жить. Это придавало ее жизни больше смысла, чем просто праздное ожидание своей смерти, когда кто-то убьет ее за ее преступления. Но этого все еще было недостаточно, чтобы отогнать мысли о жизни за пределами Портовой мафии. О том, какой была бы жизнь, если бы она могла уйти от кровопролития и вернуться к нормальной жизни. Все эти размышления должно быть, были причиной того, что Кое отправила ей короткое электронное письмо, пока была в отъезде по своей собственной миссии, когда услышала, что Кеке поручили поймать Дазая Осаму. Единственное, что написано в нем, было: «Не слушай ни слова, исходящего из его уст, иначе потерпишь неудачу». Но Изуми не могла его не слушать, даже если часть ее мозга кричала ей об этом. Он делает это, чтобы отвлечь ее, убеждала себя девушка, пытаясь игнорировать тот факт, что это не имело смысла, поскольку на самом деле, она была в его власти с того момента, как пошла за ним. Но даже если он уловил ее первый испуг, она не позволит ему увидеть свое внутреннее смятение. У нее уже есть проблемы с выражением своих эмоций внешне, так что несложно вообще их не выражать. — Я понимаю твое молчание, — пробормотал он, а затем вздохнул. — Что ж, нам лучше занять нужную позицию до того, как прибудут остальные. Было бы немного неловко, если бы они обнаружили, что я прижимаю тебя, а не наоборот, так что давай просто… — Дазай отпустил ее руку и сел на пол спиной к стене. Он указал на пространство перед собой, — теперь можешь вынуть свой клинок. Кека поймала себя на том, что повинуется его командам, вынув лезвие и приставив его к горлу мужчины, слегка надавив на кожу, в результате чего полоска крови начала пропитывать бинты на его шее. Но обезоруживающая улыбка так ни разу не спала с тех пор, как Дазай втащил их в переулок. Она поймала себя на мысли, что человек, знающий, что всегда контролирует ситуацию, может себе это позволить. Вот Кека не могла вспомнить, когда в последний раз улыбалась. (Это было, когда отец поднял ее с земли и посадил себе на плечи, когда приближалась ночь, всего за несколько часов до их смерти. Она улыбнулась так широко, что у нее болели щеки.) Стук обуви за ее спиной возвестил о прибытии мафиози. Один из них подошел к ним и приказал Дазаю повернуться, направив пистолет ему в голову. Дазай подчинился, не оказывая никакого сопротивления. На его запястья были надеты наручники, а на голову наброшен мешок. Они пошли к фургону, который выкатил перед переулком, все оружие было направлено на заложника. Когда он проходил мимо Изуми, то каким-то образом знал, что проходит мимо нее, даже учитывая что не мог видеть. Он наклонился и прошептал ей на ухо. — Подумай о том, что я тебя спросил. Я чувствую, что это поможет позже. Она снова напряглась от его слов. Девочка почти потеряла счет тому, сколько раз это произошло за их очень короткую встречу. По ее позвоночнику прошла дрожь. Дазай был страшным человеком. Она начала понимать, почему Акутагава так его уважал или почему Кое говорила о нем с некоторым восхищением. Его затащили в фургон, и когда двери закрылись, Кека подумала о том, что это ее первая и последняя встреча с мужчиной. Пара мафиози все еще были тут. Одна из них, молодая женщина с каштановыми волосами, подошла к ней. — Я отвезу вас обратно в штаб. Должна сообщить, что вы будете участвовать в другой миссии по приказу Акутагавы-сана. Не было даже минуты на отдых. Кека кивнула и последовала за женщиной из переулка к припаркованной неподалеку черной машине. Она не произнесла ни слова, как и обычно, но вместо пустоты или мыслей о человеке или людях, которых она только что убила, которые затуманивали ее разум после миссий, слова Дазая прыгали у нее в голове. Она изо всех сил старалась не обращать на них внимания, загнать их на задний план, но безрезультатно. Он сказал так мало, но каким-то образом ему удалось прорваться сквозь ее апатию и пробудить ее эмоции, поднимая наверх те, которые она подавляла. Она знала, что в конце концов это не будет иметь значения. Достаточно скоро слова Дазая также осядут глубоко внутри нее, игнорируемые, как и все остальное. Просто так сложилось в ее жизни. (Но затем, не прошло и недели, как она столкнулась с мальчиком с серебристыми волосами, решительными, но добрыми глазами, которые также смотрели ей в душу, иначе, чем у Дазая, но с таким же эффектом. Слова Дазая выскочили на передний план ее разума, и когда она повторяла одни и те же слова снова и снова, они каким-то образом давали ей выход. Она прокричала о своих истинных желаниях и прыгнула. Она никак не ожидала, что мальчик последует за ней.)

