Княжна

      Шумные пиры всегда были по душе юной ведьмачке, но этот затмевал всё, что она видела прежде. Третогорский замок пылал в ночи, словно гигантский светоч, а из его распахнутых окон лились музыка, смех и соблазнительные ароматы жареного мяса и пряного вина. Цирилла, стоя в тени резной аркады, с некоторым ребяческим восторгом наблюдала за тем, как факиры глотают и выдыхают пламя, цветастые юбки лучших танцовщиц, украшенные пришитыми к ним звонкими новиградскими кронами, взметаются ввысь, оголяя гибкие стройные ноги. Знаменитая махакамская медовуха, терпкая и сладкая на вкус, лилась рекой, и было ясно — король Радовид не скупится на увеселения, когда дело касается его любимой дочери.       Реданская княжна, Дея Элейна Фиаметта Мария, вступила в брачный возраст, и этот случай требовал справить его с королевским размахом.       Сама виновница торжества появилась на вершине широкой замковой лестницы, освещенной факелами. Она была прекрасна, словно фея, сошедшая с полотен Огюста Бенуа. Высокая и хрупкая, в роскошном голубом платье, расшитом золотыми нитями, княжна казалась существом из другого мира. Её золотистые волосы, убранные жемчугом в замысловатую прическу, мягко сияли в огненном свете, а кожа цвета спелого персика отливала тёплым румянцем. Она горделиво приподняла подбородок, элегантным движением откинула шлейф платья и начала спускаться, ловя на себе многочисленные восторженные взгляды подданных.       Цирилла, затаив дыхание, следила за ней. В свете факелов принцесса, казалось, была окутана золотистым ореолом. «Какая красивая», — пронеслось в голове у ведьмачки.       Их взгляды встретились всего на мгновение, когда княжна достигла подножья лестницы. Дея откинула прядь волос, и её тёплые карие глаза, широкие и ясные, скользнули по стройной фигуре незнакомки с пепельными волосами. Взгляд был быстрым, случайным, но Цири почувствовала странное тепло, разлившееся по щекам.       — Мои дорогие гости, — радушно обратился к присутствующим король Радовид, принимая в свою руку изящную ладонь княжны. — Я хочу представить вам наследницу Редании, принцессу Дею Элейну Фиаметту Марию.       Дея сделала изящный книксен, и по залу прокатилась волна горячих аплодисментов и приветствий. Цветочницы подбросили в воздух белые лепестки роз, и их тонкий аромат смешался с запахом воска, вина и человеческих тел.       — Этот праздник устроен в честь моей любимой дочери, — продолжил Радовид, — и до начала состязаний, прошу вас, наслаждайтесь празднеством! Менестрели, музыку!       Тут же, следуя величественному мановению руки короля, заиграли сладкоголосые флейты и зазвучал оживленный ритм бранля. Услышав о состязаниях, Цири вся загорелась в предвкушении. Её длинные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ведьмачий медальон, отлитый в форме кошачьей морды, слабо дрогнул на ее груди.       Она была высока и крепко сложена, как и подобает прошедшей через Каэр-Морхен, но в её осанке читалась присущая аристократкам гордость, которую не смогли стереть годы скитаний. Пепельные волосы, почти белые, были стянуты в свободный пучок, открывавший высокий лоб и точеные скулы. Её лицо было бледным, и эта белизна особо подчеркивала жирную, почти варварскую подводку её изумрудных глаз и уродливый шрам, тянущийся через левую щеку — подарок ненавистного Стефана Скеллена. Среди разодетой, румяной знати девушка выглядела так же чужеродно, как горный орел, случайно залетевший в голубятню.       Принцесса тем временем опустилась на резной трон рядом с отцом. Ее золотой кубок тут же наполнился вином, но она лишь вежливо покачала головой, когда слуги принялись предлагать ей многочисленные яства. Вскоре княжну окружили придворные дамы. Взгляд Деи скользил по залу, по весёлым, раскрасневшимся лицам, но в её карих глазах Цири прочитала только лёгкую отстранённость, граничащую со скукой.       Неожиданное спасение от придворных дам пришло к принцессе со стороны графа де Лувертена, молодого и видного дворянина, который решился пригласить её на танец. Дея с готовностью ответила на его оценивающий взгляд, и вскоре они уже кружились в центре зала, вызывая восхищённые вздохи.       Цири наблюдала, как принцесса движется в танце — грациозно, с врождённой лёгкостью, но без особой радости. Казалось, она просто выполняла очередную обязанность. Ведьмачка потянулась к своему кубку с медовухой, как вдруг движение позади заставило её обернуться.       