Third Time Pays for All (Третий раз искупает все)

Воцарившееся безмолвие было странным и подавляющим. Земля больше не дрожала, внезапно исчезли жар и смрад серы. Чжао Юньлань озадаченно оглянулся вокруг — он все еще находился во дворце, но окружающая тишина была настолько невыносимой — впору сказать, что под такую тишину только мертвые с косами стоят. Ну или почти. На ступеньках стояли две фигуры — черная и белая. — Чжао Юньлань — Выдохнул Шэнь Вэй. И это все еще был его Шэнь Вэй, даже если сейчас он выглядел в точности, как десять тысяч лет назад. В его глазах стояли слезы. — Пожалуйста, — надрывно сказал он, — пообещай мне… — Все что угодно, — шепотом проговорил Чжао Юньлань. Грудь разрывало от боли. Он попытался подняться, но не смог сдвинуться с места. — Позаботься о нем. Защити его, — прошептал Шэнь Вэй, и не сдержал слез — Пожалуйста. Чжао Юньланя словно обухом по голове приложило. Он ахнул, осознавая, и посмотрел в широко распахнутые ошарашенные глаза Е Цзуня.

*

Первые три дня были окутаны туманом горя, ярости и работы. Сейчас на поверхности пребывало больше дисинцев, чем когда-либо. Маленькая армия, которую послали на захват Лончена, теперь оказалась в западне. Кто был поумнее — сразу попрятались, а вот менее смышленые все еще пытались бороться. Но так или иначе и те и другие были той еще головной болью. Чжао Юньлань изо всех сил старался с головой уйти в работу, вставая ни свет ни заря, и оставаясь в офисе до поздней ночи, потому что знал — когда он вернется домой… Там будет он.

*

— Вы с ума сошли? Вы оставили его одного в своей квартире? — Уставился на него Линь Цзин. Чжао Юньлань пожал плечами. — Ты же сам сделал те сверхпрочные подавляющие наручи. Так в чем дело? Неужели у тебя нет веры в собственные изобретения? — Конечно же я верю, шеф. Но готовы ли вы поставить на кон жизнь? Это же новая технология. Кроме того, даже лишенный сил, он все еще может много чего натворить. Что, если он сожжет вашу квартиру? Что если он сбежит? — Я на это надеюсь — сказал Чжао Юньлань — я надеюсь, он даст мне повод… Дьявол… я надеюсь, он убьет меня. Он отбросил эту мысль прочь и указал чупа-чупсом на Линь Цзина. — Если ты продолжишь ставить под сомнение мои решения, я буду вынужден урезать твою премию. Линь Цзин побледнел. — Хотя бы позвольте мне установить несколько камер. Чжао Юньлань уже открыл рот, чтобы сказать, что ни за что не позволит нашпиговать камерами собственную квартиру, но почувствовав мимолетный укол вины, тут же захлопнул обратно. У Линь Цзина было достаточно причин, чтобы бояться Е Цзуня, и в этом он был не так уж и неправ. Если бы Е Цзунь вдруг смог освободиться от сдерживающих его силу наручей и начал убивать людей, это было бы на их совести. Особенно на совести Чжао Юньланя, как главы спецбюро и того, кто принял этот вызов. — Принеси мне несколько миниатюрных камер, я сам их установлю, — буркнул он и Линь Цзин кивнул, поспешив исполнить приказ.