***

После крушения Моби Дика, поражения лидера Гильдии благодаря объединению Ацуши и Акутагавы и ее официального присоединения к Вооруженному Детективному Агентству, Кека была истощена. Ее приветственная вечеринка стала сюрпризом. Она не ожидала такого энтузиазма от других членов несмотря на то, что даже их первоначальная реакция на нее до нападения Гильдии была положительной. Это оставило ей странное ощущение тепла внутри. Неохотная похвала Куникиды, больше из-за смущения, чем из-за чего-то другого, Ранпо, дающий ей попробовать новые сладости, крепкие объятия Кенджи, Йосано, похлопывающая ее по голове, хотя та была немного навеселе к тому времени, когда это произошло, все это было так приятно. Заслуженная похвала за то, что она помогла спасти город, не потеряв ни одной жизни. Ей это нравилось, и ей не терпелось продолжить работу в ВДА и использовать свои навыки для спасения других. Но она заметила, как только первоначальный шок прошел, что Дазая здесь не было. Позже Ацуши тоже понял, что его наставник пропал. Кека изо всех сил старалась его успокоить, и, похоже, это сработало, особенно после того, как Йосано подлила немного алкоголя в его напиток. Но эти заверения казались ей самой немного пустыми. Потому что она не могла солгать себе и сказать, что ничуть не разочарована тем, что Дазая здесь нет. Он, вероятно, был в городе, завязывая концы с концами или что-то в этом роде. Несмотря на разговор, который у них был, пока она была заперта в самолете, и несмотря на то, как в конце концов она решила действовать, в ее уме все еще было много, много сомнений. И это были не те вещи, о которых ей было комфортно говорить с остальными. Все они казались такими чистыми по сравнению с ней, особенно Ацуши. Возможно, у них действительно было свое грязное прошлое, о котором она не знала, но она не была готова расспрашивать кого-либо из них об этом. Дазай был единственным, кому она доверяла все свое время в мафии, потому что он должен был понять. Ведь они были одинаковыми. Два предателя, работающие в свете, повернувшись спиной к тьме, из которой пришли. Если кто-то и мог ответить на ее вопросы, то только он. Поэтому отсутствие Дазая на вечеринке (не то, что он был одним из тех, кто с готовностью приветствовал ее), заставило ее чувствовать себя немного потерянной. Да, он был там, когда она предотвратила разрушения города, чтобы поздравить ее со сдачей вступительного экзамена; это все было здорово. Но сейчас Кека тоже нуждалась в утешении, поняла она. Она держала свои мысли при себе, даже когда праздник подходил к концу, а экс-мафиози так и не показывался. Кека изо всех сил старалась не позволить разочарованию слишком сильно захватить ее, она ела закуски и слушала разговоры других, но чувство все еще было рядом. С другой стороны, Дазай ничего ей не должен. Он внес свой вклад в организацию вступительного экзамена и дал ей прекрасную возможность начать новую жизнь, так что это было больше похоже на то, что она была в долгу перед ним и перед остальным Агентством (но конечно, перед Ацуши больше, чем перед кем-либо) за то, что они сделали. К концу вечеринки Дазай так ни разу и не зашел в офис Агентства, и когда она тащила домой подвыпившего Ацуши, опиравшегося на нее, чтобы не споткнуться и не упасть, ее мозг придумывал сценарии, почему он не пришел. Возможно, он не любил вечеринки или чувствовал себя плохо, но это звучало как дешевое оправдание. Она, вероятно, была права в своей оценке ранее: Осаму был где-то в городе, общался с Мафией, чтобы убедиться, что прекращение огня, которого они достигли во время конфликта с Гильдией, продлится немного дольше. В конце концов, Изуми не удивилась бы, если бы Кое попыталась вернуть ее в Порт, несмотря на протесты. Она уже пыталась это сделать, и Кека знала, что наставница ненавидит ее «испорченность» светом. Она надеялась, что Дазай сможет убедить Озаки и всех остальных, что сотрудничество с ВДА было лучшим вариантом для Портовой мафии. И что Кека не собирается возвращаться. Девочка не могла не волноваться. Но сейчас она ничего не могла сделать. Было поздно, пьяный Ацуши сумел оторваться от нее и смотрел на торговый автомат так, будто это была самая удивительная вещь, которую мог предложить мир, и один из немногих людей, от которых она могла получить ответы, так и не нашелся. Вероятно, все что ей нужно делать сейчас, это подождать, еще немного. Возможно, было малость грубо стоять у двери Дазая на следующее утро, чтобы поговорить с ним, но Кеке был необходим этот разговор. Ей нужно было узнать больше о словах, которые Дазай использовал, чтобы убедить ее помочь. Потому что даже если он сказал, что отнятые ею жизни ничего не значат, она все равно чувствовала их тяжесть. Изуми так пристально смотрела на дверь, что не слышала шагов позади себя, пока кто-то не откашлялся позади нее. Она обернулась и увидела Куникиду, который выглядел немного хуже, чем обычно. — Бесполезно вот так околачиваться у его двери. Он, вероятно, не встанет еще часа два, а ты же не хочешь опоздать в свой официальный первый день в Агентстве, не так ли? — Кека покачала головой, и закусив губу и взглянула на дверь. Куникида положил руку ей на плечо и повывел на улицу. — Пойдем, президент ждет тебя. Как только они прибыли в Агентство, ее проводили в кабинет директора, и она села, потягивая чай перед мужчиной, в то время как офис медленно оживал из-за закрытой двери. Фукудзава был пугающим человеком. Кека еще ни разу не видела его без хмурого взгляда. Даже если это не было похоже на неодобрение, выражение все равно было интенсивным, показывая все эмоции, которые мужчина чувствовал, но не выражал вслух. Он сделал еще глоток и поставил чашку. — Изуми Кека, с сегодняшнего дня ты начинаешь свою работу в качестве официального члена Вооруженного Детективного Агентства. Это означает поддерживать имя ВДА, помогать всем нашим клиентам в любом качестве, необходимом для выполнения поставленной перед тобой задачи, понимаешь? — Да, сэр. Я сделаю все возможное. Спасибо, что приняли меня. — Тебя порекомендовал молодой человек с хорошим нюхом, я был не в том положении, чтобы отказаться от его предложения. Кека мягко улыбнулась, думая об Ацуши. Она будет вечно благодарна ему за то, что, несмотря на бурную первую встречу, он заступился и боролся за нее, за то, чтобы она получила место в Агентстве. — Я очень благодарна за предоставленную мне возможность, — Фукудзава