Прикованное сияние

— Какая встреча, мисс Грейнджер, — радушно поприветствовал девушку незнакомец, которого она сразу же узнала. Это был Оскар. В памяти тут же всплыл приятный вечер, а во рту проявился вкус сухого вина. Она невольно сглотнула, то ли от желания, то ли от волнения. Образ нового коллеги обескураживал. Выглядел он так же хорошо, как и в ресторане, но строгости в нём читалось намного больше, чем до этого. Всё же, поверить в истинность происходящего Гермионе было сложно. Девушка не сильно любила сюрпризы, старалась держать все под контролем. Ее отталкивало ощущение неизведанного, тайного. Однако, к ее удивлению, такому сюрпризу она была вполне рада. Отмерев через какое-то время, девушка откинула папки с бумагами и поспешила поприветствовать коллегу. — Оскар, как я рада тебя видеть! Но… Как это вообще? Ты теперь будешь моим начальником? — с ноткой грусти спросила девушка. Она заглянула в глаза парня с какой-то надеждой на ответ, который сможет её устроить, хоть такой и сложно было подобрать. Да, Гермиона отчаянно нуждалась в компании, но не ценой же собственной карьеры. — Да, мистер Вильсон принят на должность одного из помощников начальника отдела, — напомнил о своем присутствии мистер Гибсон, — то есть ваш начальник и мой маленький помощник, — мужчина ядовито улыбнулся, но вскоре попрощался с подчиненными, пожелав хорошего дня, и вышел из кабинета. Теперь они остались вдвоем в душном маленьком кабинете. Вильсон уловил смену настроения на лице новой коллеги. — Сложно в это поверить? Думаешь, я не компетентен для этой должности? — произнес Оскар с широкой улыбкой. — Нет, нет, ты что! Я совсем не это имела ввиду. Прости, я не хотела… — Так стоп. Ты ничего не сделала, не извиняйся, — успокоил девушку парень и смял в теплые объятия. — Надеюсь, ты не против небольшого отхода от формальности. — Я думаю, — ответила девушка, — особо ничего страшного в этом нет. Главное, чтобы это не отразилось на вашей продуктивности, сэр! — девушка могла почувствовать, как губы парня растягиваются в легкой ухмылке. Постояв в обнимку cовсем недолго, Гермиона решила разорвать то приятное чувство, которое испытывала в объятиях нового, как ей казалось,будущего друга и решила начать работу. — Давай я введу тебя в курс дела. Нас ждет долгая и трудная история. — Я весь во внимании. — В общем. С чистокровными семьями происходит что-то странное. Многие из высокопоставленных лиц перестают ходить на работу, некоторые и вовсе не появляются на публике. Думаю ты слышал, что не так давно умер старший Гринграсс, — Гермиона быстро нашла тот самый выпуск газеты и показала мужчине, — но самое главное, — она потянулась к ближайшему ящику и достала уже другой, не такой старый, выпуск «Пророка». — Недавно был отравлен Люциус Малфой, однако его успели спасти, в отличие от Гринграсса. Самое интересное, что никаких зацепок нет, непонятно кто виновен, ни у кого нет подходящих мотивов. Грейнджер нервно закусила губу, вновь проигрывая в памяти всё, что могло дать хоть какие-то зацепки. — Мы в тупике, абсолютном. — На каком этапе дело? — молниеносно, четко и кратко. — Был допрошен его сын, Драко Люциус Малфой, но ничего дельного из этого не вышло. В ночь отравления, по его показаниям, он был с девушкой. С ней уже связались и допросили, его алиби подтвердилось. Также в особняк был отправлен отряд авроров, но ничего не было найдено, никаких улик, — немного осунулась девушка, сжав губы в тонкую нить. Еще никогда она не чувствовала себя настолько потерянной и бесполезной. Не было такой загадки, с которой бы не справилась ярчайшая ведьма своего времени, однако это дело подрывало ее превосходную репутацию. Ей это не нравилось. — Я слышал, у него есть супруга. Может она видела что-то или кого-то, но не хочет об этом говорить или боится. Я считаю полезным поговорить с ней, — заговорил Оскар спустя долгую паузу. Миссис Малфой, одна из самых уважаемых женщин магической Британии, первая леди из Святых 28-ми. Нарцисса Малфой никогда не выдавала свое состояние. На публике она всегда была сдержана и спокойна. Лицо, выражающее только лишь строгость и невозмутимость, идеально отточенные манеры, обозначавшие ее происхождение, изящная походка — все это было хорошо закрепившейся маской, которую скорее всего никто не может сорвать с лица этой женщины. Гермиона мало верила в то, что от разговора с супругой Люциуса можно получить какую-то информацию, но всяко лучше, чем не делать ничего. — Хорошо, я устрою вам встречу. Надеюсь, это как-то разгонит застой дела, — немного улыбнулась девушка. — А сейчас мне нужно отойти, до встречи, располагайся на новом месте. — Полностью согласен, но я надеюсь вы сможете уделить мне немного времени вечером после работы, мисс? — от