Мимо нее прошел человек. Высокий, тощий, с лицом, напоминавшим высохшую грушу, и пронзительными темными глазами. Он был одет в скромный серый камзол и не имел при себе оружия, но от его присутствия у Цири побежали мурашки. Цепкий взгляд мужчины скользнул по Дее, танцующей с графом, и на тонких губах на мгновение появилось что-то, похожее на улыбку. Цири наморщила нос. От него веяло чем-то неприятным, отталкивающим. Она потрогала медальон. Он был холоден и неподвижен. Не чудовище. Просто человек. Но от этого не становилось легче.       Тем временем танец закончился. Дея с лёгким румянцем на щеках направилась к столам с напитками, чтобы смочить пересохшее от волнения горло. Принцесса была погружена в свои мысли и, делая шаг назад, случайно столкнулась с кем-то.       Цири, державшая в руке полный кубок, не удержала его. Соблазнительное содержимое — густая, ароматная медовуха — выплеснулось на её простую белую рубаху, оставив тёмный липкий след.       — О, прошу прощения! — воскликнула княжна провинившимся голосом, окинув взглядом испачканную одежду незнакомки. — Вы не ушиблись?       Цири выдохнула, в попытке успокоиться, и с сожалением отставила в сторону опустевший кубок. Гнев, мгновенно проступивший на её разгоряченном лице, уступил место растерянности, когда она встретила взгляд виновницы происшествия. Обаянию юной княжны, смотрящей на неё с искренним сожалением, невозможно было сопротивляться.       — Нет, Ваше Высочество, прошу, простите меня за мою неуклюжесть, — севшим голосом ответила Цирилла, чувствуя, как её бледные щёки и уши начинают пылать предательским румянцем. «Проклятое смущение, будь оно неладно», — подумала она.       Дея замерла, глядя на нее. Вблизи ее лицо было ещё прекраснее. Тёплые карие глаза, похожие на жидкий янтарь, с золотистыми вкраплениями вокруг зрачков, рассматривали ведьмачку с неподдельным интересом. Во взгляде принцессы не было и тени высокомерия, лишь любопытство и та самая лёгкая отстранённость, что Цири заметила раньше.       — Совсем нет, это моя вина, — спохватилась Дея, вспомнив о правилах приличия. — Могу я угостить Вас в качестве извинения?       — Что Вы, не стоит, — неловко замялась Цири, ощущая, как жар разливается по её шее.       — Бросьте, мне это ничего не стоит, — мягко ответила принцесса и велела слуге, застывшему у стола, принести госпоже поднос с яствами и новый напиток. — Благодарю, Ваше Высочество, Вы очень… любезны, — тщательно подбирая слова, проговорила Цирилла, принимая из рук слуги кубок, наполненный уже изысканным боклерским белым.       Она чувствовала себя не в своей тарелке. Этот замок, эти знатные люди, сама прекрасная принцесса — всё это было частью мира, от которого её отделяла пропасть. Мира, в котором ей, странствующей ведьмачке, охотившейся на монстров, не было места.       — Вы не танцуете? — набравшись смелости, поинтересовалась Цири, поскольку молчание между ними начало становиться тягостным. — Я удивлена, что Ваши поклонники дали Вам возможность побыть одной.       Дея мягко улыбнулась. Эта улыбка преобразила её лицо, сделала его невинным и открытым.       — О, — издала она неясный возглас. — Пожалуй, я была бы не против еще одного танца, но, как видите, здесь нет желающих предложить мне его.       «Кто сказал, что нет?» — покраснев от одной мысли, подумала Цири, отводя взгляд и прикусывая губу. Сердце её бешено заколотилось. Княжна, заметив её жест, смущённо заправила непослушный золотой локон за ухо.       — Разве что Вы сможете составить мне компанию, — предложила она, и в её голосе прозвучали нотки дружеского веселья.       Настала очередь Цириллы издать неясный звук. Её мозг лихорадочно искал подходящий ответ.       — Если Вы пожелаете, Ваше Высочество, я к Вашим услугам, — отшутилась она, изобразив неуклюжий поклон.       Дея звонко рассмеялась. Звук был похож на перезвон крошечных хрустальных колокольчиков. Она оценивающе посмотрела на Цири, склонив голову набок, и ведьмачке на мгновение показалось, что принцесса прекрасно понимает, каким образом её присутствие смущает и волнует ее.       Их лёгкое уединение прервал паж, почтительно склонившийся перед принцессой.       — Ваше Высочество, король велел передать, что желает видеть Вас рядом с собой. Состязания вскоре начнутся, — сообщил он.       — Ах, конечно, — ответила Дея, спохватившись. — Я иду.       Она сделала шаг, чтобы последовать за пажом, но Цири, подгоняемая внезапным порывом, громко окликнула её:       — Ваше Высочество!       Принцесса обернулась.       — Скажите, в этих состязаниях могут принимать участие только мужчины? — выпалила Цири, чувствуя, как горит лицо.       Дея вопросительно уставилась на своего пажа, который, помедлив, утвердительно кивнул.       — Сожалею, госпожа, — добавил он, глядя на Цириллу.       Цири поникла. Вся её азартная натура воспротивилась этой несправедливости. Она чувствовала в себе силы побороться с любым из этих надутых петухов в бархатных камзолах.       И тут, заметив её разочарование, молодая княжна внезапно, даже для самой себя, мягко произнесла:       — Полагаю, для Вас мы сможем сделать исключение…       — Ваше Высочество! — ахнул паж, но, увидев, как смыкаются её соболиные брови, поспешил склонить голову. — Конечно, — более спокойным тоном добавил он. — Я думаю, Вам стоит обсудить это с Его Величеством немедля.       — Несомненно, — согласилась Дея и, подмигнув Цири, удалилась вслед за пажом в сторону площадки для состязаний.       Отчего-то ей была приятна мысль о том, что она сможет удовлетворить желание этой загадочной незнакомки с печальными изумрудными глазами. От этого настроение княжны сразу улучшилось. Принцесса подошла к отцу, который горячо спорил с графом д’Арви, главным нильфгаардским заговорщиком против императора Эмгыра ван Эмрейса, о разделе Эббинга и Гесо.       — Отец, — обратилась она оживленно к королю. — Я хочу, чтобы в состязаниях разрешили принять участие женщинам.       — Что за вздор, — рассмеялся изрядно выпивший Радовид. — Зачем благородным дамам участвовать в турнирах? Пусть они лучше наслаждаются зрелищем!       — А что, если среди них есть достойные, которые искусно обращаются с оружием? — поинтересовалась Дея.       — Я бы на это взглянул, — хмыкнул Радовид, обменявшись снисходительными взглядами с графом д’Арви. — Но ты ведь это не серьезно, Дея? Подумай сама, разве женщины могут тягаться с мужчинами в воинском деле?       — Кому, как не тебе знать, что могут, — ответила княжна, смерив его дразнящим взглядом. — Скажи мне, если я ошибаюсь, отец, но разве это не ты возжелал жениться на моей матери после того, как увидел, как она владеет мечом?       Радовид был весьма радушен, стоило ему выпить, и она не опасалась вызвать его гнев.       — Твоя правда, Дея, — усмехнулся он. — Однако я не вижу здесь дам, заинтересованных в состязаниях.       — Она уже здесь, — твёрдо сказала Дея. — И ждёт твоего разрешения.       Король вздохнул, глядя на умоляющие глаза дочери, и сдался.       — Хорошо, пусть будет по-твоему. Но если с ней что-то случится… — строго начал было он, но принцесса перебила его почти сразу.       — Ничего не случится, — уверенно ответила она. — Я в этом уверена.       Вскоре народ начал собираться на площадке, обустроенной для турнира. Радовид с дочерью переместились в ложу для королевской семьи. Король выступил с краткой речью, пожелал участникам успехов и добавил, что его дочь, прелестная княжна Дея, лично вручит награду победителю. Наградой были объявлены две тысячи новиградских крон и лучший чистокровный скакун из королевских конюшен.              Увидев статную фигуру таинственной незнакомки, уже облачённую в простую, но прочную кольчугу, Дея приподняла руку в приветственном жесте, обращенном к ней, и опустилась на резной трон. Радовид вальяжно расположился удобнее и подал знак начинать турнир.       — Ваше Величество, юная госпожа, которая представилась Ласточкой, просит у Вас официального разрешения на участие, — доложил слуга.       — Вели передать этой Ласточке, что Ее Высочество одобрило её участие, — кивнул Радовид.       «Ласточка, — ласково подумала княжна. — Какое подходящее ей прозвище».       Цири была уверена в своей победе. Стоя на песчаной арене, сжимая в руке эфес своего меча, она вспомнила первые уроки владения клинком в Каэр-Морхене. Ведьмачка посмотрела на ложу, на гордый, прекрасный профиль принцессы, и памятуя о том, что в случае победы увидит в ее глазах искреннее восхищение, ободряюще прошептала себе:       — Ну, вперед, Цири. Покажи им, на что ты способна.