кивнул и сделал глоток чая. — Я слышал, ты неплохо владеешь клинком. Если ты не возражаешь, я хотел бы продолжить эти уроки со мной. Я не буду учить убивать, просто дам навыки, которые могут понадобиться тебе в будущем. Ты можешь отказаться, если хочешь. Ей потребовалась минута, чтобы все обдумать. Хотя это правда, что все, что ее учили делать с клинком — это убивать, ей все еще нравилось размахивать им. Президент не станет ей лгать. — Я бы хотела этого, — еще кивок, еще глоток. Кека знала, что разговор подошел к концу, но, несмотря на свой обычно спокойный характер, снова заговорила. — Президент, вы знаете, когда Дазай-сан придет в офис? Фукудзава долго смотрел на нее, прежде чем заговорить, и когда он это сделал, кончики его рта слегка изогнулись вверх, превратив, казалось бы, недовольство в нейтральную линию. — В настоящее время Дазай-кун встречается с парой членов Портовой мафии от моего имени, чтобы на время сгладить отношения между организациями. Он вернется после обеда. Я уверен, что тогда он будет рад поговорить с тобой. Тем временем спроси у Куникиды о любых доступных небольших заданиях. Я уверен, ты с легкостью справишься с этим. Кека кивнула и встала, поклонившись, прежде чем выйти из комнаты с улыбкой на лице. После этого она поговорила с Куникидой, который нашел время, чтобы дать ей небольшое дело об ограблении, которое, может быть раскрыто до того, как Дазай вернется. Казалось, это был простой случай взлома с проникновением, но полиция обнаружила признаки использования способности и решила связаться с ВДА. Кека была уверена, что сможет решить эту проблему. К сожалению, к тому времени, как она вернулась в Агентство, дело было решено совершенно непросто. Единственное, что прошло гладко, это дорога до места преступления. После этого миссия превратилась почти в ее предыдущее дело, хотя на этот раз обошлось без трупов, только несколько тел без сознания, уличная банда, прервавшая ее погоню, и каким-то образом сломанная печь. Ее вероятно сломала, еще один эспер, которого Кеке удалось задержать после короткой драки, закончившейся в квартире, ограбленной вором. К счастью, дамочка сдалась до того, как весь дом был развален на куски их боем, как только Кека приставила нож к ее горлу и слегка поранила его. Пришла полиция и арестовала воровку, которая все еще бросала на нее злостные взгляды, хотя, похоже, побаиваясь. Хозяин квартиры поблагодарил ее дрожащим поклоном, глядя на окровавленный нож в ее руках. Кека, сообразив, протянула чужой кухонный нож, поклонившись, но мужчина быстро пропищал «Забери его», после чего поспешил поговорить с полицией. Ее собственный разговор с полицией немного смутил обе стороны, хотя в основном это было связано с ее незнанием полицейских порядков. Особенно, когда она призналась, что взломала и проникла в несколько зданий в поисках вора. Куникиде пришлось прийти, чтобы забрать ее и уладить конфликт с полицией, и дорога назад была заполнена длинной лекцией, у которой она отключила звук после первых нескольких предложений и одним замечанием о «надлежащем порядке». Она знала, что это важно, просто не хотела заводить этот разговор прямо сейчас. Возможно, позже, когда они окажутся в офисе и устроятся поудобнее, она сможет усвоить то, что ей говорил Куникида. Дело в том, что сейчас она сидела на диване в офисе, чувствуя себя бесполезной. По крайней мере, она выполнила миссию должным образом, в отличие от прошлого раза. Ацуши тоже отсутствовал по делу, так что она не могла с ним поговорить, да и ей пока не хотелось разговаривать с кем-то еще, даже когда Ранпо подошел, чтобы дать ей леденец. Она не заметила, как крутила нож, который достала из сумки, пока рука, обмотанная бинтами, ловко не выдернула его из ее руки. — Кто-то кажется расстроенным, — прокомментировал Дазай, пару раз подкинув нож, прежде чем вернуть младшей. Кека оглядела мужчину на наличие травм, на случай если кто-то, кого он встретил на встрече с мафией, был агрессивным, но она ничего не заметила. Беспокойство, которого она не замечала в глубине своей головы, испарилось. — Моя миссия была не очень успешной, — ответила она. Дазай хмыкнул, а затем закрыл перегородку, предоставив им немного уединения от офиса, прежде чем сел перед ней, сцепив руки. — Почему? Куникида-кун сказал мне, что тебе удалось поймать вора, и я уверен, что предварительный обыск в полиции установит местонахождение того, что было украдено, так что я бы сказал, что миссия выполнена хорошо. — Это не так. Я нарушила несколько законов и неправильно поняла все, что должна была сказать полиции, — объяснила она, нахмурив брови. Она подняла нож, все еще запачканный кровью. — Я использовала этот нож, чтобы заставить вора сдаться, угрожая перерезать ей горло. Кроме того, мне пришлось оставить нескольких человек без сознания, когда они встали у меня на пути. Это не успешная миссия. Не по стандартам ВДА. — Ну, с моей точки зрения, ты успешно поймала преступника. Все, что тебе осталось — это приобрести менее агрессивные навыки ведения переговоров, вот и все. И я уверен, что у тебя были веские причины оставить этих людей в нокауте. Они, должно быть, пытались помешать тебе, верно? — Дазай снова забрал нож у Кеки, перебрасывая его из одной руки в другую. — Все, что я вижу, это та, кому нужно немного практики. Хочешь что-то узнать? Во время моего вступительного экзамена погибли два человека, смерти которых можно было предотвратить. Ты все еще не позволила кому-то умереть на работе, так что по моим меркам у тебя все в порядке. Кека заерзала на стуле, наблюдая, как Дазай без усилий, с отработанной легкостью водил ножом по своим пальцам и вокруг них, в то время как его глаза смотрели прямо на нее. Она не знала, что сказать. Конечно, он был прав, технически это была ее третья миссия с ВДА, и это после обучения исключительно убивать людей (в чем она очень хороша); было бы нелегко приспособиться к новой среде. Но она считала, что хорошо привыкает к новым вещам. Так что это не должно быть так сложно — ослабить ее навыки убийцы. Признание Дазая в том, что на его первом деле погибли люди, странным образом успокаивало. Она могла видеть перед собой мужчину, которым стал Осаму. Насколько он отличался от того немногого, что она слышала о нем Мафии. Дело было не в том, что он потерял свое преимущество, он все еще был более чем способен сокрушить любую сторону, которая противостояла ему, и был ужасен