Драбблятник

Скай просыпается, когда Прапай давно уже уехал на работу, и немного дуется, что его не разбудили. С другой стороны, так просто своего мужчину он бы тогда не отпустил. Валяясь в постели, он даёт себе волю полениться, хоть к такому и не особо привык. Но фрилансеру ведь можно? Отпускать любимого в офис на полный рабочий день Прапай отказался наотрез. А Скай взбунтовался, не желая сидеть на шее у своей пары. Решение нашёл Пхаю, очень вовремя угодивший в разгар семейного скандала. Он предложил Скаю выполнять мелкие заказы на дому для бюро, в котором работал сам. На это согласился Прапай, а потом, поразмыслив, и Скай дал своё согласие. Он и сам, по большому счёту, не горел желанием вписываться в незнакомый коллектив. Дома было комфортнее, и оставалось достаточно времени на занятия в реабилитационной клинике. Приняв душ и одевшись, он спустился вниз как раз тогда, когда входную дверь отперла тётушка Нун, вернувшаяся с рынка. С парой огромных пакетов, которые Скай кинулся перехватить, и… весёлым карапузом, прижатым к волнующейся груди. Говорить тётушка не могла, лишь рот открывала растерянно. — Какой милый малыш, тётушка, он ваш? — Скай подхватил пакеты и поволок их на кухню, поражаясь грузоподъёмности их экономки. — Н-нет, кхун Скай, — всхлипнула тётушка за спиной, — ваш. — Не понял? — Скай уронил пакеты, в которых что-то хрупнуло, и развернулся на пятке. Карапуз пытался запихнуть в рот бусы тётушки, а она жалобно смотрела на Ская. — Я пришла домой, а он у порога в коробке сидит, с палочкой играется. Там ещё записка какая-то была, в коробке-то. Ская как ветром выдуло наружу. У нижней ступеньки действительно стояла крепкая картонная коробка то ли от микроволновки, то ли от духовки, а к ней степлером была прибита записка, написанная красным маркером. Цвет и смысл резали Скаю глаза: «Забирай своё отродье, с меня хватит. Я два года терпела весь этот кошмар, теперь твоя очередь, богатенький ублюдок. Или ты думал, что всё сойдёт тебе с рук?! P.S. Его зовут Форт». Отодрав записку от коробки, Скай как замороженный вернулся в дом. Тётушка на кухне чем-то громыхала и ласково ворковала с ребёнком… Учитывая обстоятельства и прошлое, ребёнком Прапая. Скай посмотрел в текст. Два года — это с рождения? Или с беременностью вместе? Сам он с Паем живёт уже три года, а значит, это может быть как измена, так и… Просто случайный секс? Голова шла кругом. — А кто это у нас тут такой холёсенький?! А кто такой красивенький? — тётушка, раскладывая продукты по местам, чтобы не потерять из виду найдёныша, попросту посадила его в раковину, где он и развлекал себя кусочком выданного ему банана. — Его зовут Форт. Ему два года, судя по записке. — Скай говорил уставшим и каким-то неживым голосом. — Да не-е-е, ему года полтора, не больше, — возразила тётушка и тут же хлопнула себя по губам, взглянув на расстроенного Ская. Так он и думал. — Тётушка, ты же сможешь его чем-нибудь накормить? — сам он даже старался не смотреть на малыша. Очень боялся обнаружить несомненное сходство с его отцом. — Конечно, кхун Скай. Надо только будет подгузников купить и молока, я не брала, вы же не пьёте практически. И кашек детских взять. Мы сейчас с маленьким господином покушаем банановое пюре, он ляжет поспать, а я сбегаю и всё куплю. А вы кхуну Прапаю звонить будете? Или потом вечером он сам узнает? — Сам, — махнул рукой Скай и, прикусив губу, вышел из кухни. Что с этим всем делать, он не имел понятия. Поднявшись наверх, сел за кульман и начал было чертить, но из головы никак не шёл маленький черноголовый карапуз, сидящий в раковине и размахивающий веточкой укропа. У Прапая есть сын. А у этого сына есть мать. И она