этой фразы девушка обомлела, но быстро взяла себя в руки и скрыла некое стеснение за милой улыбкой. — Я подумаю и пришлю вам ответ совой, сэр! Уходить не хотелось вовсе. Сейчас тут, в кабинете было вполне спокойно и светло, а закрыв за собой дверь, девушка оказалась в шумном коридоре, полном хаоса и спешки. Хотелось верить, что появление Оскара приведет только к лучшему. Ей явно необходима была передышка от настолько утомленного графика. На чаше весов, выбирая между карьерной лестницей и собственным состоянием, она всегда выбирала первое. Может пришло время для перемен? *** Большая и шумная столовая Министерства Магии встретила Драко Малфоя прелым запахом. В воздухе смешался запах дешевой еды из автоматов, принесенных из дома блюд и аромат различных парфюмов — дешевый и едкий запах слился с элегантным и утонченным ароматом. Скверное удовольствие — довольствоваться запахом одеколонов вперемешку с запахом жирных блюд. Он недовольно сморщил лицо, выискивая нужную кудрявую голову. Всё таки Грейнджер была до удивления предсказуема. Приходила на работу в одно и то же время, спускалась вниз за мерзким кофе так же по расписанию и обедала в четко отведенное время именно в этом Мерлином забытом месте. Скука смертная. Малфой скучающе провел взглядом по всему помещению, уголок его губы потянулся наверх, когда в самом отдаленном углу он заметил такую же скучающую фигуру, которая понуро тыкала в тарелку со своим обедом. Мужчина быстро сократил дистанцию, а после присел рядом со старой знакомой. Заняв место напротив, надменно поправил свой пиджак, показывая насколько сильно он хочет уже уйти. — Как вообще можно здесь обедать, Грейнджер? На другие места денег не хватает? — абсолютно игнорируя пораженный женский взгляд, произнес. — Малфой? — ее глаза бегали по знакомому лицу. — Что ты здесь делаешь? — Пообедать заскочил конечно же, — он усмехнулся, вновь окидывая окружающих презрительным взглядом. — Я серьезно спрашиваю.- ее тон холоден, а в глазах от скуки не осталось и следа. Ему удалось ее заинтересовать. — Хорошо, перейду сразу к делу, — Драко пятерней провел по волосам, зачесывая их назад. — Так как ваша убогий отдел так никуда и не продвинулся в деле моего отца, то я предлагаю тебе свою помощь. — Ты — помощь? Мне? — девушка откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. — - Интригующе. И что же ты можешь рассказать? — Не все так быстро, Грейнджер, — вскинул бровь, являя язвительный взгляд. — Я не собираюсь это обсуждать в Министерстве. — Где же тогда? — В ресторане. За ужином. Малфой заметил как чужое лицо тут же напряглось, как Грейнджер свела брови к переносице, и ее взгляд замораживал. Божественное сочетание. Только что пылкая, пораженная его присутствием девушка стала непоколебимой. Он успел изучить рой блеклых веснушек на ее лице и падающую на глаза прядь, которую Гермиона быстрым движением руки смахнула с лица. — Я не пойду с тобой на ужин. — Деловой ужин, Грейнджер, — Малфой буквально разжевывал каждое слово, брезгливо дергая губой. — Взрослые люди обычно так и решают важные вопросы, а не только на свидания ходят. Гермиона сверлила взглядом, анализировала каждое его сказанное слово. Что-то тут не так. Она и в самом жутком сне не могла представить, чтобы сам Драко Малфой позвал ее на ужин, даже на деловой. Только не ее. Если у него есть что рассказать, то почему молчал до этого? Стул заскрипел, когда блондин его отодвинул и встал, не давая спору продолжиться. Хоть он и поставил сейчас точку, выбор все равно будет не за ним, а за ненавистной Гермионой Грейнджер, которая теперь будет играть важную роль. Без неё никак. — Я отправлю за тобой машину в шесть. Задвинул стул к столу и подошел к кудрявой, буквально нависая над ней, но Грейнджер не двинулась, не повела головой и не позволила ему увидеть ее эмоции. — Не отказывайся от нужной информации, ты же не глупая, — шепнул в самое ухо, откинув раздражающую кудрявую прядь. И ушел, а Гермиона, как оглушенная, всё ещё не двигалась. Лишь через минуту дотронулась холодной ладонью до кожи, которую обожгло его дыхание. Горячо. Слишком горячо для холодного дыхания Драко Малфоя. Пару минут девушка сверлила взглядом собственный поднос с едой, анализируя предложение бывшего сокурсника. Насколько выгодной получится эта встреча? Желание узнать что-то большее, что-то, что сдвинет ее с мертвой точки брало верх. Кому рассказать об этой встрече? Гарри или Оскару? И стоило ли вообще рассказывать? Попытавшись продолжить обед, Гермиону опять отвлекли, но в этот раз телефонный звонок. «Видимо пообедать мне сегодня не удастся» — констатировала в своей голове Грейнджер и взяла в руки телефон. На маленьком экране телефона-раскладушки высветилось «Миссис Харрисон». Та самая