вдобавок, как только его дружелюбный фасад сбрасывался. Но ему удалось стать тем, кто помогает людям, тем, кем может стать Кека. — Все равно получилось нехорошо… — Изуми поймала себя на том, что бормочет. — Ну, может быть вышло немно-о-ого катастрофично, — усмехнулся он, — но ты сумела сделать все с минимальным ущербом и даже получила себе сувенир! — Кека моргнула, глядя на него. Она не была уверена, что окровавленный нож — хороший сувенир. — Хватит жалости к себе, Кека-тян. Подумай, что ты можешь улучшить в следующий раз, и работай над этим. Или подумай о типе миссии, которые, по твоему мнению, подойдут тебе лучше всего, по крайней мере, до тех пор, пока ты не будешь уверена, что имеющиеся у тебя навыки можно превратить во что-то, что ты сможешь использовать на светлой стороне. Это вывело Кеку из депрессии. Она не осознавала, что бессознательно жалела себя, унижаясь как человек, который ничего не сможет сделать без убийств. Шепот тени Акутагавы, стоявший у нее в затылке, говоривший ей, что единственное ее предназначение — это убивать, что без этого ее жизнь не имеет смысла. Что, не убивая, ей лучше умереть. (Была краткая мысль, которая молнией пронеслась в ее голове, что ей было бы лучше умереть вместе со своими родителями, убитыми Демоном Снега, потому что ей не пришлось бы ни с чем сталкиваться. Но она быстро пресекла это.) Она приучила себя ожидать провалов в качестве члена ВДА. Что ее обучение в Портовой мафии сделало ее цель жить в свете недостижимой. Она думает о человеке перед ней. Что он должен был сделать, чтобы отмахнуться от убийства 35 человек с таким бессердечным пренебрежением? Человек перед ней был руководителем Портовой мафии. Если бы она попыталась сопоставить его послужной список с перечнем преступлений двух знакомых ей руководителей, она была уверена, что наткнется на очень длинный список. Но это не помешало ей чувствовать себя виноватой за жизни тех 35 человек, которых она убила. Убить их было легко. Простое перерезание горла, и человек истекает кровью, а ранение сердца или любого из жизненно важных органов, приводило к почти мгновенной смерти или быстрой смерти из-за потери крови. Это было легко. Но она помнила каждую из своих жертв, их лица, выражения ужаса, когда они понимали, что умирают, а иногда и их голос, когда у них было достаточно времени, чтобы молить о своей жизни. Все эти воспоминания навсегда отложились в ее мозгу. Что могла действительно улучшить такая убийца, как она, чтобы стать достаточно хорошей, для выживания при свете? — Вы можете говорить, все что хотите. Но это не отменяет того факта, что все мои навыки предназначены исключительно для убийства людей. Что тут можно улучшить? — воскликнула девушка, в отчаянии хлопнув ладонью по столу. Дазай вздохнул. Кека подумала, что донесла свою точку зрения. Какая бы надежда ни кипела в ней, Кое была права, и она погрузится во тьму, как бы сильно ни старалась. Затем, внезапно, мужчина опустил нож между ее пальцами. Изуми быстро убрала руку со стола. Когда она подняла голову, лицо Дазая потеряло всю игривость и юмор, которые были до этого. Она столкнулась с серьезным выражением лица и мертвыми глазами. — Я скажу это только один раз, Кека-тян, так что слушай внимательно. Ты уже гораздо лучший человек, чем я. Ацуши-кун рассказал мне то, что ты сказала ему при первой встрече: «Я больше не хочу убивать». Это гораздо лучшая отправная точка, чем та, что была у меня, когда я присоединился. Ты знаешь, сколько людей, как известно правительству, я убил? — Кека покачала головой. — 138 подтвержденных убийств. И это, не считая многочисленных рейдов и операций, которыми я руководил, в результате которых погибло и сгнило гораздо больше людей на глубине шести футов. 138 убийств. Знаешь в скольких смертях я виню себя? Ни в одной. Если кто-то вроде меня, без морали, без угрызений совести, может быть частью этого Агентства, то девочка-убийца, которая сочувствует своим жертвам так сильно, что скорее убьет себя, чем продолжит жить, убивая людей, тоже может быть его членом, — его взгляд смягчился, и на лице появилась легкая улыбка. — Член мафии, который отказывается убивать. Я думаю, что это прекрасный кандидат в ВДА. Гордись, что ты зашла так далеко, Кека-тян. Не оглядывайся назад и иди туда, куда хочешь. Изуми была ошеломлена. Дазай воспринял ее молчание как согласие с его короткой речью и встал, на ходу вытащив нож из стола. Когда он проходил мимо нее, он положил руку ей на голову, что очень напомнило ей Кое, но оставило внутри ощущение тепла — гораздо больше, чем она чувствовала при прикосновении Озаки. Слезы начали наворачиваться в уголках ее глаз. Она попыталась сморгнуть их, но одна соскользнула по ее щеке, и прежде, чем она успела что-то с этим поделать, над ней послышался вздох, и длинные пальцы Дазая мягко вытерли слезу. Она немного наклонилась к нему, просто наклонив голову так, чтобы та упиралась в его руку. Это было приятно. Через несколько мгновений ей удалось взять себя в руки и встать, чтобы вернуться в кабинет. Дазай посмотрел на нее сверху вниз, приподняв бровь. Кека кивнула, отодвинул перегородку и пошла. Она быстро огляделась и, увидев, что Ацуши еще не вернулся, мгновенно приняла решение следовать за Дазаем в лазарет. Он немного озорно улыбнулся, когда увидел, что девушка следует за ним, но не остановил ее. — Йосано-сенсей будет очень рада, что ты нашла ей новую игрушку, — сказал Дазай, открывая дверь. — Я уверен, вы отлично поладите, — с этими словами мужчина вручил ей нож, прежде чем втолкнуть ее внутрь и закрыть за ней дверь. Дазай обманул ее. На ее лице расплылась улыбка, которая еще долго не сходила с ее лица. (Когда Кека вернулась в главный офис, как только Йосано перестала восхищаться ею и ее новым ножом, она вежливо попросила у Куникиды уроки того, как обращаться с делами более упорядоченно. Куникида, казалось, чуть не расплакался по ее просьбе, и с энтузиазмом согласился. Она знала, что это был первый раз, когда кто-то просил Куникиду о помощи, кого не заставили. Несмотря на этот факт, лекция между ними двумя быстро оказались без конца разочаровывающей со стороны Кеки и одним из самых сложных испытаний терпения на выносливость со стороны Куникиды (хотя никто никогда не победит Дазая в этом). Когда это произошло, бинтованный быстро уладил ситуацию с обеих сторон, раздражая Куникиду, возвращая того к работе, и объясняя Кеке то, что она не поняла.)

