Драбблятник

— Эй, не начинай снова! — Скай откровенно капризничал, идя по коридору своего факультета, обвешанный с ног до головы тубусами с чертежами половины группы. Все ломанулись занимать места в столовую, а он подзадержался, вот на него и навешали невольную помощь. А тут ещё и Пи Пай позвонил и принялся ныть, что секретарша его на обед к Скаюшке не отпустила, потому что в три у него созвон с Сеулом. А то бы сейчас он уже летел к любимому с липким рисом и тысячелетними яйцами. Звеня собственными. — Я и не начинаю, малыш, я продолжаю. Раз уж с обедом не вышло, может тогда ужин? Ты какую кухню хочешь? Сом Там? Кимпаб? Дуй Га Ран? — Остынь, террорист, — Скай поддёрнул сползающие с острых плечей ремни тубусов, переложил из одной руки в другую пачку документов для студсовета. И собрался спускаться по лестнице, прижимая свободной рукой телефон к уху. И оступился, роняя телефон, бумаги, тубусы, хватаясь за перила. — А-а-а-ай! Из разбитого телефона, валяющегося на площадке ниже лестничного пролёта донеслось громкое: «Я выезжаю, малыш, дождись меня!», и Скай осел на ступеньки, обнимая резко заболевшую руку. Через пару часов, когда их с Прапаем практически выгнали из травматологии, наложив на повреждённое запястье Ская гипсовый лангет и выдав все необходимые лекарства, покрасневший от испанского стыда студент потребовал срочно отвезти его в общежитие. — Но, малыш, сперва нам нужно заехать тебе за телефоном, — Прапай сытым котом лыбился и ластился, волоча его к машине и усаживая на переднее сиденье, защитив голову ладонью. — Тебе ведь нужна связь. И мама будет беспокоиться… — Ты что, и маме успел сообщить?! — зашипел на него Скай. Этот гиперопекающий паразит только что вынес мозги трём врачам и десятку медсестёр, требуя оказания помощи по высшему разряду с КТ всего Ская и дополнительным осмотром невролога на предмет сотрясения. Скаю было ужасно неловко, когда Прапай рвал и метал по поводу уровня отечественной медицины, а через секунду умильно заглядывал ему в лицо и сюсюкал что-то невозможно слащавое. — И папе. И твоему папе тоже. Он, кстати, передавал тебе привет, а ещё сказал, что не переживает, раз я с тобой! — ей-будда, казалось, что Пай раздулся от гордости раза в три. — Ну вообще, — выдохнул Скай и постарался внутренне смириться с тем, что до возвращения в общагу он рискует быть залюбленным до полусмерти. Они заехали в салон сотовой связи, затем купили на ужин риса со всякими добавками, и только потом Пай отвёз его домой. К себе. Проснувшись уже за воротами, Скай даже разозлиться не смог, когда выбежавшей навстречу Фан Пай передал кучу пакетиков, а сам наклонился и бережно сгрёб его вялое после лекарств тело в охапку и отнёс в свою комнату. Только нашёл в себе силы сделать однорукий вай маме и отцу, сидящим в гостиной. Немного мутило, видимо, от обезболивающих, которыми его буквально накачали в травме. И глаза закрывались сами собой. В следующий раз он проснулся от того, что по телу елозила мокрая тряпка. И с возмущением оттолкнул руку Прапая: — Тебе лишь бы меня раздеть! — Ага, — со щенячьим восторгом откликнулся его любящий Ветер и решительно продолжил обтирания. — Да прекрати уже! Я же не лежачий! Смогу сам душ принять! — Ская смущал и энтузиазм его «сиделки», и собственное возбуждение по поводу того, куда постепенно сползало влажное полотенце по торсу. — Тогда после ужина, да? — если бы у Прапая был хвост, он бы сейчас шумно колотил по кровати, на которой в одних шортах лежал Скай. Вот блин, этот маньячина и одежду поменял! Ни на минуточку нельзя терять бдительность. — Ты меня сюда зачем привёз? — насупился студент, садясь в кровати и баюкая лангетку на перевязи. — Я же ясно сказал тебе — домой. — Так мы дома, — Пай ухмыльнулся. — Да и мама бы меня не простила, если бы я после больницы отвёз тебя в