вечноболтливая и сующая везде свой нос старая соседка родителей. — Слушаю Вас, — прокашлявшись, начала диалог девушка. — Здравствуй, Гермиона. Не знаю помнишь меня или нет, это миссис Харрисон, соседка твоих родителей, — звонко, в своей обычной манере прощебетала старушка. — Конечно помню, здравствуйте. Что-то случилось? — немного обеспокоенным тоном спросила Гермиона. — Боюсь, что да, девочка. Твой отец совсем плох. Нужно что-то с этим делать, — заговорщически проговорила женщина. — В плане совсем плох? Что вы имеете в виду, — уже серьезно заволновалась Грейнджер, от нервов начала отбивать по столу известную одной лишь ей мелодию. — Вчера приходили к нему люди какие-то опасные. Говорили, что дом забирают. Ты знаешь, он после … — резко оборвала свою речь миссис Харрисон. — Все хорошо, продолжайте. — Так вот, после смерти твоей матери он так и не смог прийти в себя. Жизнь только в выпивке и видит. Ты как перестала приезжать, так всё совсем плохо стало. Признаюсь честно, пару раз попадались мне на глаза разные квитанции, таких сумм я в жизни своей не видела, дочка, — понизилась до шепота старушка. Эти слова впечатались в подкорку головного мозга девушки, больше она ничего не слышала. После смерти мамы, Гермиона закрылась ото всех, даже отца. Они оба были слишком ранены произошедшим и никто не мог найти в себе силы постараться что-то наладить. Но она не задумывалась о таких проблемах. Думала, что отец работает. Ключевое слово — думала… — Гермиона, ты меня слышишь? Боже, что со связью, не понимаю, — пробормотала старушка и повесила трубку. Гудки ударили по перепонкам, и девушка нажала на кнопку «сбросить». Почему? Один из самых главных вопросов мучал девушку. Почему отец не обратился к ней за помощью, почему ничего не сказал? Она должна найти выход, она всегда его находила. Мысли сменяли одна другую, образуя мощный поток в ее голове, который не давал ей рассуждать благоразумно. Гермиона еще несколько минут просидела с мобильником в руках, прежде чем очнулась и принялась судорожно искать номер отца в телефонной книжке. Нажав кнопку вызова, она молилась всем богам, лишь бы он поднял трубку, но все тщетно. После семи попыток дозвониться, она резко поднялась и решительно направилась в сторону кабинета. Впервые за несколько лет Грейнджер попросила пораньше уйти с работы. Для всех, да и для неё самой это показалось чем-то немыслимым. Она быстро вернулась в кабинет, натыкаясь на нового коллегу, который разбирал старые отчеты, пытаясь вникнуть в суть. Он встретил её растерянный взгляд. — Гермиона, что-то случилось? — Да, то есть, нет, — путаясь в словах, ответила девушка, параллельно неуклюже надевая пальто. — Мне нужно срочно уехать, хорошо? Я завтра приду пораньше и закончу всё необходимое. — Хорошо-хорошо, тебе не нужна моя помощь? — Оскар оказался рядом с коллегой, помогая ей поправить воротник пальто сзади. — Нет, всё в порядке. Пока. Гермиона Грейнджер исчезла из кабинета спустя считанные секунды. *** Девушка выбежала из Министерства, не смотря по сторонам. Она бежала и бежала, легкие горели из-за нехватки воздуха, но она не останавливалась. Поймав такси, Гермиона быстро сказала водителю адрес и поехала к отцу. Пейзажи часто менялись за окном машины. Как некстати пошел дождь, что было вполне обыденно для Лондона, но сейчас Гермиона не могла наслаждаться прекрасными полями и высокими склонами, которые насыщались влагой. Дорога тянулась слишком долго, девушка начала ерзать на заднем сидении, несколько раз поймав подозрительный взгляд таксиста. Находясь в скверном расположении духа, она не могла успокоить себя. Наконец машина въехала в маленький городок в пригороде Лондона. Узенькие улочки перенесли уже взрослую Гермиону в беззаботные детские годы, когда не существовало никаких проблем кроме очередной царапины на коленке или плохой отметки в школе. Она скучала, действительно скучала по тому времени, когда была счастливым ребенком. Когда рядом была… мама. Не было ни дня, чтобы Гермиона не думала о ней. Как же ей не хватало этого человека. Она задумывалась над тем, а как было бы иначе? Почему все произошло так? Так предписано судьбой? Бред, абсурд. Девушка не верила во все эти поверья, судьбу, родственные души, карму. Логика и факты стояли для нее на первом месте. Но одно она знала точно, это было несправедливо. Как высшие силы могли дать ей такого чистого и искреннего человека и забрать ее так скоро? Чем такая невинная душа ее матери заслужила такую раннюю смерть? Ответа у нее не было. Только в голове крутилось одно слово: несправедливо. В какой-то мере она понимала, что чувствовал и чувствует до сих пор ее отец. Но она не разделяла с ним этих эмоций. Закрылась от всех, вечно отвечая, что все хорошо, когда на сердце