*

На третью ночь Чжао Юньлань взял домой еду на вынос. Он накрыл на стол и принялся за поздний ужин, одновременно одной рукой копаясь в телефоне и почти не чувствуя вкус риса, который он запихивал себе в рот. Он обладал прекрасно натренированными инстинктами, позволяющими ему чувствовать, когда за ним наблюдают. Он оторвался от экрана, чтобы обнаружить на себе взгляд Е Цзуня. Е Цзунь, окутанный тенью, неподвижно застыл в углу, и его подавляющее спокойствие делало его больше похожим на жертву, чем на хищника. Когда Чжао Юньлань встретился с ним взглядом, его глаза расширились и он тут же уткнулся ими в пол. Чжао Юньлань уловил, как дернулся его кадык, когда тот сглотнул. В затуманенном мозгу словно что-то щелкнуло. — Ты голоден? — грубовато спросил Чжао Юньлань. Ответом ему стало небольшое вздрагивание. Е Цзунь, не поднимая взгляд, затравленно кивнул. Раздался еще один щелчок и резкая, безжалостно ужалившая, догадка, пробилась сквозь туман: — Когда ты в последний раз ел? То, как Е Цзунь пожал плечами, и близко не напоминало тех грандиозных высокомерных жестов, на которые Е Цзунь был горазд прежде… прежде… — В Дисине, — ответил он упавшим голосом. В Дисине. Три дня назад. Как минимум. — Почему ты ничего не сказал? — спросил Чжао Юньлань и внезапно в нем заклокотала злость — Почему ты не сказал мне, что ты голоден? — Зачем? — Е Цзунь поднял глаза на уровень, достаточный, чтобы видеть Чжао Юньланя, при этом все еще держа голову склоненной вперед, а плечи сгорбленными. Но вот взгляд — взгляд пыхал холодной яростью. — Разумеется, чтобы я мог накормить тебя. Мы не собираемся морить тебя голодом, — нетерпеливо проговорил Чжао Юньлань. Е Цзунь хлопнул глазами и не иначе как от неожиданности наконец полностью поднял голову. Выражение его лица дрогнуло, а бессильная ярость в глазах сменилась замешательством. — Разве это не… часть моего наказания? Чжао Юньлань посмотрел вниз, на еду, которую он принес. Порция была рассчитана на одного; он даже не подумал о Е Цзуне. Он не хотел думать о Е Цзуне. Впрочем — не страшно. Ему все равно кусок в горло не лез. Даже рис, который он до этого впихнул в себя, осел в желудке тяжестью и отдавал кислым. — Нет, — сказал он хрипло, — Это не наказание, — он оттолкнулся от стола вскакивая на ноги. — Ты можешь съесть то, что осталось. Е Цзунь не сводил с него настороженного взгляда. Он думает что это уловка — инстинктивно понял Чжао Юньлань — Он думает, что я отберу. — Ешь столько, сколько тебе хочется, — сказал он, — если не съешь все сегодня, ты можешь убрать остатки в холодильник и доесть завтра. — Он провел рукой по лицу. Знал ли Е Цзунь вообще что такое «холодильник»? Он подошел к чуду современной техники и указал на него. — С этого момента ты можешь есть все, что угодно из этого холодильника, — он распахнул дверцу, да так и замер. Маленькое пространство было заполнено аккуратно расставленными и тщательно упакованными контейнерами. Затаив дыхание, Чжао Юньлань медленно потянулся к верхней полке и достал дрожащей рукой один из контейнеров. Аккуратно, по центру скотчем, была прикреплена записка, написанная красивым каллиграфическим почерком, она указывала на дату, содержимое и инструкцию к разогреву. Также внизу была приписка, адресованная Чжао Юньланю. В ней объяснялось, где Шэнь Вэй нашел рецепт и изменения которые он внес, чтобы приспособить его под чувствительные к специям рецепторы Чжао Юньланя. Чжао Юньлань прочитал текст, не вникая в суть. Сообщение было более чем однозначным. Шэнь Вэй знал, что не вернется. — Шэнь Вэй, ты ублюдок. — Сказал он и его голос сорвался на рыдания. Ему хотелось швырнуть коробку на пол, через комнату, в окно. Ему хотелось растоптать ее, втоптать в пол. Вместо этого он лишь опустился на колени и слезы тут же начали заливать лицо. Он не хотел представлять, что будет есть хоть один кусочек еды, которую для него оставил Шэнь Вэй, но какая была альтернатива? Дать ей испортиться? Он был горько уверен, что Шэнь Вэй выбрал блюда, которые могут долго храниться, но ничто не может храниться вечно. Он не мог точно сказать, сколько времени просидел на коленях перед маленьким холодильником. Он сжимал в руке контейнер и холодный воздух обдувал его влажные щеки. Наконец он поставил коробку на место и закрыл дверь. Е Цзунь не сдвинулся ни на миллиметр из своего темного закутка. Его взгляд был снова прикован к полу, но Чжао Юньлань знал, еще несколько мгновений назад тот наблюдал за ним. Наблюдал, как он стоял на коленях перед открытым холодильником и ревел. Это его вина — услышал он мерзкий шепоток на уровне подсознания — Это он виноват в том, что Шэнь Вэя здесь нет. Горячая ярость болезненно застилала глаза. Е Цзунь заслуживал того, чтобы голодать. Он заслуживал худшего. И — из ниоткуда в голове возникла мысль — Чжао Юньлань мог заставить его голодать, если бы захотел. Он мог сделать с Е Цзунем что-угодно. Он мог морить его голодом, причинять ему боль, и никто бы ему ничего не сказал. Ни его команда, у которой было множество причин ненавидеть Е Цзуня, как и у него; ни хайсинское Бюро Надзора, которое даже не подозревало, что Е Цзунь был на поверхности, не говоря уже о том, что он остановился в доме сына главы этого самого Бюро. И даже сам Е Цзунь ничего бы не сказал. Шэнь Вэнь не хотел причинять брату боль. Но Шэнь Вэя здесь не было. Возможно, если бы Чжао Юньлань причинил Е Цзуню достаточно боли, Шэнь Вэй бы вернулся хотя бы за тем, чтобы остановить его. Зажмурившись, Чжао Юньлань отогнал навязчивые мысли. Мы так не поступаем — напомнил он себе, — Мы не такие. Открыв глаза, Чжао Юньлань наспех вытер мокрое лицо рукавом. — Ешь, — велел он, указывая на стол, после чего развернулся на пятках и направился в ванную. Его желудок все еще выражал протест.

