Княжна

      Песчаная арена, утрамбованная тысячами ног после бесчисленных поединков, встретила Цири возбужденным гулом толпы. С трибун, установленных вкруг площадки, на неё смотрели сотни глаз — любопытных, насмешливых, презрительных. Знать Редании видела в ней лишь интересную диковинку, необычайную зверушку, допущенную на турнир по прихоти принцессы.       Цири стояла, отгородившись от этого гула. Её ладони в потёртых кожаных перчатках уверенно лежали на эфесе стального меча. Она не зря выбрала себе прозвище «Ласточка» — её крепкий изящный клинок, настоящий гномий гвихир, носил такое же имя. Из прически девушки выбилась одна непослушная прядь, прилипшая ко лбу. Цири дышала ровно и глубоко, слушая привычный ритм собственного сердца. Её изумрудные глаза, жирно подведённые, холодно оценивали первого противника.       Им оказался дородный рыцарь в доспехах, сиявших на солнце, как новая монета. Его щит был украшен гербом с кабаньей головой, а лицо, красное от возлияний и самомнения, скривилось в ухмылке.       — Ну что, девочка, — просипел он, подходя так близко, что Цири почуяла запах чеснока и перегара. — Готовься целовать песок.       Цири не ответила. Она лишь слегка согнула колени, приняв одну из базовых стоек, отточенных до автоматизма в Каэр-Морхене.       Рыцарь фыркнул, счёл это за проявление слабости и с размаху бросился в атаку, пытаясь ударить её плашмя своим тяжёлым двуручным мечом — видимо, жалея «несчастную девушку». Это была его роковая ошибка.       Цири не стала блокировать удар. Она сделала лёгкий, почти танцующий шаг в сторону, и клинок со свистом рассек воздух в сантиметрах от её плеча. Инерция понесла рыцаря вперёд, и в этот миг плоская сторона Ласточки со звонким стуком ударила его по шлему сзади. Звон был таким, будто ударили в колокол. Ошеломлённый рыцарь, не понимая, что произошло, грузно рухнул лицом в пыль.       На трибунах на секунду воцарилась оглушительная тишина, которая затем взорвалась смехом и удивлёнными возгласами. Кто-то захлопал.       Цири не стала дожидаться, пока мужчина поднимется. Она уже повернулась к распорядителю турнира и произнесла:       — Следующий.       Её голос, слегка хриплый, прозвучал чётко и громко, не оставляя сомнений в её намерениях.       Следующие бои были столь же стремительными и эффективными. Она не делала лишних движений, лишь использовала скорость и ловкость, против которых грубая сила её противников была бесполезна. Цири парировала, уворачивалась, и её лёгкий клинок находил малейшие щели в доспехах, тыча плашмя под коленями, в кисти рук, шею — ровно с той силой, чтобы вывести из строя, но не убить.       С трибуны за ней неотрывно следила пара глаз цвета тёплого янтаря. Дея, забыв о приличиях, подалась вперёд, впившись пальцами в резные деревянные подлокотники своего трона. Она не смела дышать, когда очередной здоровяк замахивался на хрупкую, по её мнению, фигурку в кольчуге, но Цири каждый раз ускользала от удара и наносила ответный на поражение.       «Как она это делает?» — лихорадочно размышляла принцесса. Она видела, как на лицах придворных сначала насмешка сменилась недоумением, затем удивлением, а у некоторых — и откровенным страхом. Её отец, Радовид, отнесшийся к девчонке поначалу со снисхождением, теперь выпрямился на своем троне и наблюдал за ней тяжелым, изучающим взглядом.       — Интересный стиль, — наконец произнес он, отхлёбывая вино из кубка. — Двигается, не как человек. Слишком проворна.       Дея вздрогнула, но не стала ничего говорить. Она не могла оторвать глаз от арены.       Наконец, дошла очередь до полуфинала. Противником Цири стал сын герцога Кловинкеля — рослый, молчаливый молодой мужчина, известный своим мастерством. Он не недооценивал противника. Их бой был первым по-настоящему сложным испытанием для ведьмачки. Клинки встретились в серии быстрых, звонких ударов, высекая снопы искр. Цири пришлось напрячь все свои силы, все свои ведьмачьи рефлексы. Она чувствовала, как горят мышцы, как учащённо бьётся сердце.       В решающий момент, когда меч её противника занёсся для мощного рубящего удара, Цири сделала молниеносный выпад вперед, входя в его личную зону. Её левая рука в перчатке отбила вооружённую руку юноши в сторону, а Ласточка плавным движением легла лезвием ему на горло, прямо в щель между шлемом и нагрудником.       