***

Как только беспорядки по поводу инцидента с каннибализмом улеглись и все вернулось в норму, у Кеки появилось время подумать обо всем этом без прилива адреналина, затуманивающего ее разум. В течение этих двух дней она была настолько сосредоточена исключительно на защите Агентства, что у нее едва хватило мозгов, чтобы понять что-то еще, кроме того, были ли ее коллеги ранены, захвачены или в порядке. Она была благодарна, что в конце концов им удалось снова сотрудничать с Портовой мафией, благодаря работе Нацумэ и Дазая, координирующего их движения даже будучи раненым, поскольку он лучше всех знал обе стороны. Было нервно прийти в штаб-квартиру мафии с целью убийства, не подчиняясь прямым приказам самого президента и сталкнувшись как с Акутагавой, так и с Кое. Хотя она могла признать, что ее стычка с бывшей наставницей не слишком беспокоила ее, так как через несколько дней после получения пакета с информацией о смерти ее родителей она поняла, что единственный человек, обладающий достаточной властью, чтобы получить правительственный файл вроде этого была Озаки. Кроме того, крик, который та издала, когда Изуми выпрыгнула из здания вместе с Танидзаки, и отсутствие пуль, летящих за ними, говорили сами за себя. Она была рада, что женщина все еще достаточно заботилась о ней, пощадила ее, даже среди хаоса двух организаций, сражающихся друг с другом. Возможно, девочка даже согласится на приглашение на чай, которое ей прислала Кое. Акутагава же оставил ей гораздо больше поводов для размышлений. Их битва была короткой, но достаточной, чтобы оспорить их способности, учитывая, что они оба выросли. У Акутагавы было преимущество, Кека знала это с самого начала. Она была обучена убийствам и, таким образом, потерпела неудачу, когда дело дошло до затяжных сражений после того, как первоначальная внезапная атака потерпела неудачу. Ее противник, наоборот, был известен своей почти прямой бойней. После того, как он сломал ее клинок, Кека не была уверена в своем следующем шаге, но решила продолжать сражаться до конца, надеясь спасти президента. Именно тогда Акутагава заговорил. И то, что он сказал, все еще шокировало ее даже несколько дней спустя. Он сказал, что рад за нее. Что он был рад, что она нашла причину жить и наполнила свои глаза светом. Казалось невероятным, что кто-то, кто повторял ей снова и снова, что единственное, что она может — это убивать, что это — ее единственная цель жизни, мог сказать что-то подобное. В течение оставшейся части конфликта она изо всех сил старалась выбросить из головы все, что касалось их разговора, чтобы сосредоточиться, но это было трудно. Она не могла избавиться от почти мягкого выражения лица Акутагавы, что бы она ни делала. По тому, как он описал свет в ее глазах, о другом человеке, который нашел причину жить, было легко понять, что этим другим человеком был он. Она не думала об этом, пока не оказалась в безопасности в общежитии Агентства, где тихое похрапывание Ацуши наполняло тишину. Если это правда, что Акутагава говорил о себе, значит ли это, что человеком, который дал ему цель — Дазай? Это имело бы смысл, Дазай был его наставником, и даже спустя годы после того, как он ушел, кохай все еще преследовал его с безрассудной энергией. Настолько, что он даже согласился на сделку с Ацуши, включающую политику отказа от убийств, просто чтобы показать своему наставнику свою силу. Он жертвовал тем, что так долго было его силой, убийством всех тех, кто противостоял ему, смыслом жизни, который он пытался привить ей, и тем, что придавало смысл его собственной жизни, просто чтобы заслужить похвалу Дазая. Она попыталась представить это в перспективе, думая о том, чтобы она сделала, чтобы получить одобрение Ацуши, поскольку он равнозначен Дазаю, с ее стороны, и она до некоторой степени понимала. Тем не менее, это было несколько иначе. Она не чувствовала ничего похожего на одержимость или драйв Акутагавы. Но она видела, как старался Акутагава, и вспомнила случаи, когда ей удавалось выполнить дело, не причинив никому серьезного телесного повреждения, что приносило ей широкую улыбку от Ацуши, за которой последовали восторженные поздравления. Было приятно знать, что человек, спасший ее, одобрял ее действия, даже такие мелкие. Это была не только похвала Накаджимы. Она чувствовала, что светится каждый раз, когда кто-то из сотрудников Агентства поздравлял ее с хорошо выполненной работой или рассказывал о чем-то, что она сделала на миссии. Было приятно знать, что твои действия были признаны окружающими, и было еще более приятно, когда она усердно работала над чем-то, что потом хвалили. Куникида чуть не расплакался, когда услышал, что она никого не угрожала убить во время допроса свидетелей. Это привело ее к вопросу, почему Акутагава был так одержим. Потому что, хотя она и наслаждалась похвалой, это не было центром всей ее жизни. Это было мило, но не похоже, что она будет нуждаться в ней всю оставшуюся жизнь. Она уже заметила, что другие стали меньше поздравлять ее по мелочам. Но, несмотря на признание Дазая после боя на Моби Дике, Акутагава, похоже не расслабился. На самом деле, комментарий Дазая, казалось, только еще больше подстегнул Рюноске. Она почти могла представить, как у него изо рта идет пена при мысли о похвале Дазая. Именно его соглашение с Ацуши закрепило в ее голове мысль, что Акутагава не совсем похож на нее в этом аспекте. Похвала для него не была дополнением к его жизни, это была причина, по которой он жил. Может быть. На самом деле она была не совсем уверена. Все ее выводы были основаны на полу сформировавшихся мыслях о времени, когда она наблюдала за Акутагавой, пока находилась под его командованием, что само по себе, как она знала, должно было быть очень субъективным, в сочетании с комментариями Ацуши по этому поводу. У нее было ощущение, что единственным человеком, который мог понять Акутагаву, был Дазай, и она не была уверена, что он захочет говорить об этом. Несмотря на то, что Дазай был довольно либеральным во время их разговора после поражения Гильдии, он не хотел рассказывать что-либо еще о своем пребывании в Портовой