кошки скребли. В первое время Гермиона готова была вывернуть грудную клетку наружу, так у нее болело внутри, а позже пришло другое чувство. Осознание. Она не истерила, не кричала, не плакала, лишь часами смотрела на фото своей матери и… И ничего. Просто смотрела, запоминала и так заученные наизусть черты ее лица. Осталась только тупая боль внутри, от которой не избавиться, никак. Но отец… Она так ушла в себя, что напрочь забыла про своего отца. Сконцентрировавшись лишь на потере матери, она не понимала, что может потерять и отца. А он был на грани, она знала это. Наконец машина подъехала к раньше уютному домику с аккуратно подстриженным газоном. Сейчас же Гермиона стояла перед заросшей лужайкой, перекошенным заборчиком и грязной дверью. Она замерла с рукой в воздухе, готовясь к тому моменту, когда увидит его. Увидит своего отца впервые после гибели мамы. Девушка даже не разговаривала с ним после этого. Она не знала, как быть, что сказать, как вести себя. Она уже не десятилетняя девочка, и на шею с объятиями она бросаться не будет. Но сухого «привет» недостаточно для отца, единственного близкого человека, который у нее остался. Она могла еще долгое время стоять с поднятой рукой, рассуждая о такой мелочи как приветствие, но набрав в легкие побольше воздуха, девушка все же решилась. Тук. Тук. Тук. Три тихих постукивания, которые можно было бы списать на дуновение ветра или вообще не услышать. Робкие стуки, будто тот, кто их издал, вовсе не хотел чтобы его услышали. Тук. Тук. Тук. Более настойчивый звук ударил по перепонкам Грейнджер, настолько он показался ей громким. Прошла секунда, десять, двадцать, полминуты. Девушка уже развернулась, чтобы уйти, больше ничего не оставалось. Действительного номера телефона у нее не было, друзей его она не знала. Гермиона сделала попытку набрать соседку — миссис Харрисон, но и это обернулось провалом. В ушах звенели лишь короткие гудки. Девушка уже сделала один шаг в сторону от крыльца, как услышала скрип открывающейся двери, а следом мужской хриплый голос, приближенный к громкому шепоту. — Мисс? Чем могу помочь? Сердце девушки совершило кульбит, желудок сжался. Она не знала, сколько времени прошло перед тем, как она решилась повернуться. Скорее всего прошло несколько секунд, о для нее они длились вечно. Обернувшись через плечо, она взглянула на человека в дверном проеме и развернулась всем телом. И вот стояли два когда-то близких друг другу человека, которые ничего о друг друге уже и не знали. Знакомые незнакомцы. Мистер Грейнджер выглядел скверно. Впалые щеки, синяки под глазами, неопрятная щетина, несвежая одежда. Он выглядел замученным. — Чем могу помочь? — переспросил мужчина, и Гермиону окатило ледяной водой. Он ее не узнает. Это было больно, чертовски неприятно. Родной отец не мог ее узнать, неужели она настолько сильно изменилась? Или это последствие долгой разлуки? Гермиона набрала в легкие побольше воздуха и продолжила диалог. — Я Гермиона. Гермиона Грейнджер. Привет, папа… — с каждой буквой, вылетевшей из ее рта, лицо мужчины приобретало другие эмоции. Неверие, шок. — Г-гер-Гермиона? — прошептал Джон Грейнджер. Его рука вцепилась в дверную ручку, рот открывался и закрывался, не в силах вымолвить больше ни слова. Так они стояли друг напротив друга, пока отец не продолжил. — Я…как ты…что ты здесь делаешь? — Мне звонила соседка, у тебя проблемы, — сказала девушка. Это не был вопрос, констатация факта, а отец не опровергал. Его взгляд мазнул по лицу Гермионы и вперился в пол. Он не знал, что сказать дочери, потому что говорить было нечего. — Почему ты не сказал мне? Не позвонил? — Я…давай пройдем в дом и поговорим, если ты конечно… Тихое бормотание мужчины прервала девушка, кинувшись в объятья своего отца. Как она могла? Как могла не подумать о состоянии папы? Она крепко вцепилась в плечи отца и отказывалась отходить. Первая соленая капля впиталась в свитер отца, когда она услышала приглушенный всхлип. Второй раз в жизни она видела как плачет этот мужчина. Это приносило неизмеримую боль, но в то же время умиротворение и спокойствие. Они есть у друг друга. Дочь есть у отца, а отец у дочери. И это самое главное. — Доченька, я… прости меня, пожалуйста не держи на меня обиды, я… — начал отец, но Гермиона перебила, отстраняясь от мужского плеча. — Давай зайдем в дом, как-то не по семейному обниматься в дверях, — усмехнулась Гермиона со слезами на глазах. Дом внутри выглядел ничуть не лучше. Толстый слой пыли, мусор, перекошенные полки, холодильник, пустые бутылки. Гермиона и представить себе не могла, как отец мог тут жить… Ничего не напоминало ей о родительском доме. Вместе с мамой этот дом навсегда покинул уют, осталось лишь разрушающееся здание. Девушка присела за