спала с его Прапаем когда-то, когда он сам с ним спал? И у этого подонка хватило наглости врать ему в глаза о том, что «Скаюшка, ты моя единственная любовь, моё бескрайнее небо»?! Ская чуть не стошнило на чертёж. — Кхун Скай, вы можете помочь? — снизу позвала тётушка Нун. Работать сил всё равно не было, и Скай спустился. Карапуз снова катался на тётушке, теперь уже в одной рубашонке, сверкая розовым пухлым задом. «Весь в отца, даже жопой», — расстроенно подумал Скай. — Возьмите его, пожалуйста, я в гостевой сейчас ему место для сна сделаю, а то срочно нужно за вещами для него сбегать, видите, что творится, — тётушка вручила вертлявого малыша, чуть обёрнутого небольшим полотенцем, в руки Ская и исчезла. Глазки-вишенки в обрамлении длинных ресниц, уставились на парня, густые бровки съехались к переносице. Форт решал очень важный вопрос — реветь или не реветь. Скай скорчил самую скептическую свою рожицу, и Форт реветь передумал, весело рассмеялся и обнял его за шею: — Папа, — довольно внятно произнёс малыш прямо на ухо. По телу волной прокатились мурашки, Скай чуть не выронил тяжёленького ребёнка и от греха сел на диван, разместив Форта на своих коленях и прикрывая полотенцем розовую попку. Как-то само собой вышло, что Форт не захотел отпускать его шею, лёг на грудь, а Скай принялся чуть покачиваться и похлопывать ребёнка ладонью по спине. Когда тётушка вышла в гостиную, она обнаружила на руках Ская спящего сладким сном младенца. — Давайте-ка отнесём его в спальню, кхун, — прошептала тётушка и помогла Скаю подняться. — Вы с ним посидите, чтоб он спросонья не испугался вдруг, а я быстренько всё куплю и вернусь. Скай кивнул. Как-то так вышло, что ему уже и не особо хотелось отпускать доверчиво прижавшееся к нему тельце. И неважно, чей малыш на самом деле, Скай решил, что он и его тоже. Вечером, когда Прапай вернулся с работы, скандала не вышло. Скай молча сунул своему мужчине записку и ушёл в гостевую спальню развлекать Форта. Тётушка Нун успела рассказать ему кучу полезных вещей по уходу за детьми, самым сложным оказалось умение сменить подгузник, потому что в сытом и выспавшемся Форте открылся неиссякаемый источник энергии. Скай шесть раз вынимал его из шкафа, восемь — из тумбочки, трижды доставал из-под кровати и один раз, отвлёкшись на звонок Рейна, — ловил почти у ворот. Скучать и скандалить было попросту некогда. А разговаривать не хотелось. Даже с лучшим другом. Прапай перечитал записку трижды. Пристал с расспросами к тётушке. Снова перечитал проклятую записку. Но понять ничего не мог. Переоделся, принял душ, заглянул в гостевую, где Скай как раз заказывал в интернет-магазине игрушки для Форта и детские книжки. — Что бы ты ни думал, это не я! — сказал он в спину любимого, и через его плечо на Пая уставилась задорная щекастая мордашка: — Папа? — Потом, уходи. Прапай послушно прикрыл дверь. Судя по голосу, слушать его аргументы сейчас никто не будет. Да и не было их, этих аргументов. Сплошные честные слова бывшего плейбоя: «Я ни с кем, кроме тебя»… «У меня никого нет»… «Ты мой единственный»… В этой ситуации Пай бы сам себе не поверил. Он сделал лучше — Пай позвонил маме. И мама приехала спустя полчаса. — И где мой внук? — Скай обернулся и улыбнулся маме, прикладывая палец к губам. На полуторной кровати, раскинувшись пухлощёкой звездой под пледом с котиками, спит Форт, новый член семьи. Мама садится рядом, глядя, как рука Ская поглаживает маленькую ножку, баюкая. — Какой хорошенький, — шепчет она, разглядывая кучерявое чудо, — только на папу не похож совсем. — Наверное, в маму, — прерывисто вздыхает Скай, почти всхлипывает. Пусть весь день Форт не давал ему продыху, но