Они оба замерли. В голубых глазах юноши, смотревших через прорезь шлема, читалось изумление.       — Сдаёшься? — тихо спросила Цири, чтобы слышали только они двое.       Он медленно кивнул. Пыль оседала на потной коже ведьмачки, волосы прилипли к вискам, дыхание было учащённым, но ровным. Меч с ярко-алыми каплями чужой крови на острие медленно опустился вниз. Внезапно она почувствовала себя Фалькой из Крыс, убийцей и разбойницей, которую за шиворот выбросили на пыльную арену ради зрелищ. Свежий запах крови терпким ароматом ударил по органам обоняния, вынудив Цири едва заметно поморщиться и облизнуть пересохшие губы.       Распорядитель объявил победу Ласточки. На трибунах застыло гробовое, ошеломлённое молчание, которое вскоре взорвалось шквалом голосов — кричащих, спорящих, выражающих недоверие.       Цири засунула меч в ножны и перевела дух. Её взгляд устремился к королевской ложе. Теплые карие глаза Деи сияли таким восторгом и восхищением, что у нее перехватило дыхание. Принцесса, поймав её взгляд, улыбнулась — смущённо, но искренне, и подняла руку, сжав пальцы в маленький, одобряющий кулачок, затем перевела взгляд на короля Радовида, который сидел в глубокой задумчивости, и глядел на все происходящее из-под хмурых тонких бровей.       — Ваше Величество, турнир подошел к завершению, — мягко попытался привести в чувство короля сидящий рядом с ним граф д’Арви. — Вам нужно выступить с речью.       — Передайте этой госпоже Ласточке, чтобы она подошла к королевской ложе. Я хочу побеседовать с победителем лично, — король властно махнул рукой.              Дея почувствовала, как по ее телу прошлась дрожь от тона, которым отец отдал приказ.       Цири вальяжно приблизилась к королевским особам, покачивая бедрами, и поклонилась с грацией, достойной аристократки. Её изумрудные глаза смотрели на короля Радовида слишком открыто, слишком дерзко.       — Ты, верно, очень горда своей победой, госпожа Ласточка? — голос Радовида в полной тишине прозвучал обманчиво приветливо. Слово «госпожа» было наполнено снисхождения в его исполнении.       — Это было ожидаемо, Ваше Величество, — ответила Цири насмешливо.       — Вот как? — Радовид притворно удивился. — Значит, это не первые твои состязания?       — Верно. И я всегда на них побеждаю, — подтвердила Цири, склонив голову набок, и ее усмешка переросла в обаятельную улыбку.       — Я впечатлен, — коротко ответил Радовид. — Где же ты училась так обращаться с мечом?       — Меня обучили этому искусству в Каэр-Морхене, — гордо ответила Цири.       — Я так и думал. Когда-то, давно, я знавал одного ведьмака — Геральта из Ривии. У вас похожий стиль фехтования, — кивнул Радовид, когда его подозрения, наконец, подтвердились. Девушка, стоявшая перед ним, была не совсем человеком, оттого и двигалась так легко, словно предугадывая следующий маневр противника. — Может быть, госпожа Ласточка желает продемонстрировать благородным господам, как следует правильно обращаться с мечом, раз уж они все оказались повержены ею? — поинтересовался он с усмешкой.       — Отец, это ни к чему, — вмешалась Дея, заметив, как омрачилось лицо Цири после его предложения. — Госпожа Ласточка одержала заслуженную победу, и теперь ей полагается награда, ведь так? — с нажимом вопросила она, попытавшись урезонить отца.       Радовид вздохнул, поняв, что ему придется уступить дочери, и посмотрел на юную принцессу тяжелым взглядом, который она выдержала с достоинством.       — Так, — ответил он и снова посмотрел оценивающим взглядом на ведьмачку, молча ждавшую приговора у подножья его трона. — Что ж, поздравляю с победой, госпожа Ласточка, и желаю тебе всего наилучшего, — без особой искренности произнес король, и Цири показалось, что в его тоне послышалась ничем не прикрытая угроза.       — Я могу поздравить победительницу? — уточнила Дея, склонив голову и просяще посмотрев на отца.       — Иди, — неохотно кивнул король и распорядился, чтобы слуги принесли награду ведьмачке.       