*

После преимущественно бессонной ночи, первая вещь, которую Чжао Юньлань сделал на следующее утро — отправился в магазин и набрал полную корзину лапши быстрого приготовления. Как бы то ни было, никогда не помешает иметь про запас на случай непредвиденных обстоятельств — убедил он сам себя. Чжао Юньлань не всегда мог находиться в одном месте. Порой ему было достаточно геморойно накормить себя, поэтому он питался лапшой большую часть времени, а значит и Е Цзунь мог. Вернувшись домой, он доходчиво объяснил, как пользоваться электрочайником, и как приготовить лапшу, а также подчеркнул Е Цзуню, что тот может чувствовать себя свободно и есть в любое время, когда проголодается. За всеми инструкциями Е Цзунь наблюдал молча, но настороженно. Его глаза подозрительно метались от картонной коробки из-под лапши к чайнику и возвращались обратно к Чжао Юньланю. — Ты пьешь воду? — Чжао Юньлань прервался на середине объяснений, — Я имею ввиду, ты додумался, что можешь это делать? Е Цзунь ответил все теми же осторожным кивком и опущенным взглядом. — Ты показал мне ванную комнату в первую ночь, и сказал чтобы я соблюдал гигиену. Чжао Юньлань смутно помнил что-то подобное. Он едва ли мог смотреть Е Цзуню в лицо — это по прежнему было тяжело. Но к счастью и сам Е Цзунь не часто поднимал при нем голову. — Тебе не нужно пить воду из раковины, — скривившись, он открыл шкафчик и достал стакан, ненавидя собственную уверенность в том, что тот будет чистым. Ненавидя то, что он точно знал, кто его мыл и убирал туда. — Ты можешь наливать воду на кухне, — он продемонстрировал как это делать и протянул наполовину полный стакан Е Цзуню, который принял его и сделал нерешительный глоток. — Когда закончишь, просто ополосни и поставь обратно. Не то, чтобы Чжао Юньлань сам был в этом хорош, но все же… — Есть вопросы? Какое-то время в комнате стояла тишина, прежде чем Е Цзунь, решившись, произнес: — Сколько мне можно съедать лапши? Столько, сколько ты хочешь, - подумал Чжао Юньлань, но остановил себя прежде, чем успел это озвучить. Лапша была дешевой, но он понятия не имел о масштабах аппетита Е Цзуня. Лучше не давать ему бесконтрольно есть вне зависимости от того, дома ли в этот момент Чжао Юньлань. Во избежание. — Три упаковки в день, — сказал Чжао Юньлань вместо того, что собирался сказать изначально. В любом случае время от времени он брал какую-нибудь еду на вынос. Возможно ему также стоит купить каких-нибудь фруктов — подумал он внутренне вздыхая. Воспоминания о том, как Шэнь Вэй нарезает апельсины пронеслось перед глазами, но он постарался отогнать их прочь. — Что-то еще? — Нет, — кротко ответил Е Цзунь. Чжао Юньлань словно наяву услышал нечто невысказанное, что должно было последовать за этим словом, что-то коробящее, вроде «господин» или «хозяин». Чжао Юньлань встряхнул головой и отвернулся. По крайней мере он убедился, что Е Цзунь не будет голодать. Пока этого было достаточно.