стол, и оглядела кухню. Единственное, что осталось напоминанием о некогда счастливой семье, проживающей тут — фотографии. На стенах, полках, комодах. Мама любила украшать фотографиями все уголки дома, чтобы каждый день любоваться счастливыми воспоминаниями, которые остались на фотографиях. Гермиона понимала, почему они до сих пор висят, отец не мог их снять, ему не хватало духу избавиться от них. Если бы он попрощался с фотографиями, то отпустил бы Джин Грейнджер. Но он не отпускал. Не мог. Глаза стало пощипывать, и Гермиона сосредоточилась на мужчине, который хлопотал на кухне. Она не представляла, насколько скучала по этому виду, пока не увидела снова. Как в детстве, отец заваривал ей самый вкусный чай и давал в школу шоколадку, пока мама не видела. Предательская слезинка все-таки скатилась по щеке Гермионы, но она быстро ее смахнула, пока отец не повернулся. Через минуту перед ней появился чай, такой же ароматный, как и раньше. Неловкая тишина заполнила комнату, они не осмеливались смотреть друг другу в глаза, знали, что не смогут сдержать эмоции. Все таки Гермиона решила нарушить тишину. — Как ты? — мысленно Гермиона ударила себя по лбу, поражаясь глупости заданного вопроса. «Разве не видно?» — шептал противный голосок в ее голове. Губы отца растянулись в легкой улыбке, а глаза тронула тоска. — Не жалуюсь, но могло быть и лучше, — произнес отец, последний слог почти невозможно было расслышать. — Я скучал. Эти слова ударили Гермиону поддых. Она старалась глубоко дышать, чтобы успокоиться и сдержать поток слез, намеревающийся вытечь наружу. Она до сих пор не могла себя просить, винила за то, что не думала о папе. А он думал, скучал… Стало противно на душе от своего поведения. Было стыдно смотреть ему в глаза. — Папа, я… я тоже по тебе скучала. Прости меня за все. Я ужасная дочь, совсем забыла… — Не говори так, Герми, — строго посмотрев на нее, сказал мужчина. Под его взглядом она почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывали за плохой поступок. — Не вини себя, я тоже не пример. Забыл про то, что у меня есть дочь, единственное сокровище в этой жизни. — Я хочу, чтобы мы забыли все это. Начали заново. Я хочу, чтобы было как в детстве, когда мы были счастливы, — еле слышно прошептала Гермиона. Она взяла чашку, но ее рука предательски дрожала, а другая нервно постукивала по столешнице. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, и почувствовала тепло на тыльной стороне ладони. Отец положил свою руку на ее, как делал это в детстве, когда она нервничала или боялась, и одарил ее нежной улыбкой, которой ей так не хватало все эти годы. Улыбкой, которая способна избавить от всех проблем. — Ты же знаешь, что как раньше не будет никогда. Ее больше нет… — Гермионе не нужно было отводить взгляд от его рук, чтобы понять, куда смотрит отец. — Но я обещаю тебе, что постараюсь быть хорошим отцом, если ты позволишь. — Конечно, я позволю, мне тебя так не хватало. Поэтому я решила, что тебе стоит переехать поближе ко мне, в Лондон, — Гермиона взяла отца за руку и немного сжала, скромно улыбаясь. Искра надежды появилась в ее взгляде. Надежды на светлое будущее. Но отец… Он не отвечал. Она видела, как шестеренки в его голове заработали, обрабатывая информацию, переваривая только что сказанные дочерью слова. Он робко ответил ей. — Но, я не могу. У меня тут… Мне надо… — Тебе нечего тут делать, давай ты соберешь свои вещи, и мы поедем подальше отсюда. Я уже теряла тебя, не хочу потерять вновь, — твердо сказала девушка, вставая из-за стола. Она прошла в гостиную и начала собирать все вещи в одном месте, совсем не замечая ни пыльных бутылок из под выпивки, ни того, с какой любовью и гордостью смотрит на нее отец. Спустя полчаса совместных усилий, все вещи были собраны, а такси подъехало. Гермиона уже хотела выйти из дома, но остановилась, развернулась и увидела отца, стоящего в середине гостиной. Их гостиной. Она подошла к нему и взяла его за руку. — Так будет лучше, — сказала девушка, сжав его руку. — Да, так будет лучше, — подтвердил мужчина, сжав ее руку в ответ. Так они и вышли из этого дома, держась за руки, без слов обещая быть рядом. Сев на заднее сидение, Гермиона последний раз бросила взгляд на их дом, и не заметила скупую слезу, которую быстрым движением руки смахнул мистер Грейнджер, не осмеливаясь посмотреть в окно. А Гермиона, что Гермиона… В такой спешке она и не вспомнила про сегодняшнюю встречу с белобрысым слизеринцем, а машина вот уже полчаса стояла около Министерства, как и ее отправитель, уже пятнадцать минут сидевший за столиком ресторана. Один… *** Шумный город будто исчез, стоило стеклянным дверям закрыться за Гермионой и отправить ее в другой мир. Его мир. Где он командовал и