По повелению церемониймейстера раздались аплодисменты. Публика была знатно заинтригована личностью загадочной госпожи Ласточки. Дея чинно спустилась с помоста и дружелюбно улыбнулась девушке, поза которой выдавала ее напряжение. Цири почувствовала нахлынувший на нее мшистый древесный аромат, разбавленный медовым терпким запахом нарциссов, и как зачарованная, улыбнулась принцессе в ответ.       — Это было удивительно, — заявила Дея воодушевленно.       — Благодарю, Ваше Высочество, — Цири одарила легким кивком.       — Я рада, что Вы одержали победу, госпожа Ласточка. Мы с Его Величеством переживали за Вас, — искренне проговорила принцесса, взяв руки Цири в свои. От этого жеста щеки ведьмачки вспыхнули румянцем. — К счастью, Вы владеете мечом искуснее, чем многие войны Редании, закаленные в боях. Это достойно уважения. Могу я узнать Ваше имя, если Вы позволите?       — Цири, если Вам угодно, Ваше Высочество, — ответила молодой княжне Цири. — Но я привыкла, когда меня называют Ласточкой.       — Какое красивое и редкое имя, — заметила Дея. — Такое же носила княжна Цинтры, исчезнувшая после нападения Нильфгаарда во время Первой Северной войны.       Цири улыбнулась ей через силу, с горечью вспомнив, как горела ее родная земля, и черный дым поднимался над башнями. Тогда избалованная вспыльчивая Цирилла умерла, и все, что от нее осталось спустя годы, теперь стояло перед реданской принцессой.       — Что ж, госпожа Ласточка, я здесь, чтобы Вас наградить, — Дея величественно кивнула слугам, которые с поклоном поднесли ведьмачке резной сундук, наполненный новыми, сверкающими новиградскими кронами. — Это Ваш выигрыш. А вторая часть награды ждет Вас в королевских конюшнях. Прошу Вас следовать за мной, я представлю Вам наших лучших скакунов.       Празднество продолжилось. Люди покидали трибуны, громко обсуждая Ласточку и ее умение владеть мечом.       — Вы взволновали всех своей победой, — заметила принцесса, вежливо улыбаясь и кивая подданным, которые шли им навстречу. — Они запомнят Вас надолго.       Когда они дошли до конюшен, конюхи поклонились принцессе и провели обеих девушек к дальним стойлам.       — Я бы предпочла подарить Вам эту прекрасную кобылу, — призналась Дея, нежно погладив между ушей гнедую лошадь из первого стойла, которая тут же потянулась к ее руке за лаской. — Ее зовут Таллула, и она быстра, как вода. А какой приятный у нее нрав! Она кротка и послушна. Ну а он… — девушка кивнула в сторону соседнего стойла, за которым стоял внушительного вида красивый и стройный вороной конь. — ...Очень своенравен. Имени ему пока не дали, да и конюхи не могут с ним справиться. Этот упрямец никого к себе не подпускает. Пожалуйста, будьте с ним осторожны, госпожа Ласточка.       Цири издала восхищенный звук и смело приблизилась к стойлу вороного коня. Его раздувающиеся ноздри и горящие глаза сразу выдавали его гордый и строптивый нрав, однако ведьмачку это вовсе не пугало. «И не таких усмиряли», — подумала она, вспомнив Кельпи — свою невероятную первую кобылу с крутым норовом. Ах, как она была хороша, как вынослива! Если по чему Цири и скучала из прошлой жизни, так это по ней.       Иссиня-черная шерсть вороного жеребца лоснилась при свете солнца. Мускулистая шея плавно перетекала в мощные бока. Гладкая чесаная грива была заплетена в замысловатые косы.       — Какой красавец, — довольно протянула Цири, даже не обратив внимания на любопытную Таллулу, которая ластилась к руке принцессы. — Я хочу его.       — Вы уверены, госпожа Ласточка? — опасливо уточнила Дея, не рисковавшая приблизиться к коню.       — Более чем, — ободряюще кивнула ей Цири.       Тогда принцесса велела слугам принести новое седло искусной работы и удила. Когда конюшие попытались надеть их, вороной конь демонстративно взбрыкнул, протестующе заржал и попятился, мотая головой.       — Ох, ну вот видите, какой он, — цокнула Дея раздраженно. — Опять упрямится, и так каждый раз.       — Позвольте мне. Я знаю, как с ним сладить, — улыбнулась Цири.       — И как же? — полюбопытствовала заинтригованная Дея.       Вместо ответа Цири принялась нежно напевать эльфийскую балладу «Прекрасная Эттариэль». Её голос был печален, звонок и чист, и привлек вороного коня, который соизволил подойти к краю стойла, чтобы взглянуть, кто поет.