*

Тем же вечером он пришел домой немного раньше обычного, хотя на улице все-равно уже давно стемнело. Если бы Шень Вэй был здесь, Чжао Юньлань пропел бы что-то вроде «Дорогой, я дома», распахивая дверь квартиры. Вместо этого он молча открыл ее. Его встретил крайне аппетитный запах. Буквально на секунду сердце в груди сделало кульбит. Шэнь Вэй — неужели Шэнь Вэй каким-то образом вернулся?! Он увидел Е Цзуня стоящего у плиты и прожигающего хмурым взглядом кастрюлю, не прекращая что-то в ней помешивать. Надежда и восторг низверглись из него, оставляя Чжао Юньланя опустошающе разъяренным и убитым горем. — Что ты творишь? — спросил он, прокравшись на кухню. Неужели Е Цзунь собирался съесть еду, приготовленную Шэнь Вэем? Приготовленную для него. От резких слов Е Цзунь подскочил на месте, едва не роняя ложку, и с трудом успевая удержать ее в руках, не опрокинув при этом кастрюлю. Он сказал, склонив голову: — Твой ужин почти готов. И снова Чжао Юньлань успел услышать невысказанное «господин». Ему потребовалось мгновение, чтобы понять смысл сказанного. Взгляд оставался таким же хмурым, но злость в нем схлынула, уступая место растерянности. Пока он молча наблюдал, Е Цзунь сверялся с инструкциями — инструкциями Шэнь Вэя — которые были приклеены скотчем к крышке контейнера. Е Цзунь взял шумовку, явно приготовленную заранее, и начал вылавливать пельмени из кастрюли, перенося их в заблаговременно пододвинутую тарелку. Когда он вынул все пельмешки из воды, он снова сверился с инструкциями и осторожно вывернул ручку на плите в положение «выключено». Поставив тарелку на стол вместе с чистым набором палочек и стаканом воды, он отступил, прячась в своем темном углу, подальше от глаз Чжао Юньланя. Его взгляд не отрывался от пола, а плечи оставались напряжены. Он ждет, чтобы увидеть накажу ли я его - подсказала интуиция. Часть его действительно этого хотела. Как он только посмел тронуть еду, оставленную Шэнь Вэем? Как он только осмелился… как он только осмелился приготовить ужин для Чжао Юньланя без его разрешения? Хорошее поведение должно быть вознаграждено, - подумал Чжао Юньлань. Если только, разумеется, Е Цзунь не пытается его отравить, или что-то в этом роде. Но даже если и так, то что ж… Он сделает Чжао Юньланю одолжение. — Спасибо, — сказал он. Е Цзунь на мгновение поднял испуганный взгляд, прежде чем снова опустить глаза. Он слегка кивнул в знак того, что услышал. Пельмени заполнили большую тарелку доверху, едва не переваливаясь через край. Не было ни единого шанса, что Чжао Юньлань сможет столько съесть. Если бы Шэнь Вэй был здесь, он бы сделал гораздо меньше пельменей, и они, без сомнений, стали бы только одним из множества блюд, каждое из которых было бы сбалансировано по цвету и вкусу. Господи, он так скучал по Шэнь Вэю. — Ну же, — вслух сказал он, доставая еще одну тарелку — здесь с лихвой хватит на двоих. — Он успел поймать отголосок очередного шокированного взгляда. — гэгэ сделал их для тебя — проговорил Е Цзунь. Ты думаешь, «гэгэ» не захотел бы накормить ими тебя, если бы мог? — Осведомился Чжао Юньлань сухим тоном. Е Цзунь открыл было рот, но сразу же закрыл. Сглотнув, он почувствовал что в горле пересохло. — Я уже съел дозволенные мне на сегодня три упаковки лапши. — Значит, их оказалось достаточно, чтобы ты наелся? Взгляд Е Цзуня метнулся к переполненной тарелке с пельменями и обратно на Чжао Юньланя. — Я не наелся, — сказал он, признавая позорный факт. — Тогда иди и поешь, — вздохнул Чжао Юньлань, бережно перекладывая половину пельменей во вторую тарелку, давая своей порции вдвое больше шансов все-таки быть съеденной. Хотя это все еще оставалось половиной того количества, которое он мог бы осилить за один прием пищи. Двигаясь медленно, нерешительно, Е Цзунь приблизился к столу, взяв тарелку, приготовленную для него Чжао Юньланем, и уселся на пол, изящно подобрав ноги. — Что ты делаешь? — прикрикнул Чжао Юньлань, — Сядь за стол, как нормальный человек. В ответ ему достался очередной удивленный взгляд — широко распахнутые глаза, возможно даже еще более ошеломленные чем прежде. — Ты хочешь чтобы я сидел вместе с тобой? Ел вместе с тобой? — Ты не должен сидеть на полу, — сказал Чжао Юньлань, — просто иди сюда и нормально поешь, черт тебя дери! Этот кроткий послушный Е Цзунь был совсем не таким, как он ожидал. Он думал, что этот мужчина будет бороться с ним на каждом шагу, он думал, что Е Цзунь возможно смог бы победить его и убить, или, что Е Цзунь смог бы заставить Чжао Юньланя убить его. Любой из этих вариантов был бы для него одинаково приемлем. Черт, если бы они могли просто убить друг друга — это было бы идеально. Вместо этого он застрял с этим осторожным, практически раболепным Е Цзунем и это делало и без того неловкую и неприятную ситуацию еще более отчаянной и некомфортной. Он задавался вопросом, стоило ли ему в конце концов просто сдать этого человека в хайсинскую тюрьму. Чувство вины напомнило о себе неприятным уколом где-то под ребрами. Шэнь Вэй поручил заботу о Е Цзуне ему. Он умолял его защитить брата, и это было меньшим, что он мог сделать для этого человека, после того как Шэнь Вэй пожертвовал собой ради него. Кто его просил?! — Яростно рявкнул отчаянный голос в голове Чжао Юньланя — Кому нужна такая жертва? Не мне! Медленно поднявшись с пола Е Цзунь вперился взглядом в пустой стул, на который ему указывал Чжао Юньлань, медленно переводя его на тарелку пельменей. Он опустился на самый краешек стула и подхватил пальцами один из пельмешек. Чжао Юньлань издал раздраженный звук и отодвинулся от стола. Ножки стула противно заскрипели по полу. Е Цзунь вздрогнул и положил пельмень обратно в тарелку. — Вот, — сказал Чжао Юньлань, в следующую секунду протягивая ему пару палочек для еды, — Не нужно есть руками. Е Цзунь принял палочки, но дождался, пока Чжао Юньлань сядет обратно, и только после этого приступил к еде, ловко хватая пельмени палочками и откусывая по кусочку. Конечно же еда была вкусной. Все, что делал Шэнь Вэй всегда было вкусным. Некоторые блюда были вкуснее чем другие, и все равно они никогда не падали ниже определенного вкусового