правил. Здесь всё буквально кричало о том, что фирма принадлежит Малфоям. Огромная буква «М» позади стойки регистрации ослепляла и одновременно притягивала своим сиянием. Как только Грейнджер подошла к девушке за стойкой, то тут же словила на себе оценочный взгляд снизу вверх. Их взгляды встретились, и на мгновение карие глаза успели запечатлеть небрежное отношение, которое сразу же скрылось за доброжелательной, но фальшивой улыбкой. — Я могу вам чем-то помочь, Мисс? — Да, здравствуйте, мне нужно к мистеру Малфою, — в горле запершило, и Гермиона незаметно откашлялась. — Младшему. — Извините, но боюсь, что это невозможно. Мистер Малфой вряд ли примет Вас. К нему могут попасть только ограниченное число лиц, — молодая девушка все так же миловидно улыбалась, но Гермиона была уверена, что внутри та заливалась смехом над ее наивностью. — Передайте ему, пожалуйста, что к нему пришла Мисс Грейнджер. Он сделает исключение, я думаю, — уголок губы так и норовит приподняться в ядовитой улыбке. — Это против правил, Мисс, — работница слегка запнулась, — Грейнджер. — Не переживайте, возьму вину на себя, если будет необходимо. Теперь девушка смотрела холодным и недоверчивым взглядом, но всё же выполнила просьбу, прислоняя телефонную трубку к уху. Спустя пару минут, довольная своей победой, Гермиона уже направлялась в кабинет старого знакомого. Внутри оказалось совсем не так, как ожидала девушка. Кабинет отличался от холла. В нем не было яркого логотипа компании, мебель совершенно в другом стиле — вместо ожидаемого темного дерева, все очень светлое, а стол и вовсе стеклянный. Не в его стиле, но всё равно Малфой отлично выглядит, сидя за ним, окруженный огромной кипой бумаг. Он не отреагировал на то, как секретарша представила посетительницу и лишь жестом свободной руки показал, что та свободна. — Грейнджер, я похоже, ошибся в тебе, — складывая бумаги в одну стопку, блондин все же перевел взгляд на старую знакомую. — В каком смысле? — всё еще стоя в дверях, недоумевала девушка. — Думал, что с распределением времени у тебя все хорошо, но ты перепутала и место, и время, — Драко встал изо стола и направился прямо к Гермионе. — Встреча была назначена на вчера. — Не думаю, что ты сильно расстроился, Малфой, — ей показалось, что он подошел слишком близко к ней, но она постаралась никак не реагировать. — Совсем нет, скорее, в очередной раз разочаровался, — съязвил, но в глазах не было присущего ему наслаждения от этого. Похоже, что не только у нее был трудный день. — Я пришла сюда не для того, чтобы пререкаться с тобой, а извинится. — Ого. передо мной? — она кивает. — Удивлен. Чтобы сама Гермиона Грейнджер извинилась передо мной. Нужно будет запомнить этот день. — Это было очень непрофессионально с моей стороны. Ты хотел рассказать мне важную информацию, а я не смогла прийти. Малфой пожал плечами и отступил от нее, указав на два небольших кресла у панорамного окна. Они присели, и Гермиона увидела, как на кофейном столике возле появились два граненых стакана и стеклянная бутылка с янтарной жидкостью. Девушка не поторопилась отказываться, прекрасно понимая, что там алкоголь. — Я не информацию хотел тебе рассказать, а предложить сделку, — стаканы наполнились. — Вполне выгодную. — Какую? — Скажем так, — мужская ладонь обхватила стакан, но не поднесла его к губам, он лишь отбивал мелодию указательным пальцем по стеклу. — Недавно я узнал о том, что происходит и что может произойти в волшебном мире дальше. И примерно понимаю, как это остановить, но для этого мне нужна твоя помощь. — Что ты сказал? — от неожиданных известий Гермиона даже слегка приоткрыла рот. — Что тебе нужно? — Чтобы ты вышла за меня замуж. Если секунду назад Гермиона Грейнджер была удивлена словам Драко, то сейчас она готова была остолбенеть от шока. Казалось, что ей послышалось, возможно стоило переспросить, но страх услышать эти злосчастные слова ещё раз был сильнее. Она продолжала смотреть на него распахнутыми глазами, не моргая, не дыша и не подавая ни одного признака жизнь. И, как назло, Малфой молчал, ничего не объясняя. Гермиона внимала на то, как он наконец-то отпил из своего стакана. Если бы она могла пошевелиться, то точно опустошила бы целую бутылку. — Не смотри так. Для меня это тоже неожиданность, но по-другому никак. Отмерев от шока, девушка всё же находит в себе силы что-то ответить. — Что за глупости? С чего ты решил, что я тебе поверю? — Потому что я не мазохист, чтобы так часто с тобой разговаривать. И это ты привыкла впускать к себе на работу всех, кого попало, в отличие от меня. — То есть, ты хочешь сказать, что до этого ни у тебя, ни у твоей семьи не было никакой информации, а теперь есть, и я могу заполучить ее лишь такой ценой? — она усмехнулась, это