мафии, за исключением пары комментариев, когда он помогал ей адаптироваться к жизни в Агентстве. Она подумала про себя, были ли слова, сказанные ей Акутагавой, достаточно важными, чтобы найти Дазая и заставить его сесть и поговорить. Вывод был очевиден. Если они не покидали ее головы даже через несколько дней после того, как она их услышала, значит, они были достаточно важными. У нее было ощущение, что в ближайшее время они тоже никуда не денутся, так что ее единственным выходом было разрешить то, что крутилось у нее в голове. Поймать Дазая в одиночестве было на удивление сложно. Несмотря на его непринужденное поведение, он проводил много времени вне офиса с Куникидой или занимался своей работой, которая часто заключалась в исчезновении неизвестно куда. И попытки утащить его из офисной суеты в более приватную зону оказались тщетными из-за увеличения запросов и дел. Видимо, кто-то слил информацию о том, что Агентство в очередной раз спасло город от преступников, и все бабушки умоляют ВДА решать их проблемы, какими бы маленькими они ни были. И это, не считая того факта, что большинство участников все еще отрабатывали свое наказание от президента за неподчинение приказам, так что большинство дел было переложено на плечи Ацуши, Куникиды и Дазая. Она пропускала уроки с президентом, но понимала необходимость наказания за нарушение приказов. А Дазай был главным ответственным за то, чтобы убрать беспорядок, который устроили Крысы, поскольку именно он лучше всех понимал Достоевского. Все это привело к тому, что Кека не могла поговорить с Дазаем более пяти минут в день, прежде чем их что-то прерывало, и они так и не добились успеха. Это было неприятно, но после недели нескольких попыток ей, наконец, удалось уговорить Дазая согласиться пойти с ней пообедать в отдельной комнате в ресторане тофу. Несмотря на заверения коллег в его отношении, другие заметили, что Дазай слишком много работает, поэтому с готовностью согласились на ее предложение позволить ему провести с ней перерыв. Дазай заметно расслабился, когда они сели, и размял спину и плечи, как только официант исчез из комнаты с их заказами. Это было то же самое место, куда она пришла с Куникидой и Ацуши, когда они впервые встретились, и мягко текущая сзади вода успокаивала нервы Кеки. И прежде, чем принесли еду, она сделала то, что у нее получалось лучше всего, спросила прямо. — Дазай-сан, не могли бы вы рассказать мне больше о своем пребывании в Портовой мафии? Конкретно об Акутагаве. Он что-то упомянул во время нашей ссоры. Я думаю, это было связано с вами, — Дазай медленно кивнул, как будто ожидал вопроса или, может быть, чего-то подобного. — Я понимаю. Честно говоря, я ожидал, что ты спросишь раньше о моем пребывании в мафии, но, полагаю, нападение Крыс и некоторые довольно эмоциональные случаи до этого помешали тебе это сделать. Могу я уточнить, что он сказал тебе? Так полагаю, будет легче ответить. — Он сказал, что видит свет у меня в глазах, что он рад, что я нашла место, которое придает моей жизни смысл. Что у меня есть причина жить, — глаза Дазая потемнели при этом, и она не была уверена, но могла сказать, что в его глазах был намек на… ревность? — Он также рассказал о «человеке», с которым случилось то же самое, и о том, как он тоже нашел причину продолжать. Я почти уверена, что он говорил о тебе. — Я удивлен. Он действительно вырос, — пробормотал Дазай с легким вздохом. Затем он перевел взгляд на выход из комнаты, после чего снова перевел взгляд на Кеку. — Часть времени Акутагава был ужасным учеником. Да, он преуспевал в убийствах без разбора и устраивал кровопролитие в каждом бою, но он никогда не слушал то, чему я действительно хотел его научить. Он превратился в бешеного пса для Портовой мафии, хотя мог бы быть гораздо большим. Еще может, по правде говоря. Он всегда казался мне таким маленьким, будто сильный ветер может сбить его с ног. Да и единственное, что удерживало его на ногах, это его способности, но и теми он плохо пользовался. Но я видел в нем столько потенциала, что никогда не переставал доводить его до предела. На самом деле казалось, что единственный способ заставить его развиваться — это вытолкнуть его за его пределы, как физические, так и эмоциональные. Если и было что-то, что я всегда делал, так это то, что придерживался самых высоких стандартов. Ты не хуже меня знаешь, что некоторые одаренные, какими бы сильными они ни были, бесполезны для Портовой мафии, если не могут использовать свои способности в полной мере. Я пообещал Акутагаве, когда встретил его, что дам ему место, где он сможет получить то, чего отчаянно хотел в тот момент: силу. Достаточно силы, чтобы никогда больше не оплакивать потери и не чувствовать себя слабаком. Потому что даже когда он убивал тех, кто пытался причинить ему вред, он не возвращал мертвых. После этого он прилип ко мне, как пиявка. Босс согласился отдать мне его на обучение, но, конечно, только в том случае, если мне удастся сделать его полезным для организации. Так обстояли дела. Кека смотрела на Дазая, когда слова вылетали из его рта. В этой речи было что-то отрепетированное, как будто все эти мысли уже давно были сложены в стопочку у него в голове. Кека могла понять почему. Учитывая недавнее сотрудничество между двумя организациями, наступит момент, когда Дазаю придется объяснять Агентству свои дни в мафии. Особенно Ацуши. С тем, что Накаджима пережил в приюте, о чем она узнала от Ацуши, рассказавшего ей об этом, и после того, как она утешала его от кошмаров, он не был бы счастлив с Дазаем после подобного рассказа. Он так сильно отреагировал на то, как Акутагава обращался с ней, или на то, как на нее повлияли более тонкие манипуляции Кое, что она не могла представить, чтобы он хорошо воспринял то, что Дазай делал с Акутагавой. Судя по тому, что Дазай только что рассказал ей, и по тому, как Акутагава обращался с ней, Бешеный Пес пострадал от его рук. И, очевидно, не только в физическом смысле. Дазай упомянул, что снова и снова доводил Акутагаву до предела в поисках результатов. Неужели так трудно было поверить, что Дазай внушил Акутагаве