порога. И даже если бы Шэнь Вэй приготовил ему обычный пепел, это все равно не заставило бы его изменить свое мнение об этом. Чтобы отвлечься от мыслей о Шэнь Вэе, он начал рассматривать Е Цзуня. Судя по всему Е Цзунь все-таки не подсыпал в еду яд, а даже если и подсыпал, его самого это не волновало. Он ел аккуратно, но быстро, откусывая маленькие кусочки и почти не пережевывая. Чжао Юньлань насторожился, не подавится ли он ненароком. Это сделало бы его жизнь гораздо проще. Однако не тут-то было. Е Цзунь разделался со своей порцией прежде, чем Чжао Юньлань успел съесть хотя бы половину своей. Пельмени были не особо тяжелым блюдом — судя по вкусу начинка состояла из смеси свинины и овощей, идеально приправленная и обернутая в тончайшее тесто. Однако это не играло никакого значения, потому что в желудке Чжао Юньланя они осели, словно каменные глыбы после горного обвала. Он начал перекладывать оставшиеся пельмени из своей тарелки в тарелку Е Цзуня. Е Цзунь застыл, прежде чем резко отшатнуться, едва не опрокидываясь со стула. — Что… Что… Ты не можешь! — Ты еще будешь указывать мне, что я могу делать, а что нет? — Сказал Чжао Юньлань — его голос был мягким, но в тоже время так и сквозящим угрозой. Губы Е Цзуня тут же сомкнулись и он покачал головой. — Ты все еще голоден? — поинтересовался Чжао Юньлань ровным тоном. В конце концов до этого Е Цзунь был вынужден голодать три дня из-за его недосмотра. Е Цзунь не шевельнулся. Он какое-то время оставался неподвижным, прежде чем все-таки склонить голову в крошечном кивке. — Тогда можешь доесть все это. Я все равно не могу сейчас есть. Без сомнений, Шэнь Вэй бы одобрил, если бы он сохранил недоеденное вечером, чтобы съесть утром. Скорее всего именно это он и подразумевал изначально, и быть может так и написал в записке. Но разумеется Шэнь Вэя здесь не было. Чжао Юньлань встал из-за стола. — Ешь сколько хочешь. Если не осилишь все сейчас, убери в холодильник, съешь завтра. В глазах Е Цзуня читалось неверие пополам со смущением, но он все-равно кивнул, давая понять, что все понял. Чжао Юньлань обернулся и выдержал некоторую паузу, прежде чем все-таки сказать: — И не… не выбрасывай записку. — Нет… — сказал Е Цзунь — Я бы не посмел. — Положи ее куда-нибудь в безопасное место — например в книгу или что-то в этом роде. Подальше от еды, туда, где она не помнется. — Да, — сказал Е Цзунь. Чжао Юньлань постарался притвориться, что не обратил внимание на едва оставшееся невысказанным то самое раболепное обращение, последующее дальше. Следующим утром Е Цзунь проснулся раньше Чжао Юньланя. Если так подумать, он всегда просыпался раньше. Чжао Юньлань отчетливо помнил, как сказал Е Цзуню, что тот может спать на диване, но по-факту ни разу за все время не видел, чтобы тот действительно это делал. Шэнь Вэй — одна только мысль о нем причиняла невероятные страдания. Чжао Юньланю снова пришлось бороться с сокрушительной фантомной болью в груди, но он сделал глубокий вдох и заставил себя закончить мысль. Шэнь Вэй в свое время убедил его в том, что в отличии от людей ему не требуется много сна. Но во-первых, Шэнь Вэй был Посланником в черном, имеющим доступ к бог знает какому количеству дисинской энергии, а во-вторых — он был насквозь провравшимся лжецом, который лгал, как дышал всякий раз, когда считал это оправданным. То есть — практически всегда. Даже если дисинцам и правда нужно гораздо меньше сна, у Е Цзуня все равно не было доступа к необходимой ему энергии из-за браслетов-наручников, которые создал для него Линь Цзин. Они были тяжелыми и толстыми — широкие металлические пластины, сидевшие на предплечьях Е Цзуня и никогда не снимавшиеся. Будь на то воля Чжао Юньланя, они оставались бы таковыми и впредь. Линь Цзин убедил его в том, что они были водонепроницаемыми и самозаряжающимися — поглощая часть личной энергии Е Цзуня, они перерабатывали ее в мощный подавляющий барьер, схожий с тем, что окружал здание бюро. Сейчас Е Цзунь ничем не отличался от обычного человека. Эта мысль заставила Чжао Юньланя почувствовать дискомфорт. Е Цзунь был преступником. Монстром. Он не был человеком. Укол совести тут же поспешил напомнить о том, что она у него все-таки есть. Е Цзунь был монстром потому что был убийцей, а не потому, что был дисинцем. И прямо сейчас у него были потребности, как у обычного хайсинца, а не потребность в темной энергии, как у урожденца дисина. Он нуждался в еде, крыше над головой и во сне — в этом Чжао Юньлань был абсолютно уверен. Он было задумался, нуждался ли Е Цзунь в чем-то еще, но потом отогнал эту мысль. Если вдруг Е Цзунь нуждался в таких вещах, как дружеское участие и сострадание, ему не следовало убивать людей. Е Цзунь стоял на кухне, щурясь (щурясь? Разве Е Цзуню нужны были очки? Очки Шэнь Вэя были ни чем иным как адаптированной альтернативой маски Посланника — он был в этом уверен) при чтении инструкции на одной из упаковок лапши. — Тебе нужна помощь? — Спросил Юньлань будничным тоном. Второй мужчина вопреки неожиданному вопросу не испугался, лишь посмотрел на него и молча протянул пачку. — Это слово, — сказал он указывая на иероглиф — что оно означает? Взяв упаковку, Чжао Юньлань заглянул туда и прочитал — «микроволновка». Он вернул упаковку Е Цзуню и прошел мимо него. — Я тебе показал, как пользоваться электрочайником, но вместо него ты можешь использовать микроволновку — он пальцем ткнул в означенный прибор бытовой техники. — Вот этой. Она быстро разогревает еду. Ты можешь ее открыть вот так, — сказал он, демонстрируя защелку на ручке, — и нажать эти кнопки, чтобы указать необходимое для приготовления время, — он набрал одну минуту, нажал «старт», после чего «отмену». — Ах да, и не клади туда ничего металлического, это пожароопасно. Е Цзунь поднял голову из своей ставшей уже привычной подчиненной позы и осторожно посмотрел на него. — Я все понял, — сказал он, и, похоже, совсем не разделил сопротивления его брата к изучению новых технологий. — Хорошо, — сказал Чжао Юньлань, — мне пора на работу. Моргнув, Е Цзунь почти открыл рот, но так и не решился ничего сказать. Чжао Юньлань махнул рукой и покинул квартиру.