всё казалось слишком абсурдным, даже рядом с Малфоем. — Спасибо, конечно, но я лучше откажусь. В голове Драко пролетела мысль, что будучи умнейшей девушкой его потока, сейчас Грейнджер своей глупостью превысила все допустимые норм. Действительно, будто он разговаривал сейчас с Роном Уизли. Сглотнув раздражение, блондин лишь сильнее сжал стакан в руке. — Мне нужна твоя помощь, Грейнджер. Ты же не хочешь, чтобы семьи чистокровных волшебников и дальше продолжили умирать? Следующим может быть твое горячо любимое семейство рыжих. Эти слова будто потоком ледяной воды прошлись по всему телу, обдавая страхом и злостью одновременно. Кем себя возомнил этот вечно всем недовольный и абсолютно невыносимый слизеринец. Пускай он вырос и преобразился, но внутри остался таким же гнилым и избалованным мальчишкой, которым и всегда был в Хогвартсе. Больше этого бреда Гермиона не могла вынести. — А это уже смахивает на угрозу, Малфой, я могу доложить об этом разговоре своему начальству, и тогда тебя ждет более серьезное разбирательство, — девушка резко развернулась, собираясь покинуть кабинет, но ее больно схватили за запястье. — Это не угроза, а лишь предположение, — серые глаза прожигали веснушчатое лицо. — Ты всегда сможешь рассказать об этом разговоре, но если ты сможешь раскрыть такое крупное дело, как думаешь, не захотят ли тебя повысить, а? Блондин медленно отпустил сначала руку, а потом и саму девушку из своего кабинета, оставляя свой вопрос без ответа. Переполненный раздражением от общения с гриффиндоркой, Малфой вернулся к работе. *** Здесь было тихо и темно. Так как и любил Малфой. Лишь включенная настольная лампа выдавала его присутствие в комнате. Блондин быстрым движением расстегнул единственную пуговицу на пиджаке и раздраженно его снял, кидая на ближайшее кресло. Взмахом палочки приблизил к себе не открытую бутылку ирландского виски и граненый стакан. Малфой любил именно этот виски. Маггловский. Он казался ему не таким, как другие. Более мягким и легким, с фруктовыми тонами. От ирландского виски он пьянел не так сильно, но этого было достаточно, чтобы расслабиться. Сегодня хотелось именно расслабиться, снять напряжение, но никак не напиваться. Драко нахмурился после первого глотка, но мышцы быстро пришли в спокойное состояние. Раздражающая Грейнджер испортила ему всё настроение, а ведь оно было неплохим еще утром. Даже было плевать, что она вчера не пришла. Он бы смог что-нибудь придумать. У него бы появилась хоть одна причина отказать отцу в его диком плане. - Тебе нужна сильная маглорожденная. Ты знаешь такую. -Грейнджер, — скребя зубами, ответил младший Малфой. -Да, — удовлетворенно кивает отец. Святой Мерлин. Драко, который уже успел расположиться на кресле, устало прикрыл лицо рукой и издал смешок. — Сумасшедший. Как можно было мне такое предложить? Действительно, идея отца казалась Малфою до больного сумасшедшей и дикой. Даже для волшебного мира это было слишком. Заполучить Грейнджер себе? Завоевать ее доверие, а после и помощь? Да легче сбежать из Азкабана, чем продолжить общаться с этой кучерявой. От урагана мыслей блондина отвлек звук вспыхнувшего пламени, а следом шум чужих шагов. — Выглядишь херово. Забини. Даже не глядя на гостя, Малфой почувствовал его ухмылку на лице. Знал, однозначно, что сейчас друг стоял, засунув руки в карманы брюк, и взглядом сверлил бутылку. Развернулся, чтобы убедиться. Всё верно. — Я и чувствую себя так же, — блондин быстро призвал еще один стакан и кивнул в сторону соседнего кресла. — Садись. Ночь накрыла густым плащом всё вокруг, когда луна спряталась за тучу, скрывая лучи для комнаты. Настольной лампы становится недостаточно для двоих. — Извини, но эта обстановка слишком интимная для нас, — Блейз взмахнул палочкой, и комната осветилась ещё несколькими огоньками. Глаза защипало от нового потока света, но после нескольких секунд они привыкли. — Рассказывай быстрее, — Забини точно таким же образом уселся в кресле, как и друг. — Только давай без лишней воды. — Без лишней воды, говоришь, тогда… — блондин сделал новый глоток, — отец хочет, чтобы я женился на Грейнджер. По комнате разнесся неимоверный гогот Блейза, который остановил бокал в паре сантиметрах от своих губ. Чувствовал, как пересыхает в горле, но продолжал смеяться, не в силах остановится. — С чувством юмора у твоего отца всегда были проблемы, но эта шутка хороша, — все-таки смочил горло янтарной жидкостью. — Это не шутка, — Драко кинул быстрый взгляд и Забини понял, что смешно сейчас только ему. — Не пизди. Малфой подлил виски себе в стакан, и не отводя взгляда с гостя, передавал свой настрой. Ему бы самому хотелось признаться, что это всего лишь розыгрыш отца, что завтра он проснется и продолжит жить как