сейчас, когда рядом мама, злые мысли возвращают его в отчаяние. — Выйди, поговори с ним, — мама ласково гладит по плечу, Скай мотает головой. — Разве ты не хочешь услышать его версию? — А что это изменит? — рассудительно замечает Скай, пока его сердце лопается по швам. — Форт уже есть. И от него не избавиться, как от надоевшего кота. Это его сын и ваш внук. — Ты тоже мой сын, — ласково замечает мама и гладит его по голове. — Если тебе нужно подумать, то у тебя будет на это время. Я поговорю с Паем. — Я буду спать здесь, боюсь, он может упасть с кровати. — Скай продолжает гладить спящего ребёнка. Он чертовски зол на Прапая, но малыш ведь ни в чём не виноват. Мама тихонько выходит из комнаты и возвращается к Прапаю, который встречает её взглядом побитой собаки: — Мам, это не я! Вот уже неделю Скай с Прапаем почти не видятся. Они спят в разных спальнях, встают в разное время и перемолвились от силы десятком слов. Тётушка Нун у них переводчик и связист, а ещё она учит Ская быть хорошей мамой. И у него прекрасно получается. Малыш Форт освоился в новом доме, называет Ская «Папа» и «Ска», а тётушку «Ня». Прапаю ребёнка никто не даёт. Он всячески пытается поговорить со Скаем, оставляет ему на телефоне миллион голосовых и полтора миллиона текстовых сообщений, но всё бестолку. Скай — скала. Скай — крепость. Скай — настоящая мать-наседка, который следит, чтобы у малыша Форта всё было самое лучшее, самое вкусное и самое развивающее. Даже та галька с садовой дорожки, которую карапуз успевает на прогулке спрятать во рту. Прапай сходит с ума. Он задолбал Пхаю, маму, папу, сестру, даже Фаер старается реже попадаться ему на глаза. Он ищет, кто и откуда мог подбросить ему эту проблему. Маленькую, розовощёкую и пухлогубую проблему, которая одним махом лишила его счастливой семейной жизни, горячего секса и доверия. Особенно доверия. Прапай пытается добыть пробы, чтобы сделать ДНК-тест на отцовство и доказать Скаюшке, что он не отец этого малыша. Но даже подержать Форта ему не дают. Нанятый детектив пока тоже результатами не блещет. У Прапая кончается всё — терпение, старание и счастье в глазах. Спасает отчасти только мама, которая ездит к ним теперь чуть ли не ежедневно. И это тоже отдельный пункт боли — мама очень рада тому, что у неё есть внук. Который, точно уверен Прапай, ей и не внук вовсе. В начале третьей недели Прапай роняет свой сэндвич на пол, когда ему в руки суют горячее вялое тельце: — Подержи его, мне нужно в туалет, — и Скай вихрем исчезает за дверью санузла. Кажется, Форт приболел. И Прапай моментально становится самым-лучшим-папой, пытаясь отвлечь малыша от страданий. Вернувшийся из туалета Скай ошарашенно наблюдает, как Пай носится по гостиной, распевая какую-то детскую песенку, с раскрасневшимся от температуры ребёнком, прижатым к плечу. — Ты жаропонижающее давал? — на бегу выпаливает он Скаю. — Давал, — автоматически отвечает тот. — А воды достаточно? — Да. — Давно он заболел? — Ночью температура поднялась, я кондиционер выключил, обтирал, давал попить. — Врача вызвал? Утю-тю-тюшеньки, смотри-ка, какая картинка! — Вызову сейчас. Пай останавливается и внимательно осматривает Ская, его темные круги под глазами и измученное лицо. — Иди поешь и ложись наверху, врача я вызову сам. И с Фортом сам посижу. Придёт тётушка и сварит нам кашку. А ты марш спать, мамочка. Скай послушно уползает в их спальню и падает лицом в подушку, которая так пахнет Прапаем, что сводит челюсти и низ живота. Но усталость сильнее, и Скай засыпает. Просыпается он тогда, когда всё уже наладилось — врач был, лекарства прописал, температура упала, оба мужчины, и Форт, и Пай, накормлены и счастливы. Скай