КОТец света - II

В эту ночь Даниэль особенно остро ощутил отсутствие Азика. Почему-то ему казалось, что Азик понял бы, что происходит, и смог бы ему – им всем – объяснить. Он ведь такой умный и находчивый, столько всего успел повидать – это просто в голове не укладывается! Он обязательно нашёл бы выход. А если бы и не смог разобраться в ситуации, то нашёл бы какие-то слова, чтобы поделиться своей уверенностью, подбодрить: «Всё путём будет, Мурзилка, прорвёмся!» Или наоборот. Может, он опять был бы таким маленьким, напуганным и растерянным, как в тот день, когда оказался у них дома впервые и сидел, нахохлившись, завёрнутый в полотенце. Тогда Даня снова ощутил бы себя большим и сильным, котом-хранителем, которому есть о ком заботиться и кого утешать. Это придало бы ему сил и отвлекло от мрачных мыслей. Да пусть бы даже ничего этого не было. Просто Азик был бы рядом, и можно было бы обнять его, как любимую плюшевую игрушку, которую берёшь с собой в постель и она отгоняет твои ночные кошмары. Даня с тоской огляделся вокруг. Белоснежный Гавриил свернулся на диване с огненно-рыжей Серафимой, из кошачьего домика торчала пятнистая голова Миши рядом с аккуратной мордочкой Анжелики, а с Даниэлем оставался только угрюмый и напряжённый Григорий. На самом деле, все хвостатые обитатели Светиной квартиры были на взводе: не дождавшись хозяйку, они долго ещё блуждали по квартире, тоскливо и непонимающе подвывая, как неупокоенные души в опустевшем замке, - но потом, уставшие и голодные, разбрелись по своим местам и притихли. Даня же заснуть не мог: ему хотелось отправляться на поиски, - хоть что-то делать, чтобы как-то предотвратить то ли надвигающуюся, то ли уже свершившуюся беду. Но открыть входную дверь или хотя бы окно, чтобы выбраться наружу, он не мог. Эх, возможно, если бы он внимательнее прислушивался к Азиным урокам взлома и приложил бы больше стараний, - сейчас он догадался бы, как поддеть лапой и повернуть дверную или оконную ручку. Почему он такой никудышный и бесполезный хранитель… Кремовый котик обессиленно опустился на холодный кухонный пол и покрепче зажмурился, чтобы не заплакать.       ***   На следующее утро его разбудил звук поворачиваемого в двери ключа и нестройный хор кошачьих голосов из прихожей. Встрёпанный Даня вскочил и, ещё не до конца проснувшись, побежал встречать хозяйку. «Ура, она вернулась! И всё забудется, как страшный сон!»   Он резко затормозил, чуть не поскользнувшись.   На пороге стояла не Светлана. А Слава.  И что-то с ним было явно не так. От него волнами исходила усталость, тревога и какое-то глухое отчаяние. Эмоции, которых сейчас в помещении итак хватало в избытке.   Глаза у него были красные и опухшие. То ли плакал, то ли тоже всю ночь плохо спал. То ли и то, и другое вместе.  Полицейский разулся и медленно прошёл в квартиру. Разношёрстные жильцы крутились у него под ногами, задрав мордочки и хвосты, вопросительно мяуча.  Слава нагнулся и рассеянно провёл рукой по подставляющимся под ладонь пушистым спинкам.  Он был каким-то заторможенным, будто мыслями находился не здесь.  Потом, едва умудряясь не спотыкаться о настойчиво липнущих к нему кошек, прошёл на кухню и тяжело опустился на стул.    Даня, наплевав на приличия, одним мягким прыжком очутился на коленях у любимого Светы (теперь, оглянувшись назад, Даниэль, похоже, начал понимать: что означали всегдашние визиты Славика и то, как они с капитаном Серафимовой всегда смотрели друг на друга, какими были рядом друг с другом… совсем как он сам с Азиком). Котик постарался заглянуть в опущенные глаза Славы и найти там столь необходимые ответы.  Замурлыкал ободряюще, но при взгляде на понурого Светиного парня? напарника? – сердце у него упало. То, каким подавленным и разбитым он выглядел, не сулило ничего хорошего. Похоже, с ней случилось что-то серьёзное. Даня невольно представил: каково было бы ему самому, если бы Азик снова попал в беду, - и вся шерсть встала дыбом от одной мысли.  - Вот так вот, коты, придётся вам пока меня тут немного потерпеть… - Слава невесело и даже как-то неверяще усмехнулся самому себе и, шмыгнув носом, быстро провёл ладонью по лицу. – Я должен присмотреть за вами, - Света… этого… бы хотела…  Он прерывисто вздохнул и, помолчав, продолжил, словно пугаясь подступающей тишины и пытаясь говорить дальше, чтоб отпугнуть её.  - Вы ведь самое дорогое, что у неё было… Знаете, наверное…  Он вдруг опустил лицо в ладони и глухо заплакал.