и раньше, с утра завтракать одним лишь горьким кофе, а после допоздна сидеть в офисе и изредка ездить на встречи. — Расскажешь, зачем это всё? — на лице не осталось и следа от минувшей улыбки. — Потом, — младший Малфой тяжело выдохнул. — Когда это всё разрешится. — Не выполнять просьбу отца не вариант? — Нет, — кивнул головой блондин и поднялся на ноги. В глазах чуть двоилось, но былое напряжение пропало, и Драко действительно это порадовало. Взмахом палочки убрал виски со стола и уперся в пораженный и недовольный взгляд Забини. — Гонки сегодня? — Да, начинаются через час, — сверившись с наручными часами, ответил Блейз. — Поехали, поучаствую. Друг будто ожил от этой новости и, допив остатки, бодро последовал за другом в камин. Блейз Забини известен в магловском мире своим крупным игральным бизнесом. К нему в казино слетаются все самые состоятельные люди, некоторые из которых даже проводят переговоры здесь, а после обмывают сделку крепким алкоголем и игрой в покер. Малфой любил бизнес друга далеко не за покер, и не за игровые автоматы, а за гонки. Разумеется, незаконные. Драко и сам грешил маггловским увлечением. Ему нравилась скорость, нравилось выигрывать и ощущать подступающий вкус смерти, когда он не сбавлял скорость на поворотах. Адреналиновый наркоман, так это называется? Плевать на эти ярлыки. Здесь, в скрытом от посторонних людей месте, остается только скорость и драйв. Всего час понадобился Драко Малфою, чтобы абсолютно позабыть о своих заботах. В подпольном клубе Забини блондин совсем не ощущал себя наследником крупной корпорации, известной в обоих мирах, на нём не было груза ответственности перед отцом, только красивая шатенка возле ластилась словно котенок. Драко выбросил далеко не последнюю выкуренную сигарету за этот вечер, сел в спорткар, а рядом с ним та самая шатенка. Прозвучал сигнальный выстрел и Малфой со всей силы вдавил педаль газа, разгоняясь за несколько секунд до экстремальной скорости. Автомобиль несся вперед, разгоняя свою скорость по венам участвующих. Общая дистанция составляла около 200 км. Малфой обычно тратил меньше часа на участие и этого было вполне достаточно, чтобы выпустить пар и отпустить все заботы. Девушка рядом незаметно достала из скрытого кармана маленький пакетик с двумя таблетками и быстро проглотила одну из них, вторую предлагая водителю, но парень отказался. Что-что, а галлюциногенные вещества Малфой не любил. Девушка слегка обиженно пожала плечами, но вскоре эта эмоция покинула ее, отправляя в незабываемое приключение. Она всё ближе начала ластится к блондину, поглаживая его по свободной руке, которой он иногда менял передачи. Вскоре ее движения стали более напористыми, и подтягиваясь ближе девушка начала целовать ему шею. Это было приятно, поэтому Драко не оттолкнул ее, он знал, что именно будет дальше, и не хотел отказываться от удовольствия. Догадки оказались верными, и спустя минуту шатенка уже расстегнула пряжку дорогого ремня. Её движения с каждой минутой становились всё напористее. Она больше не гладила нежно и не целовала едва касаясь. Теперь парень чувствовал, как спутница впилась ему в шею, оставляя засосы, которые вскоре исчезнут от одного взмаха палочки. Спутница ловким движением кисти пробралась под резинку трусов, понимая, что ее руке рады. Страсть и вожделение проникли под каждый миллиметр кожи, Драко грубо и сильно прикусил собственную губу, пытаясь оставаться сосредоточенным на гонке, но выходило скверно. Его свободная рука схватила спутанные женские волосы и грубо надавила, приказывая той скорее приступить к делу. Она улыбнулась, сильнее сжав чужое достоинство. Шатенка облизнула губы, смачно причмокивая. Холодным языком она прошлась от начала до кончика, ощущая мурашки по телу партнера. Малфой начал тяжелее дышать, но не дал волю эмоциям. Он буквально насадил спутницу, управляя ее головой. Кислород резко ззакончился, из гортани исходили еле слышимые булькающие звуки. К глазам подступили слезы, размывая своей пеленой всю картину перед ней. Ещё несколько секунд она терпела, а затем хватка парня ослабела, и наконец он освободил ей рот. С причмокиванием вытащила изо рта член и постучала им по языку, игриво улыбаясь. Прошло пару мгновений, и парень снова взял всё в свои руки, направляя девушку. Пару незамысловатых движений, и он кончил ей в рот. Вот так быстро и без эмоций. Так и должно было быть. До финиша оставалось пару километров, и Малфой вновь со всей силы надавил на газ. Теперь они ехали в тишине, но его это вполне устраивало. Славно, что девушка оказалась смышленее многих, и не закидывала его вопросами. Их машина пришла первой, и только сейчас, принимая обыденные поздравления от Блейза, он мог сказать, что этот день был не так уж и плох.