*

Е Цзунь продолжал готовить ужин каждый вечер. Во второй раз, когда Чжао Юньлань позвал его поесть вместе с ним, Е Цзунь оказался не менее поражен чем в первый. — Ты приготовил, — сказал Чжао Юньлань, — ты должен съесть хоть что-то из этого. — Я не готовил, — сказал Е Цзунь осторожно, словно боялся быть уличенным в чем-то. Чжао Юньлань вздохнул переживая очередной болезненный укол — он вспомнил Шэнь Вэя с закатанными рукавами, сидящего напротив него. — Я знаю, — господи, как же ему было паскудно, — но все равно ешь. — В любом случае не было никакого смысла в том, чтобы дать хорошей еде испортиться. Это было так странно. Он сидел напротив человека, пытавшегося его убить. Убившего Шэнь Вэя, в прямом смысле поглотившего его. Именно так, как и хотел сам Шэнь Вэй. Как долго он планировал это? Сидел ли этот план в его голове с тех самых пор, как он решил поделиться с Чжао Юньланем своей жизненной энергией? Или это произошло уже позже, после осознания того, чем обернулось его стремление помочь? Мог ли он тогда предотвратить это? Чжао Юньлань отдал бы что угодно, чтобы хотя бы иметь возможность спросить об этом. Он откусил пару кусочков. Это было довольно вкусно. Шэнь Вэй все делал идеально. Он не мог это есть.