такое неудобное место. Сам посуди, как ты справился бы с одной рукой? Скай недоверчиво хмыкнул. Полностью поверить словам парня мешал яркий огонёк похоти, светивший на всю спальню из медовых глаз. Но резон в его словах, безусловно, был — Скай уже ощущал лёгкую боль в повреждённой руке, обезболивающее переставало действовать. И хотелось есть, ведь на обед он так и не попал. — Ой, а бумаги! — он аж подпрыгнул на месте. — Их забрали Сиг и Пле, они удачно проходили мимо, когда ты сидел на лестнице. И помогли мне найти тебя. Не волнуйся, маленький, — Пай наклонился, заглядывая раненому в глаза. — Они обещали и преподавателей предупредить, и с делами твоими разобраться. Пойдём-ка в туалет, ты наверняка уже хочешь пи-пи. — Чего-о-о-о-о?! — Скай схватился за ширинку шорт, словно Пай уже начал стягивать их прямо тут. — Ты совсем тронулся, ненормальный? Я сам! — Ну сам так сам, — Пай пожал плечами и развёл руки в стороны и вверх, словно сдаваясь. Вскочив с постели, Скай не сразу оценил коварство своего парня. Привязанная и потяжелевшая на гипсовую повязку рука нарушила его центр тяжести, а принятые препараты дезориентировали, поэтому он сперва чуть не врезался в стену, затем в стоявшего сбоку Пая, который слегка придержал взбешённого своей слабостью Ская за плечи и развернул, нацеливая в дверь, за которой находилась ванная. — Осторожнее, Скаюшка, не упади. Можешь совсем руку доломать, — в голосе Пая сквозь неподдельное волнение и заботу пробивалась нотка ехидства. Но переупрямить Ская мог только сам Скай, а потому в ванную он потопал самостоятельно и даже дверь на задвижку запер. И встав к унитазу, растерялся. До сего момента действовать одной рукой ему не приходилось. Он начал неловко крутиться, сдвигая резинку шорт и трусы одной рукой с обоих боков поочерёдно. Писать действительно очень хотелось, и он торопился. Неловко махнув рукой, грохнул сиденьем об крышку унитаза и тут же услышал, как в дверь ударилось что-то большое, а потом взвыл тревожный Пай: — Скаюшка! Открой! Ты в порядке?! Я ломаю дверь!!! — Стой! — в панике, Скай прямо в полуспущенных штанах доскакал до двери и отщёлкнул задвижку. И успел сделать шаг назад, глядя, как в ванную ввалился Пай с перекошенным от ужаса лицом и бросился его ощупывать сверху вниз. — Так, голова в порядке, шея, плечи, грудь, где ты ударился, маленький? Живот, бока, о-о-о-ой… Ой с интересом приподнялся навстречу родным рукам, а в мочевом пузыре отчётливо плеснуло. И Скай вскрикнул, жмурясь. Его облапило объятиями, развернуло, направило… Дальше всё случилось как случилось, глаза он открыл уже в комнате, после того, как ему вымыли свободную руку и протёрли загипсованную. — А теперь ужинать, — как ни в чём ни бывало сказал Пай и потащил его вниз кормить. Полторы недели в доме любимого сперва казались Скаю натуральным кошмаром, особенно после первого же вечера. Но пару дней спустя, когда он обвыкся с повязкой и научился в особо острых случаях прятаться за маму, жизнь заиграла совсем другими красками. Пай был его недостающей рукой, а ещё парочкой дополнительных рук, головой и источником бесконечных подбадриваний. Скаю удалось даже не слишком отстать по учёбе, делая кое-какие задания в три руки со старательным Прапаем и моральной поддержкой Фан. И теперь Пай не казался больше надоедливым прилипалой, он тоже кое-чему научился. Терпение, доверие, умение отделить нужную помощь от гиперопеки… — Наконец-то, — Скай счастливо помахал в воздухе рукой, которая почти не болела и была свободна от увесистой повязки. — Теперь я свободен! На Прапая, который привёз его на последний приём к врачу, смотреть без слёз было невозможно. Словно они расставались навсегда. — Не от тебя, глупый ветер, — Скай потрепал круглые щёчки, заглядывая в потеплевшие разом глаза. — С тобой мы связаны больше, чем гипсом.