спускается незамеченным и присаживается прямо на ступеньки лестницы, наблюдая, как два красавца с одинаково озадаченными лицами пытаются освоить сортер. И он больше не чувствует злости и разочарования. До самого выздоровления Фортом занимаются они вместе. Но спят по-прежнему порознь. Пай теперь тоже работает из дома, стараясь по максимуму быть рядом и помогать во всём. Тётушка с мамой нарадоваться на пару не могут — отцы года, ни дать, ни взять. А потом рано утром в дверь звонят. Открывает Скай, держа на руках весёлого Форта, бодро орудующего зубной щёткой. — Сыночек! — оглушительно вопит огненно-рыжая девица в коротком сарафане и пытается выдрать ребёнка из рук ничего не понимающего Ская. Форт врубает тревогу и вопит не хуже пожарной машины, летящей на вызов. Сверху с громким топотом спешит на выручку полуголый Пай. Из кухни выскакивает тётушка Нун. Отбив любимого от рыдающей женщины, Прапай усаживает Ская с Фортом на руках на диван и суёт им салфетки, чтобы оттереть с лиц пасту. Дамочку в кресло усаживает тётушка. И спешит за водой, попить и успокоиться нужно всем. — Вы кто вообще? — Прапай на правах хозяина в доме спрашивает первым, и ему откровенно плевать, что рыдающая девица способна выдать только очередной литр соплей и слёз. Тётушка приносит салфеток и ей тоже. Успокоив Форта, Скай встаёт, чтобы уйти, но дамочка падает на колени и ползёт к ним, протягивая руки. — Вы кто? — Пай заступает ей дорогу и поднимает, сажая обратно в кресло. Выглядит он пугающе. Пользуясь случаем, Скай исчезает в ванной вместе с малышом. — Я вызову полицию, если вы не объясните, кто вы, что здесь делаете и почему пугаете мою семью. — Форт, — всхлипывает дамочка. — Что? — Сыночек. Он мой. — Замечательно, значит, это вы подкинули нам мальчика? Но почему? — Я ад-дресом ошиб… лась, — у Прапая натурально отвисает челюсть. Ужасно жалко, что Скай сейчас отмывает малыша в ванной и не слышит это собственными ушами. — Это как?! — Я хотела… Я Форта хотела отцу отдать… Его отцу… А он… Когда Скай возвращается из ванной, дамочка уже почти в норме. И не рыдает в три ручья. Форт узнаёт маму и тянет к ней ручки. У Ская нет повода, он возвращает малыша в объятия матери, которая уже успела показать Прапаю документы на сына и объясниться. Тётушка Нун стоит и качает головой, вот ведь как бывает… А потом идёт собирать всё, что успели накупить для мальчика. И выносит нерадивой матери огромную сумку, набитую игрушками, подгузниками, книжками и одеждой. Прапай вызывает такси и провожает маму с сыном до машины, загрузив вещи в багажник. Вернувшись в дом, он видит, что Скай так и не пошевелился на диване с того момента, как отдал Форта. И садится рядом. — Скаюшка… — Значит, он не наш? — Не наш? — Не твой. Форт не твой сын. — Не мой. — И ты ни с кем? — Ни с кем, малыш. — Значит, я зря? Прапай не знает, что на это ответить. Зря? Но будь он на месте Ская, сам бы отреагировал так же, скорее всего. Не зря? Но с первой их встречи, с самого начала завоевания Ская, Пай и представить не мог никого другого рядом с собою. Поэтому, ничего не сказав, он просто целует своё расстроенное Небо. И Небо отвечает ему на поцелуй. Наплевав на день в разгаре, они мирятся до самого вечера в спальне наверху. А когда примиряться сил не остаётся, Скай плачет, потому что больше никто не назовёт его папой и не обнимет за шею. И некого больше учить пользоваться ложкой, некому читать по вечерам сказки, не с кем валяться на траве во дворе, рассматривая облака. А Пай баюкает его и утешает. И думает о том, что когда они всё-таки поженятся, можно будет, наверное, взять маленького мальчика из приюта. И назвать его Фортом. Ведь они со Скаем прекрасные отцы