*

Наконец, спустя неделю практически безостановочной беготни за дисинскими повстанцами, наступило затишье. Чжао Юньлань обнаружил себя сидящим за рабочим столом с чупа-чупсом во рту и буравящим потолок напряженным взглядом. У отдела оставалось еще несколько зацепок, но на их проработку требовалось время. Все дела, которые требовали немедленного решения, были улажены, что же до всего остального — не все зависело от них, и иногда они могли только ждать — в одном случае для продолжения работы над делом требовалось предписание с разрешением свыше; в другом — выжидали пока подозреваемый сделает следующий шаг; в третьем же и вовсе ждали, пока банально захлопнется ловушка. Сейчас его команда сидела на своих рабочих местах, усердно занимаясь бумажной работой, ну, или убедительно делая вид. Мысли Чжао Юньланя уплывали далеко за пределы офиса. Он делал все возможное, чтобы убедиться, что с пойманными ими дисинцами обращаются справедливо. Да, они были захватчиками, но в то же время нельзя было вешать всю ответственность на них — их обманули, а тот за кем они следовали, оказался самозванцем и лжецом (который в это самое время спокойно сидел в квартире Чжао Юньланя — виновато подумал он). Большинство из них не были злыми. Их ввели в заблуждение, заставили или промыли мозги. Если бы он посадил их за решетку, это не помогло бы никому, и в тоже время усугубило бы и без того проблемный вопрос с их интеграцией в хайсинское общество. Этот узел было трудно распутать и, к сожалению, это была не та ситуация, когда можно было бы просто обрезать нить. Если бы только здесь был Шэнь Вэй… Вздохнув, Чжао Юньлань провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть из головы все мысли, и включил ноутбук. Его внимание тут же привлекла новая иконка на рабочем столе, с пометкой «Д.Ю.Л. Квартирная съемка». Несколько дней назад, когда Е Цзунь был в ванной, он установил маленькие камеры по всей квартире, но вскоре сам же про них и забыл. Сведя брови, он кликнул на иконку. Несколько окон с разным видом на квартиру одновременно открылись на экране. Так он все-таки спит. Е Цзунь свернулся клубочком на диване. Одна его рука была прижата ко рту, а вторая зажата между головой и диванной обивкой. Длинные темные ресницы слегка трепетали касаясь бледной кожи. Волосы растрепались из небрежной косы, разметавшись по плечам. Края металлических наручей выглядывали из-под длинных рукавов белой мантии. Он казался таким… Таким юным. Невинным. Безобидным. Чжао Юньлань фыркнул. Он прекрасно знал, насколько опасным оставался Е Цзунь. Мужчина на диване зашевелился. Сперва его лицо казалось просто хмурым, но вскоре губы слегка приоткрылись, а ладони сжались в кулаки. Медленно выражение его лица исказилось, рот искривился, глаза, казалось, сильнее зажмурились. Из-за учащенного дыхания его плечи подрагивали. Камера позволила различить шевеление губ. Взгляд начальника спецбюро был прикован к экрану. Чжао Юньлань вслепую нашарил наушники, схватился за провод и вставил их в уши. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, — даже безостановочное повторение этих слов казалось не настолько жутким, чем когда оно внезапно прекратилось, превратившись в пронзительный, почти животный скулеж, раз за разом вырывающийся из его груди. Е Цзунь только сильнее скрутился, запутываясь в собственных одеждах, но не просыпался. Очередной вырвавшийся из груди стон сорвался в полноценный рев. — Нет, нет, нет, пожалуйста… Не в состоянии себя остановить, Чжао Юньлань наклонился к экрану, словно мог пройти сквозь него и дотронуться до Е Цзуня — будто он был способен растормошить его и выдернуть из кошмара в реальный мир. Его пальцы коснулись плоской поверхности монитора и он одернул руку. Он мог только смотреть. Е Цзунь снова закричал. Чжао Юньлань задался вопросом — не вызовут ли соседи полицию. Квартира напротив пустовала — нет, не думай об этом — память также услужливо подсказала, что соседи снизу целый день пропадали на работе; а больше на их этаже никто не жил. Там не было никого, кто мог бы услышать Е Цзуня. Никого, кто мог бы разбудить его, пока он корчился в муках и заполошно дышал плененный своими демонами. Никого, кто позвал бы его по имени и придержал за плечо во время очередного вскрика, в последний раз звучавшего совсем уж сломано. Безнадежно. Чжао Юньлань пожалел, что в его квартире больше нет стационарного телефона. Возможно Е Цзунь не знал что это, но если бы звонок телефона смог его разбудить, он бы хотя бы не страдал. С воплем, прозвучавшим так, словно его разрывали на части, Е Цзунь свалился с дивана. Этот удар заставил Чжао Юньланя дернуться, но Е Цзунь встал и выпрямился, как ни в чем не бывало, словно вовсе и не почувствовал ничего. Его глаза выглядели абсолютно дикими. Взгляд метался по квартире несколько долгих мгновений, прежде чем Е Цзунь рухнул обратно на диван. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась. Он прижал к груди кулак и накрыл его другой рукой, отчетливо подрагивая. Пока Чжао Юньланю только и оставалось, что смотреть дальше, он скорчился и его тело начало сотрясаться от рыдания. Рука Чжао Юньланя снова уперлась в экран монитора.

