Драбблятник

Прапаю совершенно не нравилось, что его остроухий старпом закорешился с Сайфой и почти всё свободное время пропадал либо в лабораториях, либо в медотсеке. В памяти всё ещё в ярких красках цвело воспоминание о совершенно пьяном эльфе. Тот очумело хлопал глазами и, выслушав извинения, послал охреневшего Прапая в очень заковыристые дали. Половину ругательств Прапай даже не понял, но скромно кивнул. И вот с того дня Ская словно подменили. Нет, свой вайб безэмоциональной картонки он не потерял, но без посторонних глаз эта шелуха с вулканца спадала, и он бодро шипел на капитана. А была бы возможность, то и дверями бы хлопал. Громко и ёмко. Нахрена вообще Сайфа научил Ская ругаться, было непонятно, но док стойко отбрыкивался, что не при делах. И что если капитан решил сломать своего старпома, то это уже чисто его трудности. Одно Прапай понял ещё в первый витиеватый посыл. Скай ему нравится. Очень. Прям вот до звёздочек в глазах и смачной пощёчины, которую Прапай заработал пару дней назад. Сайфа дико угорал, пока залечивал синяк. Сейчас Скай умело лавировал по кораблю и всё меньше времени проводил на мостике. И это бесило. Прапаю категорически не нравилась такая ситуация. — Да где он прячется? Выяснять отношения перед подчинёнными Ская или, не дай Будда, в медотсеке не хотелось совершенно. Но и уволочь проклятого мальчишку в каюту будет трудно. Да и какой блин мальчишка, если Скай старше Прапая почти вдвое. — Капитан, — холодно раздаётся за спиной, и Прапай почти верит, что боги его всё же любят. — Почему вы не на мостике? — Скай! Вулканец холоден и смотрит вроде с полным безразличием. Только вот Прапай успел изучить своего старпома. Как бы Скай не хотел казаться кирпичом, но у него была довольно живая мимика. И сейчас Прапай видел, что вулканец нервничает. — Нам поговорить нужно. — Капитан… Только Прапай не собирается выслушивать очередные нотации. В этом коридоре они одни, а значит можно рискнуть. Шаг к удивлённому вулканцу, перехватить его за плечи и втиснуть в ближайшую стену. Тут же груди касается изящная рука, и если Скай сейчас оттолкнет, то будет больно. Но вулканец замирает. — Кап… — Заканчивай убегать и общаться с Сайфой. — А почему бы вам, Капитан, не оставить меня в покое? — шипит Скай в ответ. Именно шипит, зло прищурив глаза. — Ты мне слишком нравишься. — Что? — И можешь хоть шею мне свернуть потом, но я тебя поцелую! — Кап… Прапай и правда склоняется ближе, прерывая совершенно растерявшегося Ская. Перехватить тонкую руку и прижать к стене, осторожно касаясь двумя пальцами сначала ладони, а потом и изящных пальцев. — Что, Прапай! — Скай дёргается в полном недоумении. Но его сильнее вжимают в стену. От мужчины Скай чувствует желание, страсть, раздражение и решительность, которые совершенно выбивают из привычного состояния игнорирования. И вулканец сдаётся, позволяя себя поцеловать уже по-человечески. Но поцелуй получается ласковым и нежным. Прапай отступает на шаг, но всё ещё касается бока вулканца, чувствуя, как заполошно бьётся сердце под его рукой. — Можешь ударить или рапорт о домогательстве написать, — он отпускает руку Ская, но продолжает касаться тёплой кожи кончиками пальцев. — Мне всё равно. Только не убегай. Скай растерян и не понимает, что чувствует, и что пытается сказать ему мужчина. Внутри всё перевернулось, и наконец он понял, о чём говорил Сайфа. Взгляд говорит намного больше, чем слова. — Скай… пожалуйста, дай мне шанс. Прапай продолжает шептать всякую чушь, а Скай, кажется, понимает, что влип. Ему совершенно не хочется, чтобы мужчина прекращал его касаться. С Прапаем было на удивление тепло и спокойно. Его чувства и мысли не раздражали, а наоборот. — Да, — тихо выдыхает Скай и сам тянется за поцелуем. Искреннее счастье накрывает вулканца с головой, и ему уже всё равно, что они посреди коридора, где их могут увидеть.