отчаянную потребность искать одобрения бинтованного, чтобы сделать его управляемым? И это было так, потому что она знала, что большая часть личности Дазая сосредоточена на контроле над ситуацией. Каким бы безнадежным это ни казалось, у Дазая всегда был готов план на случай непредвиденных обстоятельств. И причина, по которой это работало, заключалась в том, что он знал, как будут действовать люди, и, таким образом, мог предсказывать их движения, чтобы вписать их в свои планы. Почему бы ему не захотеть, чтобы такая мощная фигура, как Акутагава, действовала так, как он хотел? Она была уверена, что именно поэтому Дазай до сих пор не признал его полностью. Но, в конце концов, то, что Дазай сделал с Акутагавой, повлияло на нее по-другому. Хотя она могла сопереживать Рюноске, она не могла не винить его за то, что он поставил ее в то же положение, в которое Осаму поставил его. Возможно, он действительно принял близко к сердцу все те уроки, которые Дазай преподал ему сознательно или бессознательно, и поэтому единственный способ, которым он мог учить ее и относиться к ней, был таким. Акутагава так же безжалостно поделился с ней уроками, которые ему преподали. В конце концов, он был рад, что она нашла дом. Это то, что он пытался внушить ей, не так ли? Он пытался дать ей повод жить. Он увидел ее навыки и применил их, показав ей, что она действительно пригодилась в жизни. Но, в отличие от него, она с самого начала никого не хотела убивать. Акутагава, которого нашел Дазай, уже был готов начать жизнь, выполняя грязную работу мафии, она же была девочкой, которую впихнули в жизнь, полную боли, которую она никогда не хотела. Она бы никогда не нашла в мафии причину, чтобы отказаться от слов, которые она сказала Акутагаве, когда они впервые встретились: убей меня. Но теперь, ее забрали из тьмы Портовой мафии и показали мир, в котором она, наконец, сможет жить без грехов своих преступлений, обрушивающихся на нее при каждой возможности. Итак, хотя она и понимала, что пытался сделать Акутагава, все, что он делал, это причинял ей боль. Так же, как Дазай причинил ему боль. И она предполагала, что кто-то тоже причинил боль Дазаю. Казалось странным, что у кого-то вроде него, со всеми его масками и всей его ложью, по-видимому, был кто-то, кто надел или заставил его надеть эти маски. — Но я полагаю, что слова «так обстоят дела» — не лучшее оправдание, не так ли? — Дазай продолжил, как только понял, что Кека ему не отвечает. — Мне жаль, что мой бывший ученик делал то, что сделал с тобой. Всегда такая дикая карта, идущая против приказов. Я уверен, что Кое-сан была менее чем рада слышать, что он делал для твоего обучения. Она всегда так чрезмерно защищала своих подопечных, но тебя особенно. — Это потому, что она видит себя во мне, — пробормотала Кека. Дазай моргнул, как будто не ожидал, что она заговорит, но кивнул. — И спасибо за признание действий Акутагавы. Это не помешало случиться всему что произошло, но я понимаю, что ты сожалеешь о том, что твое учение передалось мне через него. — Да, но мафия есть мафия, — сказал он неловко и неуверенно. Кека поняла, что она ошиблась, приняв его голые извинения, если это вообще можно было считать таковым. Может быть, потому что она была в мафии, она понимала, что даже маленькое проявление сожаления много значит. Тем не менее, она не ожидала от него большего действия. Сейчас ему было слишком комфортно с тем, как обстоят дела. Она надеялась, что он расскажет Ацуши до того, как тот узнает сам, что скорее всего и произойдет. Он и Акутагава собирались объединяться все чаще и чаще, как к их огорчению, так и к тому, как сильно Ацуши провоцировал Акутагаву, и как много Акутагава говорил о Дазае; черта должна была быть пересечена в конце концов. Однако это был не ее конфликт. У нее было время обдумать слова Акутагавы, его действия и то, как они повлияли на нее, и она могла представить, что простит его в какой-то момент в будущем. Она хотела уйти от своей жизни в портовой мафии, или, точнее, от того, что с ней случилось и что она сделала в мафии, и этот путь заключался в том, чтобы забыть старые обиды. Кека была рада, что Акутагава сделал первый шаг за них обоих. Кека, вероятно, могла бы и дальше спрашивать Дазая об Акутагаве, но у нее было достаточно времени, чтобы подумать. В ее голове оставался только один вопрос, который она могла задать Дазаю. — Могу я спросить, почему вы ушли из Портовой мафии? Это было что-то, что немного озадачило ее. Несмотря на то, что Дазай был членом ВДА и выдавал себя за «хорошего», Изуми не могла не заметить тьму, которая временами просачивалась из него. Его острые глаза, острые не так, как у Ранпо, более зловещие и злобные, или использование тактики, которая включала некоторые сомнительные юридические методы, которые даже она могла понять, не должны были использоваться. И признание от него, что он не чувствовал вины за то, что он делал в мафии. Так зачем оставлять место, которое, казалось бы, соответствовало его характеру? Конечно, он должен был измениться, чтобы вписаться в ВДА. Она не могла представить, чтобы руководитель Портовой мафии вел себя так же в Агентстве, или она была уверена, что Дазай получил бы пулю в голову в первый же день. Он использовал все свои навыки, чтобы помочь Агентству как мог, он, очевидно, учился на своих ошибках с Акутагавой, исходя из того, как он обращался с Ацуши. Но его мораль не изменилась. Его отношение к тому, что он сделал, не изменилось. Так как же кто-то вроде него оказался в ВДА? — Я никогда не был по-настоящему предан Портовой мафии. Я присоединился в поисках какой-то причины продолжать жить, но так и не нашел ее. Каждый день мне казалось, что я медленно тону в небытии всего этого. Жизнь для меня не имеет особых причин для существования. Я прохожу через это, ожидая того дня, когда наконец найду ту маленькую искру, которая, кажется, есть у всех остальных, — он покачал головой, словно отгоняя мысли. — В любом случае, у меня было небольшое развлечение, чтобы облегчить мою постоянную скуку, — пойти выпить с парой людей. Нам троим не было смысла взаимодействовать, мы все были на