*

Тем же вечером он ушел с работы раньше обычного. Если точнее, он в кое-то веки ушел вовремя, но это было раньше, чем он когда-либо уходил домой с тех пор, как они вернулись из Дисина. С тех пор, как они почти все вернулись. Когда он зашел в квартиру, Е Цзунь поднялся с дивана, подобно призраку из могилы. Его лицо было начисто умытым, одежда, хотя и была немного помятой, выглядела достаточно опрятно, а волосы переплетены. Ничто в нем не выдавало и намека на пережитый немногим ранее кошмар и пролитые в истерике слезы. — Я не думал, что ты вернешься так рано, — сказал он быстро, — я начну готовить ужин. Сколько из приготовленного Шэнь Вэем осталось? Чжао Юньлань боялся спрашивать об этом. Прошла почти целая неделя с тех пор, как они вернулись из Дисина. Его маленький холодильник изначально не мог вместить много. Вот-вот должно было наступить лето. Е Цзунь был одет в те же самые одежды, которые носил в Дисине, поэтому возможно жара его не беспокоила. Но Чжао Юньлань все равно почувствовал необходимость спросить: — Может быть ты хочешь… Переодеться во что-нибудь другое? — Переодеться? — Е Цзунь опустил взгляд, осматривая свою одежду и снова поднял его на Чжао Юньланя — Зачем? Пожав плечами, Чжао Юньлань сказал: — У нас здесь много разной одежды. Более легкой и, наверное, более удобной. Е Цзунь сперва молча уставился на него, но в итоге он наконец не выдержал и его прорвало: — Почему? Зачем ты это делаешь?! — «Делаешь» что? — Ты должен был бы меня избивать, мучить, или… — он ненадолго остановился и сглотнул, — Но вместо этого ты делишься со мной своей едой, даешь мне место для сна — и отнюдь не на земле — теплую воду для купания, и вот теперь ты мне еще и одежду предлагаешь? Почему? Чжао Юньлань подернул плечами. — Сейчас другие времена, — сказал он в конечном итоге. — Мы больше не истязаем заключенных и не обращаемся с ними плохо. — Я не заключенный! — Закричал Е Цзунь. — За последние несколько дней я мог спокойно выйти за дверь в любое время. — Тогда почему ты этого не сделал? Отчего же? Видят боги, было бы гораздо проще, не приходись беспокоиться о ком-то еще, особенно о сумасшедшем преступнике с манией величия, который выглядел точь в точь как мужчина в которого Чжао Юньлань был по уши влюблен. И который невероятным образом оказался его соседом по жилплощади. — Я мог бы, — сказал Е Цзунь, — но ты продолжал делать для меня все это. Я думал ты отыграешься на мне, но вместо этого… — Он сделал шаг вперед. Его лицо исказилось, словно от внезапной боли. — Я убил твоего любимого! Я убил своего собственного брата! Как ты можешь… Почему ты не… Я не понимаю почему ты не наказываешь меня. — Шэнь Вэй, — сказал Чжао Юньлань и ему потребовалось время на то чтобы сделать новый вдох. Он был так зол. Все еще так зол. Злость разрывала изнутри. — Шэнь Вэй убил себя сам. — Гэгэ мертв из-за меня! — Голос Е Цзуня надломился от произнесенного и он поспешил отвернуться. — Я не заслуживаю, — он подавился всхлипом и был вынужден замолчать. Я не заслуживаю того, что ты делаешь для меня — Слова эхом отозвались в памяти Чжао Юньланя. — Тогда чего ты заслуживаешь, Е Цзунь? — Убито сказал он, — Ты хочешь чтобы я причинял тебе боль? Засадил тебя за решетку? Еще на десять тысяч лет засунул тебя обратно в тот столб, из которого ты вылез? Е Цзунь застыл. Напряжение на некоторое время повисло в воздухе, возрастая все сильнее с каждой секундой. Внезапно Е Цзунь развернулся и бросился на кухню, выдвинул один из ящиков и… Чжао Юньлань бросился вперед, его мысли как обычно не поспевали за телом. Если бы Е Цзунь сейчас был столь же силен, как и его брат, если бы Чжао Юньлань не был так хорошо натренирован в разоружении противников, если бы Е Цзунь был хотя бы на секунду быстрее, а Чжао Юньлань на секунду медленнее, Е Цзунь бы умер во второй раз. Как бы то ни было, Чжао Юньлань едва успел вырвать крайне острый нож из его руки за мгновение до того, как он вонзился в горло Е Цзуня, и отшвырнул его вглубь комнаты. Кровь выступила из неглубокой раны на шее — кончик ножа все-таки успел вспороть кожу, прежде чем Чжао Юньлань его отобрал — но этого пореза было недостаточно, чтобы убить Е Цзуня. Е Цзунь извивался и отчаянно боролся, как загнанный в угол раненый зверь, но Чжао Юньлань был хорош в захватах. Он знал, как использовать свое тело и сколько сил прикладывать, чтобы прижать и удерживать противника, пока он не выдохнется. Наконец Е Цзунь обмяк издав низкий гортанный стон. Это был точно такой же звук, который он издавал, когда Чжао Юньлань застал его во власти кошмара. — Пожалуйста, — умолял Е Цзунь, — пожалуйста, убей меня. — Какого черта? — Заорал Чжао Юньлань, — Минуту назад все было хорошо, не идеально, конечно, но нормально, а уже в следующую ты пытаешься вскрыть себе глотку. Какого, — Е Цзунь просто вздрогнул под ним издав тихий скулящий звук, — какого… — Пожалуйста, позволь мне умереть, — продолжал шептать Е Цзунь. Такое впечатление что он вообще не слышал Чжао Юньланя, — или позволь мне жить, я сделаю все, стану всем, чем угодно, но только не этим, пожалуйста пожалуйста пожалуйста. Сильная дрожь прошила его тело и он снова начал вырываться, пытаясь дотянуться туда, куда улетел нож. — Е Цзунь! — Рявкнул Чжао Юньлань резким и грубым голосом злого начальника. Е Цзунь сжался под ним, — Говори, — сказал глава бюро со всей властностью, на которую был способен, — ответь мне, что не так? — Ты сказал, — голос Е Цзуня сбивался в рыдания — что ты поместишь меня обратно в Столп на очередные десять тысяч лет. — Я спросил, то ли это, чего ты хочешь, — ответил Чжао Юньлань. — Я вовсе не собираюсь этого делать. — Только проговорив это, он понял, что это было правдой. — Погоди-ка. Ты был… В том дурацком столбе ты был в сознании все это время? — Внезапно его обуял холодный ужас. Будучи все еще не в силах расслабиться, Е Цзунь ответил: — Я не знаю. Я думаю, наверное, не в самом начале, но со временем я проснулся. Я не мог двигаться. Я ничего не мог чувствовать. Не мог ничего видеть и слышать. Я не мог даже прикусить кончик своего языка. Не было ни языка, ни тела, ни дыхания. Я был один. Я был один так долго… — Ох ты ж блять… — у Чжао Юньланя перехватило дыхание. Он на секунду зажмурился и сдержал нахлынувшую волну тошноты. Было ли это все ради того, чтобы вызвать сочувствие? Его интуиция подсказывала, что все сказанное было правдой, но… — Ты заговорил со мной. Когда я спустился в Дисин. — Мой господин, главарь повстанцев, человек который забрал меня — он использовал контроль разума. Когда я поглотил его, я получил эту способность. Со временем я научился ее использовать, чтобы достучаться, коснуться разума других. Руки Чжао Юньланя начало сводить судорогой. Господин? Контроль разума? Все это стало для него новостью. Тем не менее он пока отогнал эти мысли и сфокусировался на текущей ситуации. — Если я пообещаю не возвращать тебя в тот Столп, пообещаешь ли ты не убивать себя? Е Цзунь издал странный задушенный звук. — Ты никогда не вернёшь меня туда? — Я не сделаю этого, — сказал Чжао Юньлань, — клянусь. Возможно, Е Цзунь вполне себе заслуживал снова быть заключенным в Столпе. Он убил множество людей. Он убил Шэнь Вэя. Даже не думай об этом. Но также верно и то, что однажды он уже был пленен, и это не остановило его от того, чтобы снова начать убивать, стоило только выбраться оттуда. Кроме того, по здравому рассуждению, заключение определенно не пошло на пользу ни его разуму, ни его психике. По правде говоря, теперь, когда Чжао Юньлань задумался над этим, он не мог представить никого, кого бы он обрек на такое существовании в течении столького времени. — На самом деле я поступлю гораздо лучше. Если ты снова застрянешь в том чертовом куске камня, я просто приду и вытащу тебя оттуда. — Это обещание было безрассудным, но в конце концов в этом был весь он. Он делал безрассудные вещи. Он брал на себя риски и позволял своим инстинктам стоять у руля. Он всегда полагался на интуицию больше, чем на логику и знания, и в итоге это всегда срабатывало. Почти всегда. — Ты бы поклялся и в этом? — Спросил Е Цзунь, пытаясь скрыть за тонким налетом презрения, промелькнувший в словах страх. Лучше так, чем рисковать, что Е Цзунь снова окажется на свободе и возможно на сей раз и правда сумеет поглотить весь мир. — Я клянусь тебе. Я не позволю тебе снова быть пойманным в эту западню, если в моих силах сделать все, чтобы избежать этого. Просто пообещай, что ты не будешь пытаться снова покончить с собой. — Почему? — Спросил в итоге Е Цзунь. его голос казался ровным и бесконечно усталым. — Почему тебе не все равно? Почему бы тебе просто не позволить мне умереть? — Я не могу, — прошептал Чжао Юньлань. — Почему нет? Никто не узнает! Всем плевать, — в его голос закралась тоска, — тебе даже не нужно ничего делать! Почему ты просто не можешь дать мне уйти? — Потому что, — сказал Чжао Юньлань, доведенный наконец до отчаянной искренности, и так долго не принимаемая им правда хлынула из него словно кровь, — потому что ты драгоценный младший брат Шэнь Вэя, ради спасения которого он отдал все. Потому что он просил меня оберегать тебя. Потому что ты все, что осталось у меня от него. — У Е Цзуня перехватило дыхание. Чжао Юньлань почувствовал, как горло сдавило спазмом подступающих рыданий. Он отстранился, наконец отпуская Е Цзуня и сел отворачиваясь и пряча лицо. Е Цзунь поднялся и бросился к Чжао Юньланю, обхватывая руками со спины и отчаянно цепляясь за него. — Прости, — сказал Е Цзунь в спину Чжао Юньланю — Прости. Я сожалею, так сожалею… Он знал, что должен оттолкнуть Е Цзуня, но вместо этого поймал себя на том, что сжимает его руки, крепче прижимая к груди. — Я знаю, — прошептал он сквозь собственные всхлипы, — я знаю.