— Всей жизни обожание моей,

Справедливая Эттариэль.

Позволь, тогда, сохранить сокровище грёз

А магический цветок;

Твоей любви как знамение и залог…

      Голос Цири мягко смолк, и конь требовательно заржал, словно требуя от нее продолжения.       — Я назову тебя Кирин, — ласково произнесла девушка, плавно приближаясь к нему. — Мы можем подружиться, но для этого тебе придется подпустить меня к себе поближе, — Цири усмехнулась, когда конь клацнул зубами и фыркнул, но не попятился от нее, а остался стоять на месте. — Киринами называют демонических единорогов, которые приносят удачу, — повернувшись к княжне, полушепотом объяснила она, протянув ладонь коню и дав ему обнюхать ее.       Кирин с любопытством наклонил голову и широким мокрым жестом лизнул ее пальцы. Дея взволнованно ахнула, и Цири рассмеялась.       — Хотите погладить его, Ваше Высочество? — спросила она искушающе, протянув руку княжне.       Дея, немного подумав, робко кивнула. Любопытство пересилило испуг, и она сделала пару неуверенных шагов по направлению к ведьмачке. Цири демонстративно расслабленно провела ладонью по морде вороного коня, показывая ей, что он тоже может быть послушным, если знать, что делать.       — Дайте мне Вашу руку, — вполголоса произнесла она, и Дея смущенно вложила свою ладонь в ее. Прикосновение к гладкой, нежной коже принцессы отозвалось приятным теплом в груди Цири. Стараясь не выдать своего трепета перед княжной, ведьмачка приподняла ее дрожащую руку и положила на лоб Кирина, накрыв ладонь принцессы своей.       Конь фыркнул, заставив Дею вздрогнуть, но не отодвинулся от нее, и тогда Цири кивнула и убрала свою руку, позволяя ей самой огладить его морду кончиками пальцев. Девушки стояли столь близко, что дыхание Цири опаляло ее щеки, и Дея могла рассмотреть россыпь веснушек на ее переносице и чудовищный шрам, уродовавший левую половину лица. Заметив, что княжна грустным взором рассматривает этот шрам, Цири отстранилась от нее и тряхнула головой, чтобы волосы, выбившиеся из прически, упали ей на лицо.       — Извините, — пробормотала Дея, вздохнув. — Я не хотела Вас смутить.       — Вам не стоит извиняться передо мной, Ваше Высочество, — мрачно отозвалась Цири, принявшись нервными движениями закреплять на Кирине седло и узду. — Что ж, как видите, я могу обуздать упрямый нрав этого красавца. Думаю, мы с ним сладим.       Закончив, она открыла стойло и за поводья вывела из конюшни не сопротивляющегося жеребца. Дея последовала за ней, ругая себя за бестактность.       — Госпожа Ласточка, — произнесла она ласково, заставив Цири вопросительно обернуться к ней. — Возьмите это на память обо мне. Я думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями. Вы мне понравились, — с этими словами княжна открепила от своего платья брошь в виде нарциссового цветка, украшенную янтарем, и протянула ее ведьмачке.       Цири приняла подарок и благодарно улыбнулась.       — Спасибо, — произнесла она тепло. — Я не забуду Вашей доброты, принцесса Дея. Может быть, мы еще свидимся! Прощайте, — девушка подмигнула принцессе и с этими словами вскочила в седло Кирина.       — Берегите себя, госпожа Ласточка, — крикнула ей вослед Дея, совершенно не заботясь о манерах, когда горячий вороной конь пустился вскачь и, распугав конюших, скрылся в клубах пыли вместе со своей всадницей.       Цири мчалась прочь от замка с улыбкой на устах, и ветер свистел в ее ушах. Драгоценная брошь, подарок принцессы, лежала в поясной сумке. Пыльная дорога вилась вперед, навстречу неизвестности, но она уносила из позлащенного замка в своем сердце приятное воспоминание. Воспоминание о девушке с глазами цвета меда.