разных сторонах мафии, но все равно приходили выпить. Это было похоже на маленькую гавань. Маленький уголок мира, в котором мы могли уединиться после рабочего дня. Не было никаких ожиданий, что я буду Демоническим вундеркиндом рядом с ними, я был просто Дазаем Осаму. Это было… мило, наверное. То есть, пока все не пошло не так. Иностранная группа пришла в Йокогаму, разрушая акции Портовой мафии и убивая наших людей. В то же время один из парней, с которыми я пил, исчез. Босс поручил другому, моему другу, найти его, а мне было поручено выяснить, кто эта группа. В конце концов, тот, кто исчез, оказался предателем, правительственным шпионом, посланным для сбора информации, а другой умер у меня на руках. Он сказал мне перед смертью, что я никогда не найду то, что искал в мафии. Что я никогда не отыщу этого. А потом сказал, что если добро и зло для меня не отличаются, то мне нужно пойти на сторону добра, чтобы стать хоть капельку лучше. У меня не было ничего, что могло бы помешать мне уйти, и я это сделал. Тем более, что его смерть была подстроена боссом. Это был довольно очевидный способ «прогнать» меня, или что более важно, испытание, которое я полностью провалил. Я мог бы убить босса, если бы уже не пообещал себе, что уйду, как мой друг и просил меня. Вот как-то так. Не совсем так, как у тебя, никаких громких заявлений против моей прошлой жизни. Просто прислушался к совету друга. Сердце Кеки сжалось от рассказа Дазая. Она сразу поняла, что он держал это близко к сердцу и что его друг, который умер, был для него ужасно важен. И несмотря на то, что Дазай сказал, что их истории не похожи, она так не думала. Его друг звучал как Ацуши, призывая вести Осаму лучшую жизнь. Он звучал как кто-то добрый и понимающий, достаточно, чтобы убедить Вундеркинда изменить свою жизнь. Она хотела бы встретиться с ним. — Спасибо что сказали мне. И я сожалею о вашей потере, вы, кажется, очень заботились о своем друге, — Дазай неуверенно улыбнулся ей. — Да, пожалуй. Больше, чем я когда-либо думал, что смогу, — он откашлялся и снова надел свою обычную маску, превратив маленькую улыбку в широкую, как раз в тот момент, когда в их комнату принесли еду. Кека больше не задавала вопросов. Дазай сказал гораздо больше, чем она когда-либо ожидала от него. Дазай не собирался исчезать, были другие возможности поговорить. Разговор переходил от серьезных тем к беззаботным историям и шуткам, большую часть которых она слушала молча во время еды, вмешиваясь только в случае крайней необходимости. Только когда его телефон начал вибрировать в его кармане, и он извинился, чтобы ответить на звонок от контакта по имени «Слизняк», она осталась одна, чтобы разобраться со своими мыслями. Кека была рада, что разговор прошел гладко. Она не хотела думать о том, что случилось бы, если бы Дазай отказался давать какие-либо ответы; она не была уверена, что ВДА сможет справиться с двумя бывшими мафиози, которые чувствуют себя некомфортно друг с другом, находясь в одном районе. И даже если его слова были не лучшим образом сформулированы, она их поняла. Между ней и Дазаем не было бы никакой ссоры. Она не винила его за то, что случилось с ней, хотя была рада, что он хоть немного чувствовал за это ответственность. Единственное, что ее действительно беспокоило, так это то, какой будет реакция Ацуши на все это. Она надеялась, что Дазай поговорит с ним, но что-то подсказывало ей, что после того, как он отнесся к ней и сделал себя уязвимым, он не захочет делать это снова в ближайшее время. Но что ж, оставалось только ждать. Дазай вернулся через несколько минут, оставив ей немного денег, чтобы заплатить за еду, сказав, что что-то случилось. Хотя он уверял ее, что это не связано с работой, она чувствовала, что это так. Кека притащила его сюда под предлогом, чтобы он отвлекся от работы, так что ей следовало попытаться остановить его, но она этого не сделала. Что-то подсказывало ей, что даже если она попытается остановить его, Дазай все равно ускользнет. Кека спокойно поела, расплатилась и ушла. Она бродила вдоль прилавков, вспоминая, как впервые встретила Ацуши, и заставляла его объезжать Йокогаму, думая, что это будет один из последних дней ее жизни. Она была рада, что это было не так. Она была рада, что теперь стала частью ВДА. Она была рада, что нашла людей, готовых поддержать ее, встать на ее защиту против любого врага, встретившегося на ее пути, и помочь ей, когда она в этом нуждается. И она была уверена, что Дазай тоже. Что, несмотря на его отчужденность, когда дело дошло до выражения его любви к Агентству, она определенно была в нем. Что, несмотря на таившуюся в нем тьму, он всегда был готов протянуть руку помощи окружающим, поставить их на ноги. И что окружающие его люди делали то же самое для него. Он больше не был один. Она больше не была одна. Они оба стали частью чего-то хорошего, и это не изменится в ближайшее время. Они оба будут здесь, чтобы помогать, учиться и расти. Даже если она никогда не поймет Дазая Осаму целиком, она может, по крайней мере, понять эту его часть. Тот, кто преследует желание мертвеца выйти за пределы того, кем все его считали. Этого было более чем достаточно для нее. (Конечно, это не остановило Дазая от совершения ошибок. Как и предсказывала Кека, он не рассказывал Ацуши в деталях, что делал в Портовой Мафии, каким человеком он был, пока не стало слишком поздно. Их связь ужасно нарушилась, потому что Дазай не хотел, чтобы Ацуши увидел его по-другому. Но она не позволила своему гневу на него затмить свой разум в тот момент, потому что это было не ее история. Эта история была об Ацуши, о том, как он страдал из-за того, что его идиот-наставник был идиотом. К счастью, к тому времени, когда это произошло, она провела больше времени в ВДА и лучше понимала некоторые вещи. Каким-то образом ей удалось утешить Ацуши и убедить его поговорить с Дазаем. А также уговорить Дазая поговорить с Ацуши. То, что они сделали с этой возможностью, было выше ее понимания. Увидев, как они снова разговаривают, на ее лице появилась легкая улыбка. Ничто и никогда не сломает Вооруженное Детективное Агентство)