Третий не лишний

«Видишь — гибнет. Ах! Сердце гибнет!»

— В огнеды-ы-ы-шащей лаве любв-и-и-и! — Идентично золотистому граммофону, тягуче проигрывающему одну и ту же песню, протянул Храз, то ли наслаждающийся, то ли с искренним переживанием относящийся к нестабильному по всем показателям состоянию своего союзника, который так и не отставил в сторону подергивающийся в правой руке стакан. С учетом того, что П-3 уже давно не употреблял ничего крепче воды, Хранитель Знаний скорее убеждал себя, чем нервного Нечаева, что на водку переходить не стоит. Рановато. — Ты меня специально вывести пытаешься или опять сбоишь? — Сергей, порядком вымотанный беготней по деревне в попытках вправить системы уцелевшим машинам и не напороться на летящие со всех стороны топоры вместо благодарности, теперь же находясь в комнате отдыха, действительно, как ни странно, хотел, сука, отдохнуть. Но слушал пение своего товарища, медленно закипал и мог только попытаться заставить замолкнуть. Хоть кого-нибудь. Ибо ему необходимо трезво и безболезненно принять то, что его снова втянули в какую-то хуйню. Без видимых причин, как будто других забот было мало. И людей, которых можно было бы доставать, вместо него. Частые перемещения от «Вавилова» до «ВДНХ» и обратно отнимают не только время, но и нервные клетки, которые и так за последние сутки дребезжат как натянутые балалаечные струны, готовые вот-вот порваться. И после очередных марафонов ему бы сесть на мягкое кресло, вытянуть ноги, обдумать все, но планы обрываются вкрадчивым ответом: — Никак нет, товарищ майор. Просто подумал, что вам будет приятнее слышать мой голос, чем запись неизвестного датирования. — Думай меньше. Еще поменьше говори. — Но мне казалось… — Крестись, когда кажется, ебать твою роботизированную маму. — Сергей осклабился, пытаясь оставить последнее слово в их неловком диалоге за собой. Разрывающийся от постоянных сообщений дисплей уже не успевал обрабатывать входящие запросы, а от обилия поступающего «мусора» на почте терялась действительно важная информация. Нечаев тоже уже не вывозил все то, что поступало в сеть и по-умолчанию в его мозг. Ему могла помочь сейчас только тишина и… — Фактически, моя мать, насколько вам известно — Дмитрий Сергеевич Сеченов. Вы хотите, м, как бы помягче выразиться: склонить к действиям сексуального характера своего… — За-т-кнись. — Нечаев готов был взвыть, и прибегнуть к отчаянным мерам, но клятвенное обещание не срываться на перчатке останавливало его от попытки отрезать себе левую руку и остаться не только без оружие, но и без «голоса разума», а точнее просто хорошего друга. Который поддерживал в сложившейся ситуации, как умел. Все началось с того, что из-за очередных противоречий во взглядах Лариса Филатова и Виктор, чтоб его перегнули через колено, Петров, разругались в пух и прах. Видимо не отыскав слушателей в своих кругах знакомых, они (конечно же не сговариваясь) избрали Нечаева своим «мешком для писем» и устроили настоящую информационную облаву на его голову. Сергей сначала упорно их игнорировал, чем порождал новый шквал гневных «отчетов» и даже, подумать только! Сраных голограмм. — Тридцать лет а мозгов нет. Блять, вот что мне с ними делать? — Передернувшись от очередного «входящего», и даже не смотря, кто отправитель, военный пригладил волосы, чуть оттянув короткие пряди на затылке. — Есть у меня одна задумка, как это все прекратить. Но нужно одобрение того, кто в этом разбирается лучше, чем мы с вами. — Я тебя внимательно слушаю. — П-3 не обманывал: он был готов на все ради хотя бы одного дня без разборок двух любящих друг друга идиотов.

«Ямайским ромом пахнут сумерки Синие, длинные, А город каменный по-прежнему Пьёт и ждёт новостей…»

      «Волшебник», уже явно наслышанный о проблемах своего подопечного и не раз видевший за прошедшую неделю, как тот благим матом орет на несчастную, ни в чем не повинную «Грушу», на их частных встречах отпаивал его невероятным травяным чаем. Этот раз не стал исключением, только вот инициатором очередного «тет-а-тета» был далеко не хозяин «Челомея». Сережа невольно ловил себя на мысли, что там, в темной, ароматно пахнущей жидкости заварены не только полевые растения. Ибо уже от одной выпитой кружки сознание расслаблялось настолько, что Рафчик, маячивший рядом с подносом с грязной посудой, был для мужчины самым дорогим на этом свете другом, а замершие у стола Дмитрия Сергеевича телохранительницы — совершенными богинями, которые безмолвно излучают спокойствие и умиротворение. В их идеальности не приходилось сомневаться. Если не брать в расчет то, что они вытворяют за пределами кабинета своего создателя. — Ты не обязан возиться с ними, мой мальчик. — Уместившись на стуле и, скрестив пальцы замком, Сеченов наблюдал за разомлевшим от напитка человеком, которого знал как облупленного. Но всякий раз тот умудрялся удивить. Выслушав своего преемника, Дмитрий, честно говоря, толком не понимал, зачем тот во все это ввязался, если брать в расчет его отношение к двоим определенным людям. Но в сердце теплилось чувство, что не такими уж чужими были «ненавистные» работники предприятия майору. — Знаю. Но они так просто не отвяжутся, поэтому я и изложил вам наш с Хразом план. Одобряете? — И столько обреченной надежде было в расслабленном тоне, что ученый улыбнулся. Поднялся с места, жестом подозвал к себе одну из Близняшек, что-то шепнул ей на ухо и склонился к Сергею. — Одобряю. С некоторыми поправками.

«Вы называли меня умницей, Милою девочкой, Но не смогли понять, что шутите Вы с вулканом страстей»

      П- 3, наверное, выбрал худшую из зол, но осознанно, прямой наводкой устремился в обиталище одного инженера, на протяжении всего пути борясь с желанием сначала побеседовать с Ларисой. У Петрова явно максимально развился профессиональный нюх на Нечаева, ибо как объяснить то, что не успевает агент переступить порог театра, как функционирующие «ромашки» уже во всю голосят по коридору, а из динамиков слышится надрывистое, тронутое металлом «Иди отсюда нахуй, майор». И Нечаеву бы стоило в тот же миг вытянуться по стойке «Смирно!», щелкнуть каблуками и с блаженной рожей отправиться по указанному адресу, на радость Виктору, но он только красноречиво тычет средним пальцем в сторону камер и неумолимо движется к своей цели. В обход патрулирующим территорию «Вовчикам», агент чуть ли не с ноги вламывается на сцену, плечом задевая недавно поставленные декорации. Инженер уже привычно дергается к заткнутому за пояс оружию, но заметив одну несвойственную деталь, замирает на месте. — Поговорим по-мужски, ублюдок.— Улыбка и поза солдафона не сулит «гению робототехники» ничего хорошего, и Виктор ожидал узреть в руках Сергея увесистую «Лису» или верный «Электро», на крайний случай — веревку. Но никак не самый простой, самый обычный красный галстук в черный горошек.